Я слышу всех

       Кошка, забившись в угол палатки, взволнованно мяукала, обвив лапы хвостом. Она знала, что волноваться не нужно, ведь кровотечения нет, но это её первая беременность. Она не знала ни того, сколько у неё будет котят, ни того, не дай Звёздное Племя, будут ли они живые. Не застрянут ли котята в родовых путях? А если она будет неправильно тужиться? Хотя кошка и знала, что накручивает себя, но была слишком обеспокоена из-за родов.        Шесть часов назад, рано утром, она поняла, что скоро начнёт рожать — кошка начала взволнованно оглядываться, ища безопасное, чистое место для родов, и была чрезмерно раздражительной. Гоняя из одной палатки в другую всех, кого видела, она не могла найти укромное место. Она побывала в детской, в палатке воителей, даже в целительской! Но более мене успокоилась она лишь тогда, когда выгнала предводителя из его палатки, примерно час назад, и больше не желала впускать никого, лишь взволнованно, тихо мяукала.        Целителя, старого Лосося, она не впускала, даже тогда, когда он хотел проверить, всё ли было хорошо, но беременная кошка лишь злобно шипела на него, инстинктивно выгибалась и не подпускала кота. Подпускала она к себе, только юную ученицу целителя — Горихвостку, найденную восемь лун назад в лесу, маленькую, слабую и брошенную. Но она приходила только два раза, так что не успела надоесть королеве.        Вновь взволнованно оглянувшись, она подогнула под себя лапки, широкого раскрыв глаза. Она всё ещё волновалась, что тут грязно, и котята могут подхватить какую-то заразу, и умереть. Кошка тут же вспомнила, как недавно, несколько недель назад, во время родов умерла молодая Сойка, так же, как и её котята, из-за того, что у неё было обильное кровотечение.        «Не дай Звёздное Племя!» — вновь повторила кошка, начав молиться о том, чтобы ни она, ни её котята не умерли.        Страх, праведный страх пожирал кошку, ведь рожать — то ещё рисковое дельце, особенно в такое неспокойное время, когда Речное племя, в котором она проживает, не в ладах с соседними племенами. А всё начиналось всего лишь из-за какой-то небылицы, которую сказанул воитель, который умирал под кронами Четырёх Деревьев. Слухи быстро распространились, и нашлись умники, которые приукрашали информацию из и так недостоверных источников, но все знали одно — тот умирающий кот в чём-то обвинял Речных котов. Может, из-за того, что он когда-то столкнулся с их патрулем, а может из-за того, что по «их» вине умер какой-то его родственник. Никто уже не узнает правды, но из-за этого многие обозлились на речных котов, из-за чего Певчегласая негодовала, но сейчас ей было не до разъяснения того, кто виноват, а кто нет.        Тяжко вздохнув, кошка почувствовала, как что-то выходит из неё. Сильно и болезненно вывернувшись, аж так, что в глазах потемнело, и приподняв хвост, кошка увидела околоплодный пузырь, и смутные очертания котёнка в нём. Поняв, что, скорее всего, много крови не будет, кошка облегчённо вздохнула, но та быстро пришла в себя и, раздвинув лапы, начала изредка полизывать пузырь и тужиться, что бы котёнок вышел быстрее.        Изредка перемещаясь в другие углы, она с каждой секундой понимала — нет — она инстинктивно знала, что надо делать. Ведь её далёкие предки проходили через куда более сложные пути, но всё же могли рожать, значит, и она сможет!        Кошка потужившись и, наконец-то, новорождённый вышел, а за ним и плацента. Мать-кошка знала, что будут ещё котята или котёнок, поэтому начала быстро вылизывать и освобождать ребёнка от околоплодного пузыря, отделяя того от плаценты. Вылизав нос и уши котёнка, он тоненько запищал, начав ёрзать по полу. Окрас котёнка был размыт, но она сразу видела, что он светленький. Пометив галочкой у себя в голове пометку: «Родить светлого котёнка», которая казалась для неё самой, порой, странной, она съела плаценту, как ей советовали други кошки-роженицы, да и просто ей казалось это правильно-интуитивным.        Подобрав котёнка к себе, поближе к соскам, чтобы тот мог попить из них молока, и не умереть от жажды или голода, кошка начала отдыхать. Отдохнув около десяти минут, она ощутила, что следующий котёнок готов родится. Перевернувшись на спину, и отцепив родившегося котёнка от своих сосков, кошка пару раз лизнула пузырь, а после перевернулась на живот, отойдя от места прошлых родов.        Под писки уже родившегося котёнка, который искал свою мать, королева тужилась. Вот, последний, как она поняла, котёнок, вышел с плацентой, кошка вновь начала вылизывать того, чтобы он не задохнулся в слизи, и освобождать от пузыря. Раскусив и съев плаценту, уже полноправная королева взяла пищащего котёнка в пасть, и перетащила его к другому, уже еле как отползшего от места рождения.        Пододвинув неуклюжих котят поближе к своему животу, кошка наконец-то спокойно вздохнула и расслабилась — все котята живы! И, что радовало больше всего, она сама жива. Глухо заурчав, она смотрела на своих детей. Может быть, пытаясь понять, какие же у них будут окрасы, какие будут глазки, когда цвет сформируется, и на кого они будут похожи.         «Ах, как же я хочу себе сыновей», — мечтательно подумала кошка, насколько бы это не звучало эгоистично.        Но, пока у них несформированные тела, пока их шёрстки мокрые и не такие же длинные, как у обычных котов, понять это практически невозможно. Осмотрев бардак и грязь, которая осталась от родов, она грустно, будто как-то провинилась, вздохнула.        Вспомнив, что целитель сказал, что уберется после родов вместе с его ученицей, кошка подняла голову, и посмотрела на выход — нет ли их там?        — Лосось? Горихвостка? — громко позвала их кошка, не заметив в проходе палатки.        Несколько секунд их было не видно, не слышно, но потом тени закрыли свет, проходящий в палатку. Это были Лосось и Горихвостка! Приветственно кивнув им, кошка-мать недобро посмотрела на старого целителя. Кот сразу понял, что к ней близко подходить не стоит — всё же записано на генетическом уровне, и отойдя, сел поодаль их, смотря на котят.        — С котятами всё хорошо? — спросил рыжий кот, вытянув шею.        — Да, всё нормально, — кивнула роженица.        — Это хорошо, — подхватила Горихвостка, смотря на котят —, если бы ты умерла, как и Сойка, предводителю было бы плохо!        Эта малышка никогда не могла держать язык за зубами, и часто говорила то, что совсем не нужно в данный момент. Лосось шикнул на неё, явно желая дать подзатыльника, но был слишком далеко, а королеве стало грустно — всё же, она хорошо с ней общалась, перед тем, как она умерла.        — Горихвостка, о чём я говорил! — прошил Лосось, поднявшись на лапы.        — Ничего, всё нормально, — тут же защитила малышку королева —, она правильно всё говорит, вот только, это не нужно делать так резко.        — Ой… Точно, — провинившимся голосом ответила ученица, отойдя к выходу —, прости, Певчегласая, я не хотела…        Маленькая кошечка поджала большие уши, так не свойственные речным котам и, взглянув на своего учителя, только по его взгляду поняла, что ей лучше уйти. Так она и сделала — развернулась и ушла из палатки. Раздражённо фыркнув, целитель, мысленно моля Звёздное Племя о том, чтобы его ученица не вляпалась в неприятности из-за её чешущегося языка, сделал шаг к королеве, на что она тут же предупреждающе зашипела.        — Прости, — тут же сказал целитель, сощурившись смотря на котят —, тебе не нужны какие-либо травы? Может, тебе помочь перенести котят?        — Нет, спасибо, — как можно вежливее ответила Певчегласая, и поднялась на лапы -, с котятами всё нормально, молоко не нужно, а перенесу я их сама.        Не задавая больше вопросов, чтобы не разгневать только что родившую кошку, Лосось удалился, оставив королеву одну. Кошка злобно вздохнула.         «И почему целитель — кот?!» — злобно подумала она —, «почему не кошка? Так же куда приятнее роженицам, и им не кажется всё таким опасным! И куда смотрел предводитель?»        Злобно поглядывая в сторону выхода, Певчегласая взяла первого родившегося котёнка и ушла, взволнованно поглядывая на оставшегося. Быстро перебирая лапами, она дошла до детской, положила котёнка на уже нагретое место и, не обращая внимания на похвалы и поздравления от других королев, так же быстро пошла обратно.        Но, на входе в предводительскую палатку, она увидела её хозяина — Звёздный Путь, который с интересом рассматривал новорождённого, пищащего котёнка. Не ожидав такого, Певчегласая запищала и в один прыжок оказалась возле, как её казалось, обнаглевшего предводителя. Белый кот тут же отскочил, не желая попасться под лапу злой матери, защищающей своё дитя…        — Певчегласая, у нас такие замечательные котятки! — пытаясь смягчить её гнев, промурчал кот, отойдя назад ещё на несколько шагов.        — «Замечательные», «Замечательные»! Они все замечательные! — фыркнула та, злобно махая хвостом -, и у Сойки были замечательные, жаль только, они не выжили.        Даже не дожидаясь ответа возлюбленного, кошка подхватила котёнка и ушла из предводительской палатки, хоть и часть её знала, что это неправильно, но сейчас она не была настроена на разговоры.        Принеся котёнка на подстилку, Певчегласая пододвинула их к себе, и положила голову на лапы. Сейчас она, сильно раздражённая, была явно не нацелена на разговоры, так что, сказав последние поздравления, королевы замолкли. Одна из них даже вывела котят на воздух, чтобы они не доставали кошку-мать по пустякам.        Тяжко вздохнув, кошка посмотрела на своих ворочавшихся котят, которые неуклюже поднимали и упирались лапками в живот, высасывая из неё молоко.         «Всё же, я буду их любить любыми», — заключила она, прикрыв глаза.