Фиолетовый

До обеда Дима тщательно готовился к захвату проклятого лорда, не переставая удивляться, как мало рыцари-вампиры знают о природе Проклятья Черной Крови. Он срезал несколько корзин роз и других цветов из сада, приготовил мази, собрал весь пепел из камина и взял из кучи вещей одежду для себя, и своих вынужденных помощников. — Разве это не будет просто? — спросил рыцарь, кладя найденную веревку к цепям и гвоздям, что они принесли из пустой конюшни. — Днем он ведь должен быть слабым, не так ли? — спросил второй, что последние десять минут стоял у Карпова над душой, глядя как тот мнет в ступке лепестки. Тяжело вдохнув, Дима произнес: — Тварь, в которую превращается вампир по ночам — слепа, а вот лорд должен обладать отличным зрением. Так что застать его врасплох не выйдет. — Тогда зачем ты делаешь все это? — Для вас, — Карпов поднялся и вручил каждому из них по два мешочка. — В первом — густая мазь, нанесите ее на все открытые участки тела. Во втором — пепел. Это запасной вариант, если лорд ранит меня или убьет, то цветочный аромат его больше не отвлечет. Конечно, если я умру, то шансов справиться с ним в одиночку у вас не будет, поэтому вы высыпите пепел себе на головы и покинете поместье. И переоденьтесь, — Дима кивнул в сторону одежды, которую сложил на окне. Для рыцарей он взял пару простых рубах и штанов. Вещи, скорее всего принадлежали прислуге. Для себя он нашел сорочку с пышными манжетами, черный камзол с золотой вышивкой и короткие штаны, под которые стоило надеть гольфы, но парень посчитал это лишним, как и обувь. Подошва и каблуки создадут лишний шум, а он нужен им в последнюю очередь. — Одежда простолюдинов, — недовольно произнес один из рыцарей, натягивая штаны, поверх своих кожаных, что были под латами, от которых они избавились. Дима тоже принялся переодеваться, так как время начинало поджимать, солнце принимало нужное положение. Рыцари закончили первыми и собирались наносить мазь, но их привлек блеск золотой вышивки, что сверкнула в лучах солнца. — И почему это… — начал было возмущаться один из них, но Карпов перебил его, начиная сожалеть, что не отправил восвояси. — В поместье из знати жила только его семья, значит эта одежда принадлежала кому-то из его родственников, возможно, даже ему самому. Он не сможет не обратить на это внимание, тем самым отвлечется на меня, а у вас будет шанс его схватить. Но если кто-то из вас хочет стать приманкой вместо меня — пожалуйста. Оба вампира отрицательно покачали головами и больше по этому поводу не возникали, принявшись обильно обмазываться мазью. Дима вернулся к приготовлению снадобья из розовой воды, которая должна была временно ослабить проклятье. Вытащив из поясной сумки коробочку, он открыл ее и принялся собирать шприц. Его игла и поршень состояли из посеребренного металла, а вот середина — стеклянная, потому стоило обращаться с ним максимально аккуратно. Набрав снадобья в шприц, он сунул его в карман камзола, а затем перелил оставшуюся розовую воду в металлическую фляжку и спрятал ее в другой карман. Затем он принялся осматривать цепи. Они были местами ржавые и явно не самые крепкие в королевстве, но лучше ничего не нашлось. Примерно в таком же состоянии был и замок, ключ от которого Дима повесил на шею к амулетам и спрятал их под сорочку. От одной мысли о том, что у него может получиться пообщаться с проклятым лордом, начинали трястись колени, потому что это было волнительно и в какой-то степени пугающе. По легендам, проклятый лорд может видеть то, чего не увидит ни один смертный или бессмертный. — Веревку тоже возьмите, лучше перестраховаться, — раздавал Карпов последние указания, складывая в самую большую корзину оставшиеся цветы. Рыцари-вампиры молчали, и парень вдруг ощутил нечто недоброе во взглядах, что прожигали ему спину. Обернувшись, он спокойно спросил: — Есть какие-то вопросы или предложения? — сам при этом аккуратно сжал шприц в кармане. — Ты ведь человек, да? Человек, рожденный от вампиров? — заговорил один, сделав шаг к нему. — Маг крови, не человек и не вампир, — холодно ответил Карпов, не сдвинувшись с места. — Но у тебя человеческое тело, пусть и идеально красивое, как у нашей расы, но твоя кровь не навредит нам, — произнес второй, шагнув чуть в сторону, как бы окружая его. — Скорее наоборот, а нам совсем не помешает набраться сил. — Всего пару глотков, — елейным голоском произнес первый, сощурив свои темные хищные глаза. — А вы, значит, не боитесь получить проклятье? — парень усмехнулся. — Все в моем роду вампиры или маги крови, так что выпьете моей крови — выпьете крови сородича, — решительность на их лицах пропала, оба переглянулись. Дима давил на них всеми правдами и неправдами. Проклятье Черной Крови настигало вампиров, которые пили кровь и ели плоть своих сородичей, поэтому всем вампирам с рождения рассказывали, что ни при каких обстоятельствах так делать нельзя. Но война всегда вносила свои исключения и такое проклятье было на полях сражения не редкостью. Кто-то начинал жрать своих с голоду, кто-то во время битвы, но все это приводило к одинаковым последствиям — привыканию. С определенного момента, вампир, пивший кровь своих сородичей, начинал отторгать любую другую. Следующим признаком была постоянная жажда. Аппетит рос, вампир не наедался одной или двумя жертвами, ему уже не хватало просто крови, он начинал жрать мясо. Обычно, превращение происходило в течение года и было безвозвратным. Проклятых просто отлавливали, отрубали головы и сжигали их сердца, тогда тела сами превращались в пепел. Но все они были низких сословий, максимум дворяне. С проклятым лордом был лишь один описанный случай, крайне неоднозначный и явно нелетальный, так как лечивший его маг крови пропал, а записи обрывались на том, что лорд мог контролировать тварь, хоть и совсем немного. Карпов соврал по поводу крови, это была их семейная тайна, но маги в их семье были больше людьми, чем вампирами. Их кровь безопасна для сородичей, а кто-то даже приписывал ей целительские свойства, но изучение этого вопроса было под запретом, так как при положительном результате, данная информация могла сильно навредить всем магам. — Берите веревки, цепи и за дело, — грозно сказал Карпов, не выдавая истинных эмоций, а он сильно заволновался, ведь физически был гораздо слабее любого из них. И если кто-то осмелится «попробовать», то едва ли он сможет отбиться. — Нет-нет-нет, — вдруг мерзко заулыбался первый. — Я слышал о твоей семье и о том, что на войне, двадцать три года назад, один из твоих младших братьев, поил старшего и он не стал проклятым. — Удача, не более. У них не было другого шанса вывести детей из того храма, кто-то должен был отвлечь отряд, а среди них достаточно сильным был только Алексей, но его ранили, — быстро произнес Карпов, прекрасно зная, как рисковали братья в войне между кланами Южных и Северных вампиров, помогая гражданским. — Так и мы всего лишь раз, — вдруг подключился второй, опасно сделав еще один шаг, что заставило Диму податься назад, упереться копчиком в подоконник. — До обеда еще полчаса, мы можем сделать это в конюшне, там то он не должен учуять твою кровь. — Не советую приближаться, — Карпов придал голосу максимальный оттенок ненависти, но ему было безумно страшно. Нет, он не боялся двух зазнавшихся дворянских сынков, ему не нравился способ, который был единственным в данной ситуации, ведь подставляться под них он не собирался. — Если вы струсили — проваливайте. Вместо ответа оба оскалились и начали приближаться. Дима быстро схватил с подоконника свою поясную сумку, ощутив пару рук на своих плечах и талии, сдернул ленту с пыльной шторы. В комнате резко стало темно, его глаза не могли быстро адаптироваться в отличие от вампиров. С довольными усмешками, они дернули его к стене и развернув, прижали к ней спиной. В руках у одного из них оказалась веревка. Но Карпов опередил их. Поясная сумка упала у их ног, а в носы ударил сладковатый запах крови. Парень полоснул собственную ладонь ножничками. — Что ты наделал?! — испуганно завопил один из них, бросив веревку и отшатнувшись назад. — Позвал тварь на обед, — тихо произнес Карпов, краем глаза заметив темную фигуру в светлом коридоре. Опустившись на пол, он быстро притянул к себе корзину с цветами и сунул в нее руку. Пошатываясь из стороны в сторону, лорд-вампир шагал к ним. Бежать некуда, но рыцари попытались спастись. Один из них сдернул штору, сорвав ее с гардины, дабы комнату вновь залил яркий солнечный свет. Сама штора накрыла Диму, он задержал дыхание, частично видя сквозь старую ткань. Лорд замер на пороге, глядя как парочка вампиров судорожно посыпают головы пеплом, но это было бессмысленно, так как старший вампир был в сознании. Он не пробовал крови, поэтому тварь не руководила им сейчас, он лишь почувствовал ее манящий аромат. Удержаться он, конечно, не смог. Лорд настиг одного из вампиров и пнув его в живот, впечатал в стену, в считанные секунды оказавшись рядом, он вновь упер ступню ему в живот и схватив за руки, одним резким движением оторвал их по самые плечи. Дворянин взвыл, ошалелыми глазами глядя на лорда. Он не добил его, потому что второй рыцарь, вместо того, чтобы попытаться убежать тихо, пока в комнате пахнет кровью мага, а у старшего есть жертва, решил пойти коротким путем. Разбив окно, прямо у Карпова над головой, он собирался прыгнуть и даже оттолкнулся, но лишь его протянутые вперед руки оказались на улице. Лорд, с невероятной скоростью метнулся к нему, и схватив за ноги, потянул на себя. Теперь на шторе парня были не только осколки. Внутренности вперемешку с кровью вывалились на него из распоротого пуза рыцаря, которого старший протащил по торчащему из окна стеклу. Тело несчастного лорд отбросил к камину. Дима, чувствуя на своей голове и плечах еще горячие, кровоточащие органы, видел, как у камина, словно освежеванная рыба на сковородке, дергался рыцарь. Лорда привлек стонущий безрукий мужчина, который полз к коридору, опираясь на обрубки рук и оставляя за собой кровавую борозду. Проклятый подошел к нему и перешагнув так, чтобы ноги оказались по обе стороны от его жертвы, сел ему на спину и вцепившись руками в голову, с хрустом отвернул ее в неестественное положение, а затем пригнулся и начал вгрызаться в шею. Карпов понял, что это его единственный шанс. Лорд, попробовав кровь, должен быть частично под властью твари, а потому слеп и ослаблен от солнца. Приподняв край шторы, маг тихо выполз и вытащив из кармана шприц, не поднимаясь с колен, пополз к нему. Дрожа, но от этого нисколько не утратив решимости, он приблизился к лорду со спины и перехватив шприц в обе руки, поставив большой палец одной на поршень, замахнулся и вонзил иглу в его спину, тут же изо всех сил выдавливая лекарство. Проклятый ударил наотмашь с такой силой, что отлетев к стене и стукнувшись головой, Дима на мгновение потерял сознание. Перед глазами все плыло, но он видел, что шприц на половину полон. Лорд дотянулся рукой и выдернул его из спины, на секунду взглянув, швырнул к камину, где стекляшка, врезавшись в кирпичную стену, разлетелась вдребезги, выплеснувшись на лежащее там тело вампира. Теперь второй, кажется, еще дышащий рыцарь, стал непригоден в пищу, так как розовая вода попала в открытые раны и кровь. Быстро приходя в чувства, Карпов понял, что даже половины хватило, чтобы ослабить лорда. Он больше не трогал рыцаря, на котором сидел, его плечи и голова опущены. Старший тяжело дышал. Спешно поднявшись, Дима схватил цепи и окрутил ими лорда, прижав его руки к телу. Защелкнув замок у него за спиной, вдруг услышал тихий смешок. — Вы меня понимаете? — осторожно спросил он, обойдя вампира и его добычу так, чтобы чуть пригнувшись, заглянуть в лицо лорда. Это был несомненно красивый молодой человек, с длинным прямым носом, густыми черными бровями, по-аристократически остро очерченной линией нижней челюсти, и высокими скулами. Губы, подбородок и жабо были сокрыты под слоем свежей густой крови. Лорд поднял взгляд на Карпова, и он отпрянул, чувствуя, как сердце пропустило удар. У старшего вампира не было темных глаз, как у большинства, в его глазном яблоке слилась зелень и синева, что только вновь подтверждало его королевскую кровь. Но лорд не ответил, лишь завалился на бок, явно потеряв силы из-за вколотого снадобья. Дима понимал, что ему нужно спешить, ведь как долго розовая вода будет сдерживать его — неясно. В доме была лишь одна комната, в которой сохранился прежний интерьер: красные обои с позолоченным узором, высокие канделябры, шкура у камина, напротив которого была кровать с балдахином из плотной ткани в цвет обоев и постельного белья. Комната эта была совсем маленькой, но Карпов посчитал ее идеальным местом, поэтому потащил вампира туда. К счастью, она располагалась на втором этаже, совсем рядом с залом. Следом за лордом, он принес туда все свои вещи, цепи, веревки, гвозди и молоток. Подтащив вампира на центр небольшого пустого участка между кроватью и камином, на старую медвежью шкуру, он взял другие цепи и окрутив его, развел концы в стороны. Взяв гвозди, вбил их в петли цепей по обе стороны от вампира. Затем взял последнюю цепь и сделал тоже самое, но потянул концы в другие стороны, вновь натянув их и забив гвоздями. Теперь максимум, что мог сделать вампир, это сесть. Любуясь проделанной работой, попутно размышляя, как действовать дальше, он вдруг услышал: — Кровь… — Что? — присев, Карпов приблизился так, чтобы услышать, но не позволить зубам достать, если вдруг лорд резко дернется в его сторону. И старший вампир дернулся. С такой силой, что Карпов, шлепнувшись на пятую точку, немного отполз назад. Зазвенели цепи, но удержали на месте, только руки лорда съехали с боков за спину, сойдясь запястьями. Он усмехнулся вновь и покачав чуть наклоненной вниз головой, так, что из-за густых длинных волос был виден лишь кончик носа, произнес: — Твоя рана… закрой ее… — голос его будоражил нутро мага, ему хотелось услышать еще, но при этом он понимал, что провоцировать его на разговор сейчас, глупо. Поэтому кивнул и подтянул к себе сумку, брошенную неподалеку. Он носил с собой парочку стерильных льняных полосок ткани, для таких вот случаев, поэтому без проблем перевязал ладонь, которая уже почти не кровоточила. Только когда он закончил, вампир осел и опустив голову, вжал ее в плечи. Ему не нравилось солнце, которое попадало на него с окна. На гардине были плотные портьеры черного цвета, но Карпов не мог потакать ему в этом. Поднявшись, Дима взял корзину с цветами и принялся выкладывать их вокруг вампира. Он соблюдал нужный порядок, согласно списку алхимического зачарования, книгу по которому знал наизусть. Лорду это не нравилось, потому как парень создавал вокруг него ментальную клетку, чтобы подавить возможные способности, потому как все старшие вампиры обладали чем-то похожим на магию, среди которой были такие вещи как: атисерисация*, эмпатия* или энергообмен*. Умирать от взгляда Карпов не хотел и закончив с цветами, вытащил из сумки мел и расчертил круги и руны, закрыв клетку. Только она никак не спасет его, когда розовая вода перестанет действовать, а цепи не смогут удержать. Во фляге было еще достаточно много, но лорд по собственному желанию не станет открывать рот, а делать это насильно, чревато последствиями. Поэтому он собрал все пустые склянки, что у него были, взял спринцовку, которая также была наполовину стеклянная и бросив на спокойно сидящего лорда взгляд, вышел из комнаты. Ему не хотелось этого делать, но иного способа просто не было. Он вернулся в маленький зал, к двум растерзанным телам и поспешил набрать их крови. Летние дни очень жаркие и даже если он вновь завесит окно, тела все равно испортятся и уже к вечеру будут не пригодны для кормежки проклятого, как и их кровь. Дима присел у безрукого рыцаря, у которого из разгрызенной шеи все еще медленно текла кровь и принялся собирать ее спринцовкой и заполнять свои баночки и колбочки. — Кхр… — раздалось от камина. Дернувшись, Карпов обернулся на звук. С кишками навыворот там лежал второй рыцарь. И парень с ужасом осознал, что он еще дышит. Его глаза безумно глядели на Диму, а удлинившиеся клыки выглядывали из приоткрытого рта. Он хотел его крови. И Карпов мог спасти. Вампиры отращивали новые органы и конечности, пока сердце в груди и голова на плечах, они неуязвимы к смерти. Но рыцарь был слишком изранен, он не сможет остановиться, выпив литр — максимум, который Дима мог дать, чтобы продолжать свою работу над проклятым. Нет. Дворянин осушит его до капли. Латы и мечи остались на третьем этаже, спрятанные в куче вещей и Карпов не мог терять время на беготню и поиски, лорд вот-вот мог оклематься, но и бросить рыцаря в мучениях, он тоже не мог. Поэтому оставив свое дело, Дима обошел его и поднял иглу от разбитого шприца. Ее длины должно было хватить, чтобы достать до сердца, но вампир не умрет от одной колотой ранки, ведь через грудину до органа достанет лишь кончик. «Оба сами виноваты, если бы не их распущенность и высокомерие, то этого бы не произошло», — убеждал себя Дима. Он присел рядом с умирающим и отодвинув ошметки одежды с его распоротого живота, закатал свой рукав рубашки и камзола насколько мог, а затем вдохнул и сунул руку в одну из дыр на его животе. Вонзив иглу по самую шляпку точно в бьющийся орган, он быстро вытащил руку и отпрянул, трясясь, взглянул на тело. Больше не дышал. Быстро закончив, он вернулся в комнату. Лорд смотрел прямо на него. Запах крови вновь заставил его потянуться вперед. Дима перепачкал пышный манжет, но совсем не обращал на это внимания. Его все еще потряхивало, а на руке мерещилось тепло еще живого вампира, но он всеми силами гнал наваждения, пытаясь вспомнить список ингредиентов для сонного снадобья. Оно должно будет подействовать на лорда, но для начала его стоило повторно ослабить. Добавив розовой воды в одну из склянок с кровью, он осторожно приблизился к связному и протянув руку, дал понюхать. Вампир покачал головой. — Чуешь зелье? Значит нужно больше крови? — тихо спросил Дима, но лорд молча сидел, замерев в одной позе. У Карпова была припасена деревянная миска, но он не хотел вымазывать ее в крови, потому как дерево легко пропитывалось и потом запах вымыть было невозможно. Но ему пришлось задействовать ее, так как баночки были слишком маленькими, для того количества розовой воды, которой следовало попасть в тело проклятого. Всего он заполнил семь склянок разной величины. Первый делом, вылив в чашу половину фляжки с зельем, он добавил в нее две баночки крови и вновь протянул ее вампиру. Тот, как и в прошлый раз, покачал головой. Тогда Дима добавил еще две баночки и снова дал попробовать. Вампир поначалу проявил интерес, так как снова потянулся, что заставило Карпова дернуться назад, но он моментально переборол себя, понимая, что пока лорд зачем-то подыгрывает ему. В итоге, вылив все семь банок, он получил кивок от проклятого. Вампир повел плечами, явно в ожидании еды, хотя сам видел, что в ней снадобье, ведь Карпов проделывал все это сидя напротив него. Поднявшись, парень нерешительно шагнул к нему, присматриваясь к поведению, но он не пытался высвободить руки, только тянулся к миске. Поднеся ее к губам лорда, он медленно поднимал один край, по мере того, как она пустела. Проклятый опустил веки и осушил ее до дна. После чего, заерзал и медленно опустился на бок, на пол. Он хмурился от лучей солнца, потому как пряди съехали с лица, подставив одну щеку свету. Дима видел его мучения и ему совсем не нравилось, что красивое лицо искажается, словно от головной боли. Поэтому поспешил сотворить сонное зелье, пока не понимая, каким образом, он напоит его, ведь свежей крови с тел убитых больше не собрать, свернувшуюся лорд принимать откажется. Часть ингредиентов у него была с собой, а вот за некоторыми растениями вновь пришлось выходить из поместья. Нарвав нужных трав и цветов, он бодро вошел в комнату и тут же замер. Вампир не лежал, а сидел на коленях и часть шкуры у его ног была в крови, что капала изо рта. — Вы выплюнули почти все, что выпили?! — испуганно спохватился Дима, понимая, что его обвели вокруг пальца как младенца. Но все же розовая вода подействовала, ведь всю он выплюнуть не мог, плюс она успела сделать свое дело, когда оказалась внутри. — Твое снадобье еще действует, но ненадолго… — произнес лорд, подняв спокойный взгляд на мага. — Как только перестанет, я сорву цепи, поймаю тебя и сожру. — С-скоро наступит ночь, — заикаясь ответил Дима, судорожно начиная соображать, как иначе заставить вампира принимать розовую воду. — А ночью вы слепните, я спрячусь. — А я буду искать, — ответил он, оскалившись в улыбке, от которой Карпову захотелось закричать и выбежать из комнаты, попутно обмочившись. Но он слишком долго готовился к их встрече и уже проделал большую работу, чтобы просто бросить все.