Зависимы

В половине пятого я захожу домой, скидываю с себя туфли, бросаю сумку на пол, по  пути стягиваю блузку, джинсы, нижнее белье, и прямым ходом направляюсь в душ. Горячая струя заставляет вмиг запотеть стеклянные двери, обволакивая все пространство вокруг меня паром. Я долго стою, закрыв глаза, и умоляю воду смыть с меня тоску по нему. Я все еще надеюсь на чудо. Глупо. В очередной раз психую, выключаю воду и  заворачиваюсь в полотенце. Это. Не. Работает. Не обращая внимания на прилипшие к  спине мокрые волосы, я натягиваю простую белую майку на голое тело и хлопковые трусики. Не очень-то сексуально, но мне не  перед кем красоваться, так что моя совесть будет вполне чиста, если я попросту махну на такие мелочи. Каждый раз я убеждаю себя, что завтра будет легче. Но с наступлением утра, я снова разочарована. Мое тело изнывает, а голова не может думать ни о чем другом. Я словно робот сажусь утром в машину к Джиен, по  пути мы говорим о чем-то, потом лекции в  университете, а затем я еду в такси домой, и все эти действия обязательно сопровождаются терзаниями о том, что я должна принять решение. То самое решение, которое мое тело давно уже приняло. А я все еще борюсь. И с каждым днем мне это дается все тяжелее. Прошло уже три дня с того момента, как Ву Ифань поставил меня перед выбором. Горько ухмыляюсь. Он остался верен себе, будучи предельно честным со мной. Возможно, я бы предпочла быть обманутой, нежели испытывать такие муки. Но это ведь Крис, мать его, Ву, всегда хладнокровный в своей маниакальной гребаной честности. Если я скажу «да», я предам себя. И когда я говорю «себя», я даже боюсь думать о  своей сестре. Даже если у нее не осталось чувств к нему, все равно это дерьмово, и  сестры так не поступают. Но как же я откажу себе в нем? Я рассуждаю, как сладкоежка на диете. «Один кусочек тортика, всего один». Что будет от одного кусочка? Ничего. Что будет если отказать себе в сладком, когда его так сильно хочешь? Правильно, сплошной стресс и ничего хорошего. Не могу же я лишить себя себе этого желанного и запретного лакомого кусочка. Я буду ненавидеть себя за это всю оставшуюся жизнь, если даже мне это и удастся. Я в любом случае не в выигрыше. А в его мире ничего не поменяется, в не зависимости от того, вклинюсь я в этот мир или нет. Возможно, он даже не заметит, как я пролетаю сквозь его жизнь, едва уцепившись за него на одну ночь. Я знала, какой он. Я знала о его отношении к женщинам, и о его отношениях с  ними. Но как и у каждой глупышки на  моем месте, в глубине души, где-то очень глубоко, теплилась надежда, что со мной возможно, только возможно, будет по-другому. Я идиотка. Он предлагает мне секс. Спаривание двух существ, движимых одними лишь инстинктами. Больше ничего. И я об этом еще и задумываюсь. Я смотрю на себя в зеркало, облокотившись на ладони. Что если… Что если я просто борюсь со своей тенью? Кто вообще сказал, что я какая-то особенная, не похожая на всех тех, кто переспал с ним просто ради того, чтобы переспать с ним? Я хочу его, и  мне, честно говоря, плевать на рамки приличия, в которых меня всегда пытались удержать. Так какого черта я отчаянно ищу в себе хорошую девочку с правильными ценностями и огромным достоинством? Если этот ангел и существует во мне, он явно слабее черта, который толкает меня броситься в омут с головой. Я вижу, как горько улыбается мне мое отражение. Трогаю свои губы, чтобы убедиться, что я не спятила. Надо же. Раньше я и представить не могла, что буду хотеть кого-то настолько сильно. А  теперь мои глаза блестят только лишь от  одной мысли, что я скажу ему «да». Да, ты можешь меня оттрахать, и я не попрошу ничего больше. Да, я с радостью пожертвую своим сердцем в пользу ничего не значащего для тебя секса. Да, я такая же, как все твои предыдущие и последующие. Ну, кроме Джиен. Ей все-таки удалось сохранить достоинство. Похоже, между ними и  правда было нечто особенное. Что-то, что мне не светит испытать. Мое сердце сжимается от боли, но я предпочитаю его игнорировать. Сейчас я больше всего на свете хочу узнать, как он будет ощущаться внутри меня, а не то, кем я буду себя чувствовать после этого. Все еще с босыми ногами и мокрыми волосами я спешу в гостиную, где бросила свою сумку. Молча благодарю бога, что последние дни моя сестра загружена работой и возвращается домой, когда я уже сплю, и не видит всего того, что происходит со мной. Той агонии, в которой я пребываю с воскресенья. Достаю телефон и печатаю сообщение: Я : Я согласна. Вот и все. На следующий день я первым делом хватаюсь за телефон, едва продрав глаза. Ничего. Джиен заходит в мою комнату, и я, вздрагивая, роняю телефон на одеяло, под которым все еще нахожусь. – Я боялась, что ты еще спишь. – Она окидывает меня взглядом, явно недовольная тем, что видит. Я бросаю в нее одну из  своих подушек. – Расслабься, – говорю я, – мне сегодня никуда не надо. Можешь ехать к своему засранцу Коулу и не ждать меня. – Я играю бровями, закусив губу, на что она закатывает глаза. – Как хорошо, – выдыхает она. – А то я боялась, что снова опоздаю, и мне придется выслушивать его язвительные усмешки. Серьезно, он наверно питается, высасывая жизнь из других людей. – Ты хоть послушай, как сексуально это звучит «высасывает…» – Я мечтательно поднимаю глаза к потолку, дразня ее. – Фу, замолчи! – Моя подушка прилетает обратно мне в лицо. Я смеюсь, и Джиен тоже. – И займись своей личной жизнью, чтобы слова не звучали сексуально в твоей собственной Вселенной. Именно это я и собираюсь сделать. – Пригласи на ужин ЧонСу. – Она копирует мое выражения лица, как будто Паркер это то, о чем можно мечтать. – Фу, замолчи, – отвечаю я тем же. Я встаю и плетусь за ней. Наливаю нам кофе и усаживаюсь на высокий стул, пока сестра поджаривает яйца и накладывает мне в тарелку. – А ты? Что ты будешь есть? – Боюсь, что успею только выпить кофе. – Она пожимает плечами. На ней уже белая блузка и серая юбка, волосы аккуратно уложены, в одной руке телефон, в другой чашка. Сама элегантность. Не то, что я. В хлопковой пижаме и растрепанными после сна волосами. Хорошо хоть, я была не в ней, когда прятала Криса в  своей комнате. Хотя, какая разница. Кажется, с тех пор прошла целая вечность. – Ты можешь не ждать меня по утрам. Я могу добираться на такси точно так же, как и вечером. – Ты уверена? Пусан не маленький город. – Я тоже не маленькая, между прочим. Хватит меня так опекать. Мы не в школе. – Ты права, извини. Это что-то новенькое. Она в спешке допивает кофе, ставит чашку в посудомойку и  убегает. Если моя сестра согласна признать меня взрослой, то вау! Я и правда выросла! Только почему-то не все воспринимают меня всерьез. Ву Ифань так и не ответил. Или он передумал, или думает, что передумаю я. Интересно было бы услышать мнение со стороны. Надо поболтать с Хендрих. О  мой Бог, я совсем забыла про Лу! Я вскакиваю со стула, чуть не убившись, но это не важно. Бегу обратно в комнату, чтобы позвонить своей подруге. Ее не было в университете все эти дни. То есть я не видела ее с того момента, как оставила наедине с Гусманом -горячим-испанским-сексом в каюте клуба! Боже мой, Боже мой! Я не достойна того, чтобы иметь подругу! Гудок… еще гудок… Если она не возьмёт трубку, я пойду в полицию. Черт! Я со своими собственными проблемами даже не заметила, что ее нет рядом. Хотя она и не  должна была. Последние дни я ходила только на экономику, которую благополучно пропускала мимо ушей, а у Лукреции уже есть зачет автоматом по этому предмету, так что ей нет надобности посещать его. Но! Мы бы все равно пересеклись с ней, будь она в университете. Чувствую, как паника во мне превышает допустимые нормы, когда слышу ее сонный голос в трубке. – Алло? Чжихё, какого черта, сегодня же выходной, – скулит она в трубку, и я выдыхаю. – Ты жива, я так рада, что ты жива. – Ты с ума сошла? Ты разбудила меня, чтобы сообщить это? Я тоже рада, что ты жива, в таком случае. Только не уверена, что ты в порядке. Улыбаюсь как дурочка, глядя на фотографию Лу в своем телефоне. С него она улыбается мне в ответ, показывая язык. Я сделала этот снимок на одной из лекций на  прошлой неделе, когда материал был не  настолько интересен, чтобы ради него упустить возможность подурачиться, корча смешные рожицы в камеру телефона. Спасибо, Боже, за Лу. С ней даже учеба в новом университете кажется вполне сносной. А для девочки, которую вырвали из  спокойной привычной жизни в родном и  дождливом городе и поместили в совершенно новую солнечную бешеную среду с самыми сильными соблазнами, которые только можно придумать – это серьезная встряска. И если бы меня не закрутили страсти по запретному мужчине, я, скорее всего, до сих пор упивалась бы жалостью к  себе из-за сложной адаптации к новой жизни. – Чжихё, черт возьми! – Я слышу, как она орет в трубку, и мгновенно перестаю быть такой радостной оттого, что дозвонилась ей.  – Что происходит на том конце провода? Ау? – О каких проводах ты говоришь? – Чжихё. – Ее голос звучит угрожающе. Пожалуй, мне не стоило звонить ей в восемь утра и беспокоиться, жива ли она вообще. – Я согласилась переспать с Ву, – выпаливаю я. – Что? Я не успеваю ничего ответить, потому что Хендрих заявляет, что сейчас же едет ко мне. И что я должна ей утренний кофе, массаж, маникюр и еще какую-то хрень. Я вообще не уверена, что это было адресовано мне. Через некоторое время Лукреция принимает позу «лотоса» на диване нашей гостиной, заполучив свой кофе и пульт от телевизора. Она делает звук тише и с нетерпением ждет, пока я предоставлю ей более ясную картину происходящего между мной и Ву Ифанем. Я вижу это по ее огромным любопытным глазам, которые она буквально не сводит с меня, пока оттягиваю момент, размешивая молоко в своей чашке кофе. Наконец-то я собираюсь с духом, занимаю место на диване рядом с ней и рассказываю все немногое, что произошло со мной за  последние три дня. Начиная с того, как сказала ей в клубе, что еду домой, и заканчивая тем моментом, когда поняла, что оставила ее с красавчиком испанцем и больше ничего о ней не слышала с тех пор.