Кома

— Какаши, — осторожно позвала Сакура. — Какаши, ты меня слышишь? Она прекрасно понимала, что ответить он ей не сможет. Они с Цунаде решили попробовать единственный в таком случае вариант — убедить Какаши вернуться. Шишо поделилась своими подозрениями насчет желания Копирующего жить, что стало для Сакуры потрясением. Он не видел смысла жизни? Может быть у него вообще была депрессия, а она и не заметила. Бака, бака, бака! — Пожалуйста, давай поговорим. Хочешь, я расскажу тебе новости? Так же они решили, что Сакура будет единственной, кто с ним будет говорить. А еще, что в разговоре она не будет затрагивать причин его поступка и нежелание выздоравливать. — Вчера Хината с Наруто начали встречаться, представляешь? Долго же она мучилась, чтобы намекнуть ему о своих чувствах. Бедняжка. А он, балбес, так бы ничего и не понял, если бы она ему в лоб не сказала. Правда, жутко смущалась. — куноичи слабо улыбнулась. Так, вроде, для начала неплохо. Она не хотела говорить о политике или загружать сплетнями, поэтому решила начать с нейтральных тем. — А еще представляешь, — тихо продолжала она, — Мне медсестры сказали, что «Ичираку» собирается расширяться. Теперь у них будет целых четыре зала и обновленное меню. Наруто определенно везет. Разговаривать было тяжело. Будто сама с собой. Но перед ней лежал Какаши. Ее любимый и родной Какаши. — Какаши, — снова начала девушка после недолгого молчания, — Надеюсь, ты не против, что я называю тебя без суффикса и на «ты». — она горько усмехнулась, — Ты должен бороться. Я знаю, что ты специально не хочешь выздоравливать, но ты должен попытаться. Ради нас всех. Ты нам нужен! — Сакура почувствовало, как защипало глаза. — В холе собрались ребята. Наруто, Сай, Хината, Ямато-сан, Гай-сенсей. Остальные приходили раньше, но эти тут практически живут. Возмущаются, почему я не пускаю. — слезы уже катились по щекам куноичи. Кардиомонитор, что стоял рядом, показал, подавая соответствующие звуки, что пульс участился. Он ее слышал. — Вернись к нам, ты нужен нашей команде, друзьям, деревне, — сделав паузу, она тихо добавила, — Ты нужен мне… Прибор запищал чаще, показывая 90 ударов в минуту. — Ты нужен мне не просто как учитель или друг, я…я… — Сакура шмыгнула носом, стараясь успокоится и все-таки рассказать ему. — Я бы никогда не призналась тебе, но теперь, когда ты умираешь, — всхлип, — должен знать. Я люблю тебя, Хатаке Какаши. Монитор начал отчаянно верещать. Еще немного и сработает автоматический вызов персонала. — Это началось около года назад. Помнишь миссию по поимке сбежавших преступников? Нас ждала засада на западных границах. Мы тогда еще попали в ловушку из взрывных печатей. Ты закрыл меня собой. Защитил, как всегда защищал. Начиная с самого выпуска из Академии, ты всегда был рядом. Оберегал, спасал нерадивую ученицу. Я знаю, что была не такой сильной как мальчишки. Тем не менее, я старалась. Старалась стать такой же сильной. Знаешь, они всегда были впереди. Именно им доставались все почести и похвала. А я была лишь их фоном. И только с тобой у меня получалось по-настоящему отличиться. Ты никогда не лез вперед, в тебе не было той глупой бравады или заносчивости, нет. Ты просто всегда был рядом. Просто был моей опорой, защитой. Тем, на кого можно смело положиться и запросто доверить свою жизнь. Ты смелый, сильный, заботливый, надежный. И, как оказалось, — она тихонько хмыкнула. — Очень красивый без маски. Ее пришлось снять для подключения аппарата. Надеюсь, ты не сердишься. Я никому не расскажу твою тайну. — с улыбкой прошептала девушка. — Кстати, после той миссии я начала медленно отпускать Саске. Да, это было непросто. Так же непросто, как и принять мои чувства к тебе. Ты даже представить не можешь, как я тогда испугалась. Не каждый день появляются чувства к бывшему сенсею. — она нервно усмехнулась. — Та близость, близость наших тел, когда ты закрыл меня от взрыва… Во мне что-то перемкнуло. Я впервые увидела тебя как мужчину. Странно, что я поняла это именно тогда, ведь, ты не раз так прикрывал меня. Как же сложно было это принять. Я чувствовала себя предательницей по отношению к Саске-куну. Я пыталась избавиться от мыслей о тебе, но все было тщетно. Чем больше я приказывала себе не думать о тебе, тем больше это делала. Глупая. Я знаю, сенсей, что вы никогда не примете моих чувств. Вы считаете, что я путаю их с обычной благодарностью или уважением? Я бы тоже хотела так думать, но нет. Это все-таки любовь. Я понимаю, что не нравлюсь тебе. Как друг, как ученица — да. Но не как девушка. И я бы никогда в жизни не сказала о своих чувствах да только повод выдался печальный. Теперь, когда ты хочешь умереть, думаю, ты должен знать. Знать, что я люблю тебя, Какаши. И, кажется, уже не полюблю никого. Какаши… — тихо закончила она под оглушительный писк кардиомонитора, но Сакура этого не замечала. В палату забежали медсестры, что-то говорившие, что-то вкалывающие Какаши в капельницу. Но она этого не слышала. Словно в прострации она наблюдала за суетой вокруг: за ругающей ее Цунаде, за мельтешащими рядом ирьенинами. Мир для нее будто застыл. Был только он и она. И непроглядная тьма, что отделяла все слышавшего Хатаке от девушки, которую он так страстно любил и которая любила его. Он хотел жить. Жить ради нее. *** Уставшая Сакура сняла повязку с лица и со вздохом опустилась в кресло. Только что они с Цунаде применили технику Пяти печатей еще раз. Это большой риск, проводить ее дважды за короткий промежуток времени, но вариантов особо не было. Либо он очнется уже через несколько часов, либо… Девушка зажмурила глаза. Сейчас ей нужно успокоиться и просто ждать. Все, что от нее зависело она сделала, теперь выбор за ним. Если он выберет смерть, она этого не перенесет. Она… Даже думать об этом не хотелось. Хотелось только плакать, но не могла. В глазах просто не осталось слез. Умывшись холодной водой, она направилась в палату Какаши. Внешних изменений не наблюдалось, он все также плохо выглядел. Оставалось только ждать. Как же она не любила это делать, особенно теперь, когда жизнь ее любимого больше не зависела от нее. *** Белый свет ударил в глаза, когда шиноби попытался их разлепить. Слишком ярко. Сделав над собой усилие, он все же попытался сфокусировать взгляд на розовой макушке, что накрывала его ладонь и мирно сопела. Устала после операции. От этой мысли уголки его губ поползли вверх. Если все, что она говорила, правда, то у него появилось пара причин, чтобы жить.