Пожалуйста, скажи мне, что я сейчас не сплю

      Прошло ровно один месяц, три недели, пять дней и семнадцать минут тех пор как, Маринетт Дюпэн-Чэн случайно узнала, что Кот Нуар — это Адриан Агрест. Примерно через десять секунд после этого Адриан Агрест обнаружил, что Маринетт Дюпэн-Чэн была Ледибаг (не то, чтобы Маринетт следила или что-то ещё).       Никто не был виноват. Раскрытие тайны было не чем иным, как неудачным выбором времени. Не было ни признаний в любви, ни слёз, ни криков. Были лишь два подростка, стоявшие в ошеломляющей тишине в коридоре, после того, как у их камней чудес закончилось время.       Между парой сразу после раскрытия возникло беспокойство. Однако, благодаря нескольким разговорам с Тикки, Маринетт собралась с духом, чтобы начать диалог с Адрианом. Заикаясь, Маринетт, в конце концов, смогла пригласить его на ужин.       В последующие недели Адриан всё больше и больше времени проводил у неё дома. Она всё меньше и меньше заикалась, понимая, что сама поместила Адриана на пьедестал совершенства. Вскоре она обнаружила, что на самом деле он был (за неимением лучшего слова) придурком.       Наблюдение за Котом и личностью Адриана, слившихся в одного невероятного человека, было удивительным опытом. Они с Маринетт проводили время за видеоиграми, просмотром фильмов, а также рассказывая друг другу разные истории. Маринетт даже убедила Адриана научиться готовить печенье. Он трижды чуть не сжёг кухню, а его печенье было больше похоже на камни, чем на хрустящее лакомство. Тем не менее, это был ещё один лучший день в жизни Маринетт.       Их дружба укрепила их связь как партнёров в борьбе против акум Бражника. Они были неудержимы. Маринетт вдруг почувствовала, что любое препятствие может быть преодолено, пока они с Адрианом вместе. Это было прекрасно… ну… почти идеально.       Несмотря на их новообретенную дружбу, у Маринетт осталась одна большая проблема: невысказанная влюблённость Маринетт. Не то чтобы Маринетт любила Адриана меньше, чем раньше. Нет, если уж на то пошло, она по уши влюбилась в своего потрясающего напарника. Теперь, зная о нём почти всё, она ещё больше хотела быть с ним.       Мысль об его отсутствии в её жизни теперь казалась непостижимой. Они будто две части одной мозаики. Он дополняет её. Чего-то не хватало в её жизни, когда его не было рядом. Чем больше она об этом думала, тем больше понимала, что сделает всё, чтобы Адриан был счастлив.       Прошли те дни, когда она восхищалась фотографиями Адриана. Все эти изображения были заменены их общими фотографиями. У неё больше не было копии его расписания, свисающего с потолка. Вместо этого они регулярно общались, и он всегда сообщал ей своё местонахождение.       Её чувства сейчас намного сильнее, чем то, что она испытывала до этого. Новое чувство было настоящим, всеобъемлющим и пугающим.       Вчера был последний день учёбы. Чтобы отпраздновать это событие, Адриан пришёл домой к Маринетт, чтобы потусоваться с девушкой и поесть пиццу.       Адриан (как оказалось, он был изголодавшимся по любви парнем) заснул у неё на плече во время просмотра фильма после ужина. Чем дольше шёл фильм, тем ближе он прижимался к Маринетт. Это не было редкостью для Адриана — обнимать её, пока он спал, и это было даже более обычно для Маринетт — рассеянно запустить пальцы в его мягкие золотые пряди.       Хотя прошлая ночь ничем не отличалась от тех бесчисленных раз, когда Адриан был у неё дома, в этот раз Маринетт начала обо всём раздумывать. Она размышляла о том, насколько всё было нормально и правильно. Она поняла, что если бы она могла найти в себе мужество, они с Адрианом могли бы больше времени проводить вместе.       Она поняла, что Адриан не мог не испытывать к ней каких-то чувств. Он был рядом, мирно посапывающий у неё на плече. В этот момент она подумала, как сильно он должен ей доверять.       До этого он неоднократно заявлял о своей любви к Ледибаг. Теперь, когда они знали личности друг друга, его флирт и поддразнивания никуда не исчезли, но к ним добавились застенчивый смех и любящий взгляд.       Когда ночь закончилась, Адриан проснулся и с грустью попрощался с Маринетт. Он извинился за то, что не сможет увидеть её на следующий день из-за многочисленных фотосессий и «невыносимой, душной вечеринки», на которой он должен будет присутствовать.       Обнимая её в дверях, он задержался и сказал Маринетт, что ему нужна дополнительная доза её тепла, чтобы справиться с напряжённым расписанием следующего дня. Именно тогда Маринетт стала почти на сто процентов уверена, что Адриан должен любить её больше, чем друга. Она провела остаток ночи и весь следующий день, пытаясь понять, что делать со своим признанием.

***

      Было уже одиннадцать часов вечера. Маринетт так и не решила, что делать. Она не думала, что была неправа. Ну, она очень, ОЧЕНЬ надеялась, что она не ошиблась. Во всяком случае, она молилась, чтобы она не просто принимала желаемое за действительное.       «Что самое худшее, что может случиться, если я ошибаюсь? — подумала Маринетт. — Ах, да, Адриан возненавидит меня, и он никогда больше не захочет меня видеть. Будет слишком неловко говорить с ним, и это испортит наши отношения как напарников, и тогда Бражник победит, а потом сгорит Париж, а потом…»       — Эй, Маринетт, — прервала Тикки (к счастью) её нерадостные мысли. — Ты сегодня много думаешь. Ты хотела бы о чём-то поговорить?       Маринетт безучастно посмотрела на свою квами. Тикки была рядом, когда Адриан ещё был с ней. Интересно, что подумает Тикки о том, что она может понравиться Адриану? Покачает ли малышка квами головой и улыбнётся? Поддержит ли свою хозяйку?       Маринетт решила спросить прямо. В противном случае, она не сможет заснуть.       — Как думаешь, я нравлюсь Адриану? — спросила Маринетт.       — Конечно, ты ему нравишься, Маринетт! Вы же друзья и напарники, — с энтузиазмом ответила Тикки.       — Нет, Тикки, — Маринетт уставилась на квами, — ты понимаешь о чём я.       — О.       — Просто «о»?       — Маринетт, мне казалось, ты говорила, что хочешь попробовать подружиться с Адрианом после того, как вы оба узнаете личности друг друга. У вас и так всё хорошо. Ты уже несколько недель не заикаешься, и вы оба выглядите такими счастливыми, — у Тикки блеснули глаза, пока она говорила со своей подопечной.       Маринетт вздохнула.       — Но… ты видела, как он иногда на меня смотрит? И прошлой ночью он очень долго обнимал меня. Кроме того, мы, кажется, много обнимаемся.       — Хочешь, чтобы ты нравилась ему больше, чем как друг? — спросила Тикки.       — Да, — без колебаний ответила Маринетт.       Тикки задала второй вопрос:       — Он всё ещё тебе нравится?       Маринетт собралась с мыслями, прежде чем заговорить.       — Честно говоря, теперь он мне нравится даже больше. Я всегда думала, что Кот невероятный, а Адриан он, ну… Адриан. Теперь, когда я знаю, что это один и тот же человек, моё сердце словно… что это за слово… поёт? Такое чувство, словно я наконец-то завершила головоломку, которую мне всё не удавалось решить, потому что у меня не было всех частей. В этом есть смысл?       — О, Маринетт! — Тикки радостно захлопала лапками. — Я знала, что ты когда-нибудь это почувствуешь! Я так рада за тебя!       — Подожди, что? — Маринетт повернула голову в сторону.       — Я давно поняла, что вмешательство в отношения между Ледибаг и её Котом Нуаром ни к чему хорошему не приведёт. Я всегда буду рядом, чтобы подбодрить тебя, но вам и правда нужно было разобраться во всём самостоятельно. Поверь мне, так будет лучше, — объяснила Тикки.       — Итак, — неуверенно начала Маринетт, — как ты думаешь, я ему нравлюсь?       Тикки хихикнула.       — Маринетт, он любит тебя. Я слышала от Плагга, что он всегда восхищался Маринетт, хотя и был влюблён в Ледибаг. Очевидно, ему было нетрудно полюбить обе стороны маски. Плагг всё ещё жалуется на склонность Адриана быть безнадёжным романтиком, но я думаю, что ему втайне это нравится. Я знаю, что Плагг рад, что его подопечный наконец счастлив. Он заботится по-своему.       — В самом деле? — задумчиво спросила Маринетт. Услышав подтверждение Тикки, всё внутри будто растаяло. Она почувствовала, как в уголках её глаз начинают собираться тёплые слёзы счастья.       Тикки снова засмеялась.       — Да, в самом деле!       Маринетт поднесла руки к щекам и резко повернулась. Её улыбка была такой широкой, что лицо начало болеть, но ей было всё равно. В конце концов она плюхнулась на шезлонг и прижала руки к груди.       — Итак, — снова начала Тикки, — каков твой план, Маринетт?       Маринетт не нужно было думать о следующем шаге.       — Мне нужно повидаться с ним… сейчас же, — ответила она.       — Что ж, я готова, когда ты будешь готова отправиться, — сказала Тикки, сияя.       Маринетт посмотрела на часы. Было уже половина двенадцатого, и она знала, что Адриан, скорее всего, только что вернулся домой. Сейчас или никогда. Она сделает это.       — Тикки, ТРАНСФОРМАЦИЯ!

***

      Маринетт на полной скорости прыгала по крышам. Громкий стук сердца отдавался в ушах. Странная смесь нервозности и возбуждения бурлила в её животе.       Добравшись до особняка Агреста, она на мгновение остановилась, прежде чем дать знать о своём присутствии. В комнате Адриан лежал на кровати лицом вниз, свесив ногу. На нём всё ещё были рубашка и брюки от костюма. Левый ботинок всё ещё был на ноге, а тёмно-синий галстук был скомкан в руке. Плагг порхал вокруг своего подопечного, дико жестикулируя, и Адриан время от времени хлопал руками в ответ на приставания своего квами.       Маринетт глубоко вздохнула и постучала в окно. Адриан тут же перевернулся и сел. Когда его глаза встретились с её, яркая улыбка озарила его лицо. Он быстро подошёл к окну, открыл его и крепко обнял Маринетт.       — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Я не думал, что увижу тебя сегодня.       Маринетт обняла его в ответ.       — Ну и тебе привет, Адриан! Через несколько мгновений Адриан наконец отпустил её. Он взял обе её руки в своих и легонько прикусил нижнюю губу.       Маринетт нарушила молчание.       — Ничего, если я войду и присяду ненадолго?       Глаза Адриана расширились от беспокойства.       — Прости. Где мои манеры? Конечно, ты можешь войти и сесть! Ты ведь не ранена, правда? Ты в порядке? Пожалуйста, скажи мне, ты в порядке?       — Нет, Адриан, прекрати. Всё в порядке, — заверила она его. — Я порядке. Я в порядке. Всё хорошо. Мне просто нужно поговорить с тобой кое о чем, но сначала я хотела убедиться, что ты не против компании. Я знаю, что ты, должно быть, устал.       — О, — сказал он. Выражение его лица стало обычным, но в его глазах все ещё был намёк на беспокойство. — Тебе нужно со мной о чём-то поговорить?       — Адриан, ничего плохого не случилось. Пожалуйста, не беспокойся, — Маринетт опустила взгляд и начала паниковать. — Прости меня. Я не хочу тебя беспокоить. Ты, наверное, устал. Это не так важно… ну… нет, это не так важно, но нет ничего плохого. Извини… Я… Извини… Я просто… Мне пора. Мы можем поговорить об этом в другой раз. Я должна дать тебе поспать. Извини.       Маринетт развернулась, чтобы уйти, но Адриан нежно схватит её за запястье.       — Нет, пожалуйста, не уходи, — взмолился он. — Увидеть тебя — лучшая часть моего дня. Пожалуйста, останься.       Маринетт увидела искренность в его глазах и прошептала:       — Хорошо.       — Пожалуйста, сядь, — Адриан указал на диван.       Маринетт детрансформировалась и наблюдала, как Тикки улетает. Прежде чем исчезнуть с Плаггом, красная квами ободряюще улыбнулась ей и кивнула.       Маринетт подошла к дивану и села поодаль от Адриана.       — Итак, — прочистил он горло, — ты… хм… ты хотела поговорить со мной о чём-то?       — Да! — слишком громко сказала Маринетт слишком громко, но тут же исправилась. — Да, я хотела поговорить с тобой… о… хм.       Маринетт замолчала и тяжело сглотнула. Она почувствовала, что её дыхание стало прерывистым, и она сложила руки на коленях.       — Маринетт, — тихо сказал Адриан, придвигаясь ближе к ней, — ты уверена, что с тобой всё в порядке?       Беспокойство снова отразилось на его лице. Маринетт знала, что должна просто сказать это. Она больше не могла позволить ему волноваться.       Маринетт подняла голову и встретилась с ним взглядом. Она придвинулась ближе и взяла его руки в свои.       — Адриан, — сказала она с уверенностью, — я люблю тебя.