На грани с ночью

      Этот день должен был рано или поздно наступить. И вот, в эту пасмурную, ненастную погоду, Мира стоит напротив своего дома. Когда Дреяр привез ее, он хотел пойти с ней, поддержать, но она отказалась. Волчица должна сделать все сама. Когда она в последний раз была дома? Два года назад? Три? Штраус уже не помнит. И как бы она не любила свою семью, как бы ей не было больно покидать ее тогда, Мира должна была. И даже если бы ее снова поставили перед этим выбором, она бы сделала все тоже самое: ушла, исчезла, стёрла все напоминания о себе. Как старшая сестра, как бывший вожак, девушка не должна отступать от своих решений. И она будет за них в ответе. Даже если семья ее за это будет ненавидеть.       Дом представлял собой трёхэтажное здание, на первом — небольшое семейное кафе, второй и третий этажи — сами жилые помещения. Здание было небольшим, но уютным. К тому же, и сама стая была совсем немногочисленна.       Штраус поежилась, а затем взяла себя в руки и двинулась ко входу. Нельзя всю жизнь бегать от своих проблем, это уж точно не в ее стиле. К тому же, она здесь по важному делу.       Девушка зашла в кафе. Ничего не изменилось: все тот же терпкий запах кофе и свежей выпечки. Волчица осмотрелась в поисках знакомых пепельных волос, но никого. Теперь работает на побегушках не семья Штраус, нанятые работники делают грязную работу. Все изменилось. Мира присела за столик у окна, подошел молоденький официант с фальшивой приветливой улыбкой на тонких губах.       — Доброе утро, я сегодня буду вашим официантом. Сегодня у нас акция…       Девушка не слушала, рассматривая пейзаж хмурого города за окном.       — Кто-нибудь из хозяев на месте?       Парень непонимающе похлопал своими густыми ресницами. Его лицо быстро покрылось испариной. Он непроизвольно поправил ворот рубашки. Бедный официант, думает, что он что-то сделал не так.       — Ну, эээ. Миссис Штраус нет, но скоро должна приехать. Мистер Штраус уже собирается куда-то. И…       «Миссис Штраус?»       — Не могли бы вы позвать Мистера Штрауса? — Волчица оторопела. Ее брат женился? Но когда? На ком? Ее не позвали… Почему-то она не удивлена.       — Но он торопился и…       — Скажите, что сестрёнка давно его не видела и хочет поговорить с ним.       Официант кротко кивнул и исчез из поля зрения. Штраус снова посмотрела в окно. Ее не позвали на свадьбу. Ее родной брат женился, а она даже не знала об этом. Да, Мира виновата, она сама избегала свою семью, но хотя бы просто сообщить.       Через пару минут в зал, полный другими посетителями, зашёл громадный мужчина, накаченный, с огромными ручищами, шеей и короткими пепельными волосами, стоящими торчком. Официант робко стоял за ним, он быстро оглядел помещение и нашел глазами девушку, одиноко сидевшую за столиком и указал на нее. Не задумываясь ни секунды, хозяин направился к ней. Заметив приближение брата, волчица не смогла сдержать улыбки. Он все такой же. Почти. Кажется, он стал ещё больше. Хозяин кафе сел за столик, хоть с его габаритами это и было проблематично.       — Здравствуй, Мира, — бросил он сухо. Девушка грустно улыбнулась.       — Здравствуй, Эльфман.       Повисла пауза, пепельноволосый ритмично постукивал пальцами по столешнице, Штраус рассматривала его. Как же она скучала.       — Зачем ты пришла?       — Хотела посмотреть на вас, — она неловко поправила волосы. — И мне нужно кое-что забрать.       Эльфман улыбнулся, но в его глазах был виден опасный блеск.       — Ну конечно, тебе что-то нужно, — хозяин встал, перегнулся через стол так, чтобы его лицо было на уровне лица Штраус. Она нахмурилась. Да, волчица предполагала, что ее брат будет зол на нее, но чтобы настолько — не думала. Но она не обвиняла его в ненависти. Мира бы так же смотрела на человека, который предпочел вампиров стае. Раньше — да. Но после всего, что она прошла, ее мировоззрение изменилось. — Ты ушла три года назад, сказав напоследок, что так будет лучше. Ты передала мне власть, сделав вожаком. Мне только исполнилось восемнадцать, Мира! Оставила нас с Лисанной одних. А потом мы узнаем, что ты связалась с вампирами, постоянно проводишь время в этом клубе кровососов! Как его там? Что-то про ночь.       — На грани с ночью, — поправила Штраус. Ей казалось, что ее брат остался тем же милым парнем, но она ошиблась. Он вырос, стал мужчиной: серьезным, ответственным… Стал вожаком. Лучшим, чем когда-либо могла стать она. — Ты не понимаешь. Я не могла поступить по-другому.       — Так объясни мне, — Эльфман сел на место. Он говорил слишком громко, посетители уже стали подглядывать на них. — Расскажи хоть сейчас, что тебя заставило бросить свою семью.       — Это будет долгая история.       — У меня есть время.

***

      Восемь лет назад.       На прошлой неделе она похоронила отца.       Хотя, он был ей не родной. Настоящий отец умер уже давно, ещё до ее рождения. Он был из древнего рода оборотней, последним из рода Штраус.       Мишель не была голубых кровей, честно говоря, она и врождённым оборотнем-то не была, ее обратили ещё когда она была подростком. Стаи не принимали обращенную, грязнокровку, а вот он принял. Он не успел узнать о беременности, вампиры нашли его раньше. Надежда на счастье ускользнула от Мишель. А потом появился Зирконис. Да, он был слегка странным, врождённым, но слабым оборотнем. Зато принял Мишель. Именно «принял», о любви в этой ситуации трудно говорить. Если он и что-то чувствовал к ней, он это тщательно скрывал. Через три года после рождения Миры, на свет появился маленький Эльфман, ещё через три — Лисанна. Мишель умерла, когда Мираджейн исполнилось десять.       Зирконис никогда не скрывал, что Миру он только терпел. Он терпел, что она, как и его дети, носят фамилию матери, не подозревая, что это имя стаи отца Миры. Штраус. Зирконис ненавидел произносить это. Но он терпел. Наверное, решение Мишель касательно фамилии — единственный раз, когда она ослушалась, когда она воспротивилась, когда она показала характер. Все остальное время она была послушной тряпкой Зиркониса, о которую он вытирал ноги. Но она не могла уйти, кроме него Мишель, как и ее дети, никому не нужны.       После ее смерти, Зирконис окончательно забил на Миру, у него была другая цель — вырастить Эльфмана достойным наследником его крови. А на Лисанну ему было как-то плевать. Старшая занималась воспитанием своих брата и сестры. Зирконис же обычно пропадал в барах, но когда приходил, неизменно наставлял Эльфмана на путь истинный.       Теперь пришел черед Штраус терпеть. Унижение, колкие замечания, иногда, если Зирконис был уж совсем пьян, он позволял себе сыпать пошлые шутки с намеками Мире, которые она тоже терпела. Ей было мерзко, противно, но она держалась. Ради семьи. Работала, она одна содержала семью.       Когда в ней пробудилась чувствительность, Зирконис был в ярости. Он до последнего надеялся, что Мира унаследует силу матери, но ему не повезло. В девочке чувствовалась сила древнего рода, у нее был стальной характер, уверенность и непоколебимость. Она была рождена стать вожаком. И он не мог это отрицать. Зирконис был ужасным человеком, но не глупым. Волк понимал, что у простенького, слабого и телом и характером Эльфмана не получиться поднять его род с колен. А у девочки, которую он ненавидел, может это получиться.       Зирконис тренировал ее, обучал, закалял. После таких тренировок она возвращалась домой вся избитая и в синяках. Мире было очень больно, но не только физически. В попытках отвлечься, она связалась не с той компанией, начала употреблять запрещённые препараты, пропадать на дни в не самых благоприятных местах. Но она делала все, чтобы ее брат и сестра ничего не видели, дома она оставалась веселой, энергичной сестричкой. Но она устала. Устала быть сильной, устала терпеть Зиркониса с его похотливыми взглядами.       Но теперь он мертв. Он больше не будет ее мучить, не будет издеваться.       Вот только ей всего шестнадцать лет. И она не знает что ей делать дальше.       Вот и сегодня, неизменно после работы, Штраус написала тринадцатилетнему брату, что задерживается, а сама пошла в привычное место.       Ее любимая подворотня, улица, заканчивающаяся тупиком. Она достала закладку и прислонилась к бетонной стене, медленно скатилась на пол. Порошок был хорош. Специальный состав, заставляет встряхнуться даже оборотня, то, что нужно. Старательно втирая горстку в десны, она услышала шаги. К ней кто-то медленно приближался. Мерный стук каблуков, лёгкий шлейф духов. И ещё чего-то. Этот запах: свежесть. Запах начинающейся грозы, когда кажется, что сам воздух наэлектризован. К Штраус шла вампирша. Но ей было уже плевать.       — Мм, балуемся?       Мира подняла глаза, расплывчатые очертания девушки, синие блестящее платье и что-то красное на голове. Это что, волосы?       — Допустим. Что, хочешь пролить кровь оборотня? Давай, дерзай, я сейчас все равно даже встать не смогу.       Девушка оглядела сидящую на земле волчицу. Если одежда было более менее в приличном виде, то ее голубые глаза были пропитаны болью, жалостью и ненавистью к себе.       — Интересно. Что за волшебная штучка превратила волка в полуовощь? — вампирша наклонилась и бесцеремонно запустила пальцы в маленький мешочек с порошком. Втерла. — О, интересное сочетание компонентов. С примесью… Хм, снежный мак?       Штраус во все глаза смотрела на вампиршу. Та снова попробовала порошок. А потом подошла и плюхнулись на землю рядом с Мирой. Волчица хотела отползти, но сил у нее на это не было. Что за черт происходит? Почему вампирша ее не убила? Или хотя бы не поиздевалась, шанс есть. Штраус сейчас действительно выглядит жалко. Вампирша снова втерла порошок и вздохнула.       — Знаешь, что меня больше всего бесит в вампиризме?       — Избавь меня от подробностей.       Вампирша покосилась на девушку, прищурившись и слегка улыбаясь.       — Я не могу напиться. И на твой порошок мне по барабану. Нужно очень много выпить либо курнуть, отключив свой метаболизм на время. И то, как только ты больше не сможешь сдерживать регенерацию, твой организм отрезвеет. Так что я даже тебе завидую.       — Поверь, нечему завидовать, — у оборотней тоже сильная регенерацию, но из-за всякой дряни, которую Мира употребляла, ее тело больше не способно так сопротивляться. По-другому говоря, она слишком быстро напивается и накуривается. — И почему ты ещё меня не покалечила? Ты же вампир, а я оборотень.       — Ты оборотень?! А я вампир?! — Эльза театрально подняла ладонь ко рту. — А я не знала! К тому же, я уже несколько лет живу в Магнолии и веду образцовую жизнь, поэтому калечить волков, как бы весело это не было, не в моей в данный момент компетенции.       Штраус рассмеялась.       — Вампиры и образцовая жизнь? Неплохо-неплохо. Только несовместимо.       — Ну так, а что ты тут делаешь? — Скарлет снова подцепила пальцами порошок.       — Я не знаю.       — Классно. Правильное отношение к жизни.       Миру стало отпускать, ее организм поборол отраву, а больше порошка не было, вампирша все использовала. Так они и сидели ночью на земле у стены.       — Ты сказала, что теперь творишь только добро, так? — после долгого молчания, Штраус заговорила. — Сможешь оказать мне услугу? Что-то вроде благотворительности.       — Интересненько, а что я получу взамен?       — Благотворительность так не работает.       — Жаль, — Эльза ухмыльнулась. — Удиви меня своей просьбой, и я подумаю. Только если ты хочешь воплотить свои сексуальные фантазии с вампиршей в жизнь — это не ко мне. Хотя…       — Нет, — волчица закатила глаза. — Я хочу, чтобы ты забрала мою жизнь. Я устала, у меня было слишком насыщенное детство, которое не дает мне жить дальше. Через пять лет, когда моему брату будет восемнадцать и он будет самостоятельным. Я бы хотела, конечно, сейчас, но не могу оставить свою семью. К тому же, умереть от рук вампира довольно достойно.       Скарлет молчала, обдумывая. Она видела синяки под глазами у девушки, искусанные губы и нездоровую бледность с худобой. Ей было плохо, очень, ярким макияжем и челкой, почти полностью закрывающей лицо, она пыталась это спрятать. Возможно, у нее и получается, но только не от вампира.       — Все настолько дерьмово?       — Я думала, что станет легче после смерти одного человека. Не стало.       — Хорошо, — Скарлет задумчиво закусила губу. Вряд ли убийство оборотня входит в понятие образцовой жизни, которую она поклялась вести, тем самым убедив Князя оставить ее в городе. Тут у нее появилась идея. — Но с одним условием.       Штраус вопросительно подняла бровь.       — Ты будешь пытаться всё исправить: бросишь эту белую гадость, перестанешь убиваться на работе, начнёшь высыпаться. Все такое.       — Да, это же так просто, — Мира рассмеялась. Как будто она не пыталась! Как только умер Зирконис, она сделала все, что только могла, чтобы вылезти из этого болота, где оказалась. Но не смогла. Работать пришлось ещё больше, у нее были огромные проблемы с опекой, Мире всего шестнадцать и она не имеет права жить самостоятельно, особенно с малолетними детьми. Долги Зиркониса так же перешли ей, и сумма была просто запредельной. Порошок — все, что даёт ей силы на борьбу. Воли и решимости у нее не осталось.       — А вот здесь я тебе помогу, мне все равно нечего делать, — Скарлет приблизилась в Штраус, та отпрянула. — И когда твоя жизнь наладится, когда ты наконец-то обретёшь свое счастье, когда у тебя появятся планы на будущее, вот тогда я заберу твою жизнь, чтобы ты перед смертью поняла, что не следует разбрасываться громкими просьбами, не ценя себя. Особенно — прося вампира, который не способен умереть.       Девушки пожали руки.

***

      — Она помогла мне с опекой, просто внушив им не лезть больше к нашей семье, держала взаперти, пока моя зависимость не прошла, заставила оставить свою старую, ужасную компанию и прекратить с ними общение. Она помогла мне вернуться в то состояние души, когда мама была ещё жива. Эльза помогла найти нормальную работу, заменившую три предыдущие, которые изматывали меня до состояния полуживой субстанции, помогла найти другие стаи оборотней, готовых к сотрудничеству. Она не давала нам денег, нет, я бы и не попросила, но Эльза учила, как получить деньги, где их взять, где заработать. Я была молода, неопытна, и Скарлет помогла мне наконец-то повзрослеть. Я погасила долги Зиркониса, купила это прекрасное здание и открыла кафе.       — Вампирша тебе помогла и ты поэтому нас бросила? Из чувства долга пошла с ней?       — Нет, Эльфман, — Мира с нетерпением нагнулась и упёрлась руками о стол. Она пытается, она хочет достучаться до своего брата! — Именно тогда это случилось. Два года Эльза активно помогала нам, потом я все взяла в свои руки. Все было хорошо, мы процветали, другие стаи обратили на нас внимание и сотрудничали с нами. А ещё через два года пошли слухи. К тому, что я молодая девушка и являюсь вожаком, стали относиться терпимо, а вот слухи о моей связи с вампирами слишком взбудоражили волчье общество. Да, иногда я прибегала к сотрудничеству с другими вампирами, с людьми Князя в том числе. И Эльза, она стала моим другом, другом, которого у меня никогда не было. Я не могла отказаться от нее.       — Это вампиры, Мира! Как ты могла вообще связаться с ними? Они убийцы, монстры, обманувшие саму природу, такие, как они не должны существовать, не должны ступать по нашей земле!       — Старшее поколение всегда вдалбливало нам в головы, что вампиры и оборотни заклятые враги. Зирконис хорошо справился со своей задачей. На меня не было такой нагрузки, возможно, именно поэтому я смогла ужиться в их мире, — Мира постаралась ободряюще улыбнуться брату, но он был непоколебим, в его глазах была сталь. — Если бы другие стаи узнали, что мы работаем с вампирами, нашему делу пришел бы конец. Возможно, нас бы вообще изгнали из города. Я не могла этого допустить, не могла позволить вам все потерять.       — И ты сбежала.       — Да. Как будто меня и не было. Многие сделки я проводила в клубе Дреяра, туда мы с Эльзой и ушли. Там я познакомилась с Лаксусом. Там я и осталась. Я не могла вернуться первое время, потому что это было опасно. А потом… Я просто боялась появиться.       — Убирайся. Бери, что тебе нужно и просто исчезни. Ты прекрасно умеешь это делать.       Эльфман встал из-за стола, Штраус повторила за ним. Они напряжённо смотрели друг-другу в глаза. Мира выдохнула, взяла свою сумку и достала ручку. Быстро написав номер телефона на салфетке, она положила ее на стол.       — Я всегда возьму трубку, если ты когда-нибудь захочешь поговорить.       Волчица пошла на выход. Эльфман смотрел ей вслед.       — Мира?       — Да?       — Почему вампирша не убила тебя?       Штраус грустно улыбнулась, посмотрела на улицу через окно. По небу ходили грозные темные тучи. Будет дождь.       На самом деле, у нее нет никаких документов, записей, передаваемых из поколения в поколение. Это просто был предлог, чтобы приехать домой. По-другому она бы никогда не пересилила себя и не вернулась.       — Потому что оставить вас, свою семью, все, что у меня было — это сродни смерти. Я умерла, бросив вас.       Когда она ушла, он взял салфетку и выбросил ее в мусорку в своем кабинете. Его сестра для него действительно мертва. Она не его стая.