(Un)wished date

      Габриэль Агрест ненавидел совещания. Долгие, нудные, они съедали энергию, отнимали драгоценное время, к тому же совсем не подходили его стилю управления. Единоличный владелец дома моды, он повелевал в нем каждым движением, начиная от выбора фурнитуры и заканчивая пошивом готового платья. Одно его слово могло разрушить карьеру или же, наоборот, возвысить трудолюбивого сотрудника над остальными. И все же… как бы модельер ни пытался контролировать все и вся, кое-что не поддавалось его влиянию.        На дом моды «Габриэль» трудился целый штат дизайнеров, каждого из которых Габриэль отбирал лично. Но как бы он их ни направлял, в работах нет-нет да проскальзывало что-то неуместное. Иногда несоответствие было лёгким, но часто вопиющим и недопустимым. Просто отклонить эскизы, велев все переделать, Агрест не мог: это было бы неуважительно к чужому полету мысли. Именно поэтому и появились эти несчастные совещания — чтобы его подопечные могли отстоять именно свой вариант для включения в коллекцию. Требовалось лишь склонить творческого руководителя — то бишь его — на свою сторону. Но то ли молодежи не хватало настойчивости, то ли он был непробиваемым... Каждое собрание превращалось в топтание по бесконечной временной петле.       Вот и сейчас, второй час кряду сидя в зале для переговоров и вполуха выслушивая коллег, Габриэль мечтал, чтобы этот ад поскорее кончился. Очередной молодой человек комментировал свой труд, и Агрест еле удерживал усмешку. Все новое — хорошо забытое старое, не так ли? «Инновационный прорыв» он видел уже десяток раз, платье хоть и поразило публику, но еще в коллекции Диора годах так в семидесятых. По ходу смотра его уже пытались соблазнить колониальными мотивами, но исполнение было таким, что бедный Ив Сен-Лоран — непосредственный создатель стиля сафари — наверняка в гробу перевернулся. А в самом начале хотели отделаться точной копией платья от одного из российских модельеров. Уж на что, а на память Габриэль никогда не жаловался — в истории моды он прекрасно разбирался. Жалко, что молодежь привыкла не работать головой, а копировать старые идеи, выдавая их за свои. Жан-Поль Готье не одобрил бы.       «Инноватор» уступил свое место следующей сотруднице. Агрест всеми силами сохранял выдержку, но получалось с трудом. Девушка, принятая в команду в числе «свежей крови» всего полгода назад, воодушевленно нахваливала свою работу, не забывая при этом усиленно хлопать ресницами и приторно улыбаться. Габриэль с трудом удержал себя от так популярного нынче жеста «рука-лицо». Заигрывать с ним было равносильно попытке разбудить сытого медведя в разгар зимней спячки. Глупо, а временами еще и опасно.       И вообще, кто соблазнится женщиной, одетой в брючный костюм? Агрест не знал, по какому уставу его сотрудницы подражают мужчинам, но если бы выяснил — тут же бы его отменил. Габриэль не был сексистом, просто воспринимал это как злоупотребление образом. Столкновения случались даже с Натали: несколько раз он потребовал от ассистентки сменить брюки на юбку, отправив ее за дверь. Но та была принципиальна в своих предпочтениях, а еще до безобразия упряма — затею пришлось оставить….       Вяло махнув рукой на эмоциональную речь молоденькой коллеги, он вызвал последнего, утешая себя мыслью: «Еще один — и свобода». Тут его вернул к жизни мелодичный голос. Звук подействовал сродни прохладе маленького оазиса в жаркой пустыне, поэтому Габриэль даже не попытался сдержать облегченный вздох. Наконец-то, толковый ум в этом сборище «непризнанных гениев»!       Маринетт Дюпен-Чен была, наверно, единственным молодым дизайнером, которого он принял на работу без раздумий. Агрест следил за ее успехами еще со времен вчистую выигранного в коллеже конкурса шляп. Он невероятно гордился тем, что столь одаренная девушка выбрала его дом моды в качестве стартовой платформы. Правда, тогда неожиданно нашлась недоброжелательница в лице Хлои Буржуа. «Уже не знает, как бедного Адриана охомутать. Вот и решила подобраться к нему через вас, месье Габриэль!» — выдала дочка мэра Агресту прямо в лицо. Вот только отреагировал модельер абсолютно спокойно. Сын уже больше года был счастлив со своей девушкой Кагами, довольно много времени проводя за десять часовых поясов от дома. Поэтому все инсинуации мадемуазель Буржуа можно было считать лишь отголоском детских обид…       Маринетт неспешно, охватывая вниманием каждую деталь, описывала свой эскиз, выведенный на большой экран, и Габриэль чувствовал растущее удовлетворение. Он даже сел поудобнее, откинувшись в кресле, сцепив пальцы на животе и тем самым заставляя присутствующих невольно подобраться на своих местах. Дюпен-Чен заметно занервничала и замолчала.       — Продолжайте, — ободряюще улыбнулся он, краем глаза замечая, как меняются лица у всех присутствующих.       Маринетт в доме моды недолюбливали. Более того, открыто ревновали к ее успехам. За год пребывания в штате еще ни один крупный показ не обошелся без ее участия. А недавно Габриэль и вовсе доверил ей аксессуары к основной женской коллекции «весна/лето». Хоть он и клялся, что все для него равны, Дюпен-Чен заметно выделялась на фоне остальных. И Агрест охотно ее в этом поощрял.       Но разве это он виноват, что девушка понимает его с полуслова и создает то, чего он месяцами добивается от других? Они смотрели на мир моды одним взглядом, вынашивали схожие идеи, и Габриэль считал это огромным плюсом. Маринетт возможно было бы повысить и до делового партнера. Делиться своим детищем он не собирался, однако на будущее помечал. В конце концов, он не вечен, а дело всей его жизни должно остаться в надежных руках.       Девушка осмелела и принялась чинно расхаживать влево-вправо, рассказывая о вариативности цветовой палитры и комбинаций ткани для будущего наряда и подкрепляя слова жестами. Агрест не удержался и скользнул взглядом по ладно сидящему на фигурке светло-серому платью, внимательно рассматривая силуэт. Маринетт в таком виде больше напоминала школьницу, нежели взрослую женщину, но Габриэлю нравилось. Он даже задумывался о том, чтобы разработать линейку одежды для учащихся, вдохновившись ее образами.       Агрест улыбнулся чуть ярче официального, вызвав у женщин еще более сильное раздражение: они явно решили, что его мысли далеки от приличий. И, как всегда, были неправы. В отличие от дам, утвердившихся в статусе «эмансипэ», Маринетт никогда не отказывала себе ни в платьях, ни в юбках. И ни разу не «удостоилась», чтобы ее зажали где-нибудь в уголке. Потому что грош цена мужчине — французу в особенности! — который добивается своего принуждением. Габриэль за малейшее домогательство вышвыривал на улицу без выходного пособия.       Дюпен-Чен закончила свое выступление, и Агресту оставалось только поаплодировать. Она едва ли не единственная поняла все тонкости данной тематики. Он тут же утвердил эскиз, чем вызвал гул голосов.       — А теперь все свободны, — Габриэль поднялся со своего места. — Все ваши поправки обсудим в понедельник, в одиннадцать…       Едва зал опустел, он плюхнулся обратно в кресло, снял очки и устало потер лицо.       — Господи, ну почему я продолжаю заниматься мазохизмом? — произнося это слух, мужчина не рассчитывал, что ему быстро ответят.       — Может, потому, что в глубине души вы стремитесь передать бразды правления другому? Люди, разбирающиеся в Теме, предположили бы, что вам нужен хороший доминант.       — Спасибо, Натали. Твои комментарии, как всегда, бесценны, — Агрест близоруко прищурился в сторону личной помощницы, стоящей рядом с подносом в руках. Деловые отношения между ним и Санкёр уже давно переросли в дружбу, хотя иногда он сомневался, даром это считать или проклятьем. — Давай, пожалуйста, без обсуждения Темы. Я и так чувствую себя участником группового изнасилования.       — И, как всегда, в качестве жертвы. При жесткости ваших требований это неудивительно: подчиненные платят вам вашей монетой, — коротко вздохнула ассистентка. — Я принесла вам кофе.       — Лучше бы ты принесла мне коньяк, — буркнул мужчина, но все же потянулся за чашкой. — Два потерянных часа, и ни одной толковой идеи!       — Так уж и ни одной? – Санкёр вопросительно приподняла брови, а затем чуть ухмыльнулась. — Мне показалось, Маринетт Дюпен-Чен удостоилась вашей похвалы.       — Одна! Одна из шестнадцати! Это никуда не годится! — зло отчеканил Габриэль, делая глоток кофе и блаженно прикрывая глаза. — Иногда мне кажется, проще уволить всех к чертовой матери. Одна Маринетт принесёт больше пользы, чем весь этот сброд вместе взятый.       В ответ неожиданно раздался заливистый смех. Не то чтобы Натали никогда раньше не смеялась, однако подобная реакция на вполне серьезную проблему показалась ему неуместной.       — Что такого смешного я сказал? — Агрест удивлено округлил глаза.       — Да нет, ничего, — Санкёр хихикнула, откладывая поднос на стол. — Не вздумайте сказать это при ваших воздыхательницах. Девочку съедят и не подавятся. И так не знают, как бы ее цапнуть, чтобы побольнее вышло.       — Мои… кто? — еще сильнее удивился Габриэль и тут же посуровел. — Это что еще за новости?       — Да ладно. Об этом уже почти полгода шепчутся, — закатив глаза, Натали уселась на ближайший стул. — Весь дом моды в курсе, что вы к Дюпен-Чен неровно дышите.       — Я? Неровно дышу?! К Маринетт?!! — мужчина едва не выронил чашку. — Что за бред сумасшедшего?!!       — А разве нет? — Санкёр принялась перечислять, загибая пальцы: — Вы еще ни разу не отправили на доработку ни одного ее эскиза…       — Потому что она единственная с первого раза понимает, чего именно я хочу! — перебил ее Агрест, но тщетно.       — … за ней не числится ни одного выговора, которыми вы так славитесь…       — Потому что ей хватает ума и воспитанности для серьезного подхода к работе!       — …вы постоянно ее разглядываете…       — Мне просто нравится, как она одевается!       — … а еще вы каждый раз так ей улыбаетесь. Даже я поневоле начинаю завидовать.       — С хорошим человеком и общаться приятно! — взорвался Габриэль. — Да, она импонирует мне как женщина! И что с того? Красота и юность всегда достойны восхищения! Чувствовать его законом не запрещено!       Он хотел продолжить, но осекся: помощница расплылась в победной улыбке.       — Что и требовалось доказать! — резюмировала она. — Маринетт вам нравится.       — Да не нравится она мне, — устало выпалил Агрест, но тут же спохватился. — Нет, в смысле… нравится. Как человек. Не как женщина! Нет, она, конечно, достаточно миловидна… Но не до такой степени, чтобы я в нее влюбился!       Чем больше он пытался оправдаться, тем шире становилась улыбка.       — Я бы сказала, что вы уже взрослый… и сами несете за себя ответственность… — задумчиво протянула Натали, а затем подперла щеку кулачком и нагловато осклабилась, — но мне нравятся ваши оправдания. Продолжайте.       Габриэль в очередной раз поперхнулся, лихорадочно раздумывая над ответом.       — Она на двадцать лет меня моложе, — ляпнул он первое, что пришло в голову.       — Вы так говорите, будто вам уже за семьдесят, — Санкёр закатила глаза. — Поверьте, хорошего мужчину возраст не испортит.       — Молодежь сейчас другого мнения, — не согласился Агрест, нацепляя очки обратно на нос.       — Всегда были и будут исключения! И вообще… вам полезно развеяться. Так что хватайте Маринетт в охапку и ведите ее…       — Куда? Вот чисто гипотетически? Куда бы я мог сводить молодую девушку? Ты же знаешь, что я не любитель таскаться по барам и ресторанам.       — Вас и не просят вести ее в бар. Хотя идея с рестораном мне нравится. Сводите ее туда… ну, скажем, после какой-нибудь выставки или презентации. Вам же приглашения пачками приходят.       — Современным девушкам это неинтересно, — отмахнулся Габриэль.       К его удивлению, поток аргументов ненадолго иссяк.       — А вот тут я с вами не согласна! — после небольших раздумий заговорила Санкёр. — И вообще, почему мы играем в угадайку, когда можно узнать наверняка?       Она поднялась на ноги и прошествовала к выходу, возле которого на небольшом письменном столе стоял коммутатор. Сообразив, что к чему, Агрест попытался было жестом остановить ее. Но было уже поздно.       — Маринетт Дюпен-Чен, зайдите, пожалуйста, в зал для совещаний. Захватите с собой папку с эскизами! — почти пропела Натали, улыбаясь от уха до уха.       — Ради всех святых, что ты делаешь? — Габриэль почувствовал, как от страха дрожат руки.       — Устраиваю вам свидание с понравившейся девушкой.       — Да не нравится она мне! — простонал Агрест, мысленно взывая к высшим силам. — Маринетт хорошая, очень хорошая. Признаю, я давно не встречал такой замечательного человека. Но я…       — По-вашему выходит, все слухи беспочвенны? — перебила его Санкёр. —Так не бывает!       — Максимум, что я могу к ней испытывать, — платонические чувства. Скорее покровительствовать, чем любить.       — Тоже неплохо. И любви совсем не исключает. Большинство женщин в глубине души мечтают быть холимыми и оберегаемыми.       — Но я…       — Поздно! — Натали замерла возле открытой двери зала.       Вскоре послышался стук каблучков. Чем ближе раздавался звук, тем сильнее Габриэль нервничал. А если Маринетт смекнет, что это все выходки Санкёр? Вдруг она сочтет происходящее глупой шуткой? Как ему тогда оправдаться перед ней? А вдруг…       — Еще раз здравствуйте, — поприветствовала их Дюпен-Чен. — Вы хотели меня видеть?       От неожиданности Агрест едва не подпрыгнул на месте.       — Да, я хотела! — тут же оживилась Натали. — Вы ведь уже закончили с аксессуарами? Давайте я заберу, что у вас есть…       Пока обе решали организационные вопросы, Агрест, нервно закусив губу, разглядывал Маринетт. Ну и как Санкёр представляет это свидание? Между ними возрастная пропасть в двадцать лет. Он не станет для нее хорошим кавалером. Даже на один вечер. Габриэль мог смело представить подле нее кого угодно, хоть самого разнузданного бунтаря, но только не себя.       — Увы, завтра я не смогу вам их вернуть, — голос Натали зазвучал где-то совсем рядом.       Женщины уже успели остановиться близко от Агреста.       — Я хочу сходить на премьеру «Бала вампиров», потому в пятницу вечером никакой работы! — продолжила Санкёр. Габриэль с трудом подавил усмешку.       Помощница проела ему весь мозг этим спектаклем, поэтому пришлось позвонить старинному другу и выпросить у него билеты. И еще на всякий случай дать Натали несколько отгулов.       — О, я тоже хотела, но все места уже были распроданы, — Маринетт грустно улыбнулась. — Я слышала, что художник по костюмам там сам Николя Лавуа. Вот бы хоть одним глазком их увидеть.       — Зачем же одним, можно пойти и посмотреть двумя! — обрадовалась Санкёр. — У меня как раз есть лишние билеты, могу поделиться.       — Это было бы здорово! — Дюпен-Чен заметно воодушевилась. — Я перед вами в долгу, Натали.       — Пустое, — отмахнулась та. — Сходите развейтесь. И месье Габриэля с собой прихватите, а то ему одному идти скучно.        Агрест встрепенулся, невольно привлекая к себе внимание. Его взгляд пересекся со взглядом Дюпен-Чен. От волнения мужчина едва не растерял остатки храбрости. Политес требовал сказать хоть что-нибудь, однако он не мог выдавить из себя ни слова.       — Сомневаюсь, что составлю вам хорошую компанию, — осторожно начал он, почему-то с трудом отводя взгляд. — К тому же у меня есть дурная привычка комментировать происходящее в зале.       — Именно поэтому моя подруга никуда не ходит со мной. Я тоже этим страдаю, — смущенно потупилась Маринетт. — Иногда просто не могу вовремя остановиться и досаждаю всем своей болтовней.       Габриэль кивнул, прекрасно понимая подобное состояние. Но не успел выразить сочувствие словами, поскольку пересекся взглядом с Натали. Она выглядела так, будто активно переживала за главных героев мелодрамы. Ее лицо напомнило Агресту о том, что он вообще-то собирался выпутываться из этой авантюры.       — Я смотрел этот мюзикл уже раз десять, — сказал он, понимая, что отговорка слабая.       — Значит, еще один не повредит. Вы сами говорили, что готовы пересматривать его бесконечно, иначе какой смысл покупать билеты на премьеру? — деланно удивилась Натали и вдруг озорно подмигнула. — Все лучше, чем скучать дома. Заодно расскажете Маринетт о том, как много лет назад Великий Ник вымаливал ваши конспекты по материаловедению, которое злостно прогуливал в университете.       — Вы знаете месье Лавуа?! — девушка удивилась.       — Знаю, — согласился Габриэль. — Учились с ним на одном потоке. Даже несколько лет жили в одной комнате в общежитии.       — И, между прочим, до сих пор дружат! — вставила Санкёр. — Месье Лавуа всегда посещает премьеры тех спектаклей, к которым создавал костюмы. Помяните мое слово, месье Габриэль еще потащит вас к нему в антракте, чтобы поболтать!       Чем больше говорила его помощница, тем больше восторгом светилось лицо Маринетт. Агрест порывался было остановить этот поток пустых обещаний, но неожиданно перехватил взгляд Дюпен-Чен. Ее голубые глаза так ярко сияли и выражали такую искреннюю радость, что у Габриэля язык не повернулся разрушить ее надежды.       Может, действительно сходить на эту злосчастную постановку? Они могут появиться… скажем, как деловые компаньоны. Маринетт будет интересно посмотреть творения Николя, а он порадуется общению с университетским товарищем. Приятный вечер без какого-либо романтического подтекста... Никакого свидания.       — Что ж, — Агрест остался весьма доволен результатом самовнушения. — Если вы готовы весь спектакль терпеть мои саркастические замечания, а остаток вечера скоротать с двумя скучными, помешанными на своей работе стариками… я буду завтра вашим спутником.       — Скорее, это я вам надоем, — поспешила заверить его Дюпен-Чен. — И я совсем не против слушать о вашей с месье Лавуа работе. Наверняка я почерпну для себя что-то новое!        Габриэль несколько смутился, но не успел и рта раскрыть: Натали скорчила из-за спины Маринетт настолько свирепую гримасу, что он побоялся что-либо добавить.       — Тогда до завтра, — еле выдавил из себя Агрест. — Я пришлю за вами машину. Часов в семь.       — Спасибо! — Дюпен-Чен широко улыбнулась, а затем обернулась к Санкёр. — И вам спасибо, Натали!       — Принимаю спасибо в виде ваших фирменных профитролей, — улыбнулась ей в ответ женщина. От такой откровенной наглости Габриэль едва не поперхнулся.       — Всенепременно! — пообещала лучащаяся радостью Маринетт. — А теперь извините, у меня остались еще незаконченные дела.        Дюпен-Чен развернулась на каблуках и поспешила к выходу. Но в дверях она вдруг замерла и обернулась.       — Я тут подумала… Вы зря говорите, что вы старый, — смущенно пролепетала она, а затем ободряюще улыбнулась. — Как сказал бы один персонаж Астрид Линдгрен, вы мужчина хоть куда! В полном расцвете сил!       Она учтиво кивнула головой присутствующим и ретировалась. С минуту в зале царила гробовая тишина, а после грянул заливистый, почти истерический смех Натали.       — Ой, не могу! — хохотала она, уцепившись за стол в попытках удержать равновесие. — Это было великолепно! Даже я не сказала бы лучше!       Однако Агрест не разделил ее веселья. Он уставился в одну точку, не зная, как воспринимать сравнение с низкорослым, в меру упитанным мужчиной с пропеллером на спине.