Моя шоколадка

Когда я зашёл в кабинет отца, он начал кричать на меня. Упрекал в том, что я позор семьи. Я молча терпел всё, что он говорил. Ведь сделай я что бы то ни было в свою защиту, он отыграется на моей матери, а этого я не мог допустить. Пусть он лучше ударит меня, но причинить боль маме я не позволю. Неожиданно в самый разгар своей гневной речи отец замахивается и с силой бьёт меня по лицу. От мощности удара я отшатнулся. Не успел я опомниться, как в кабинет влетел Кит. Когда он посмотрел на меня, я увидел ужас и боль в его глазах. И тут отец замахнулся для очередного удара, но Кит мгновенно встал между нами, и удар пришелся ему в живот, от чего он согнулся пополам. С ужасом смотря на это, я думал о том, что вновь не смог уберечь его от боли. В следующую минуту я кинулся к нему. — Кит, всё хорошо? Очень больно? — убедившись, что с ним всё хорошо, я посмотрел на отца, он стоял весь красный от злости. Но то, что произошло через несколько секунд, я никак не ожидал. Я поздно заметил, что отец замахнулся для нового удара, но не успел я среагировать, как Кит резко перехватил его руку. Он сказал моему отцу то, что я сам должен был, но боялся. Я до сих пор его боялся, в памяти ещё были свежи воспоминания о побоях и голодовке. Никогда я не мог считать это место своим домом, здесь прошли худшие годы моей жизни. И я так радовался, когда смог уехать, но всё омрачалось тем фактом, что моя мама оставалась здесь с ним, пытаясь и дальше защищать меня и принимать все нападки отца на себя. Я много раз предлагал ей уйти от него, но все мои попытки её уговорить проваливались с треском. Позже я наконец-то узнал причину. Отец обещал ей уничтожить мою жизнь, если она уйдёт. После этого я понял, что стал любить маму ещё больше. Она моя поддержка и опора, лучший друг и советчик. Когда мы вышли из кабинета отца, я находился как будто в тумане. Я конечно знал, что мой отец тиран, но сейчас он перешёл все границы. Спустившись с лестницы, я увидел маму, она стояла прижавшись к стене и беззвучно плакала. Моё сердце сжалось от боли ещё сильнее, я не мог видеть её слёз, она не должна плакать. Быстро подойдя к ней я крепко обнял её. — Мам, не плачь, прошу, всё будет хорошо, — она подняла на меня заплаканнык глаза. — Минг, сынок, прости, что не смогла уберечь тебя от боли, прошу прости. — Мама, что ты такое говоришь, не вини себя, ты ни в чём не виновата, я так сильно люблю тебя. Поехали со мной, — в этот раз она просто утвердительно кивнула. После этого мы втроём пошли на выход, здесь больше нельзя было оставаться.