In the same bed again

«What am I now? What am I now? What if I'm someone I don't want around? I'm falling again, I'm falling again, I'm fallin'...» Сквозь закрытые двери и бетонные стены раздается тихая мелодия с высокими нотами, что удачно берутся их обладателем душераздирающего, слегка хрипловатого голоса. «До, ре, ми, фа, соль, ля, си» разрезают влажный воздух ванной, устремляясь от прозрачной глади воды ввысь. Это еще не конец истории. — «What if I'm down? What if I'm out? What if I'm someone you won't talk about? I'm falling again, I'm falling again, I'm fallin'...» Такое чувство, будто я больше никогда не буду тебе нужен. Во всем виноват характер, эмоции, алкоголь. Прости, это не то, что я имел ввиду, но я не могу забрать слов назад, не могу взять себя в руки и заполнить пустоту, что ты оставил. И я прекрасно понимаю, что пишу слишком много песен о тебе. Я всё ещё дышу воздухом, заполненным тобой, и это убивает меня. Что если я теперь тот, о ком ты никогда не захочешь больше говорить? Я в своей [нашей] кровати и тебя здесь нет. Это делает мне больно. У меня есть мечта — быть расплющенным этим уютом, что мы так старательно строили с тобой, задохнуться в послевкусии твоего парфюма и никогда не видеть мир в других красках, я хочу умереть от твоих слов, потому что ты сказал, что тебе не всё равно, что ты тоже скучаешь и это убивает меня, нам больше нечего сказать. И я рад, да. Я рад, что делаю свой последний вздох, думая о тебе, и надеюсь, что я не тот, о ком ты никогда не захочешь вспоминать... Сильные ладони подхватывают легкое бледное тело и одним рывком вытягивают наружу из-под глухой тишины, разрывая чужую жизнь «до» и «после», позволяя продолжить жалкое существование. — Я знал, что эта любовь была ядом, но никогда не подозревал, что раны будут настолько кровоточить, чтобы я вернулся, Юнги. Что насчет меня? - тяжелый выдох вырывается из широкой груди и хрупкое тело спокойно закутывают в большое банное полотенце, бережно сжимая в своих теплых объятиях. Обладатель хриплого голоса тихо прокашливается, приходя в себя, и бессильно опадает в крепких руках, — Что насчет нас? Намджун. Ким Намджун. Не спрашивай меня. Эти ужасные мысли в моей голове берут контроль, но когда мне плохо, я молю и думаю о тебе все время напролет. — Я звал тебя, потому что снова падал. — Может быть, я полечу следом за тобой, в таком случае? — чужие руки зачесывают прядки налипших к вискам мокрых волос, а губы, что словно при самом рождении были созданы в колкую ухмылку, улыбаются по-доброму мягко, заставляя всё внутри, сломанное и испачканное, трепетать. Верно. Этой бестии никогда не сиделось на месте ровно; Намджуну уже удалось перевернуть мой мир вверх-дном, наизнанку меня всего вывернуть, заставляя любить то, что не способно было на чувства. Конечно, он полетит в пропасть следом, не разрешая окончательно погрузиться в липкое одиночество. Спустя десять минут, что длились вечность, — в горячих крепких руках хотелось находиться подольше, поэтому, наверное, сознание сжалилось над дрожащим белоснежным телом, растягивая минуты на долгие-долгие мгновения, — Юнги усажен на прохладную поверхность кровати, но не отпущен. Голова зудящая, тело дрожит, как осиновый лист, и на ноги не его собственными руками налезают тёплые носки. Часы на полке тикают размеренно, тараня тишину своей надоедливой пунктуальностью. — Мне жарко, — выдыхает Юнги, весь трясущийся от озноба, но медленно, всё же, согревающийся. — Это потому что я рядом? — бестия-Намджун хохочет, раздражает, наверняка хочет уйти с расцарапанным лицом, но всё, что Юн в итоге может, это прорычать утробно и закашляться затем. — А если бы я утонул? Пошел ко дну, не открыл бы больше никогда глаз? — заводится лихорадочно тот, что поменьше, побледнее, укутанный в полотенце, одеяло и чужие объятия, — Я разобьюсь на мелкие осколки, если.. «Если тебя не будет рядом», — Юнги недоговаривает, потому что страшно, и потому что горло решает разразиться в очередном приступе кашля. Первый за долгое время поцелуй приходится в разгоряченный лоб, оставляя на нём небрежную, но искреннюю влажность. — Пока я рядом, ты не разобьёшься.