Война

Воздух на мостике флагмана «Меч Правосудия» был прохладным и стерильным, словно в операционной. Единственным звуком, нарушающим гробовую тишину, был низкочастотный гул гипердвигателя, перешедшего на режим готовности, и едва слышное жужжание голографических проекторов. Свет был приглушенным, исходящим лишь от бесчисленных синих и багровых дисплеев, которые отбрасывали мерцающие блики на лица команды и полированный металл панелей. В центре этого технологического святилища, над главным тактическим голографом, застыли две фигуры. Адмирал Экзар Даркэл и командующий Траун. Они молча созерцали вращающуюся перед ними планету – Геонозис. Ржаво-красный шар, испещренный неестественно правильными, коническими выступами ульев, похожий на муравейник, разросшийся до планетарных масштабов. Даркэл стоял неподвижно, его руки сцеплены за спиной. На нем был идеально сидящий мундир адмирала Республики, но без привычных регалий, только минималистичный шеврон Залкара и нашивка с символом «Крайт-Дракона». Его лицо, с резкими чертами и глазами цвета стальной стружки, было бесстрастной маской. Но взгляд… его взгляд был живым и острым, он не просто смотрел на голограмму – он впитывал ее, сканируя каждую метку, каждый вектор. Он видел не просто планету, а сложнейший часовой механизм, который предстояло остановить одним точным ударом. Траун, в своем безупречном белом мундире, был чуть более оживлен. Его длинные пальцы с аристократической легкостью парили над сенсорной панели, вызывая новые слои данных. Алые глаза, казалось, впитывали, анализировали и сортировали каждый пиксель тактической карты. Он первым нарушил тишину, его голос был спокоен, как гладь глубочайшего омута, и разносился в тишине мостика с неестественной четкостью. – Оборонительные кластеры сосредоточены в точках первоначального вторжения, адмирал, – произнес он, почти без интонации. – Ожидаемый паттерн. Они предвосхищают повторение хаотичного штурма образца прошлого противостояния. Орбитальные батареи сгруппированы здесь, здесь и здесь. – Его палец указал на три самых крупных улья, вокруг которых клубились облака из отметок кораблей и платформ. – Их развертывание говорит о тактике насыщения пространства огнем, а не о точечной обороне. Даркэл медленно кивнул, его тонкие губы на мгновение искривились в подобие холодной усмешки. – Они готовятся к бою с дикарями, вооруженными светящимися палками, – тихо ответил он, и в его голосе звучало легкое презрение. – Они ждут неистовства, героизма и хаоса. Ждут, что мы бросимся в их мясорубку, как стадо бант на убой. Он сделал паузу, его взгляд скользнул по бесстрастным лицам офицеров на мостике. Каждый из них был выпускником его академий, прошедшим жесточайший отбор. Не было и тени сомнения или нервозности, только сосредоточенная готовность. – Что ж, – голос Даркэла прозвучал громче, металлически-четко, режущим тишину. – Не будем разочаровывать их ожидания. Начнем по протоколу «Легионер». Покажем разницу между толпой фанатиков и армией. Командующий, отдайте приказ флоту занять позиции. – Так точно, адмирал, – Траун склонил голову, и его пальцы замелькали над консолью. Мостик ожил. Тишину сменили тихие, лаконичные команды, отдаваемые офицерами связи. Не было ни криков, ни суеты. Гигантский флот, доселе висевший в неподвижности, пришел в движение. Это был не беспорядочный рывок, а величественный и пугающий своей точностью балет из стали и энергии. Дредноуты класса «Венатор», модифицированные и усиленные, выстраивались в идеальные клинья. Но главной угрозой были не они. На флангах, словно стальные крепости, заняли позиции новые тяжелые крейсеры класса «Воздаяние». Их угрожающие, покрытые массивными батареями силуэты, отбрасывали тени на ржавую планету внизу. – Целеуказание получено. Флот к бою готов, – доложил офицер огневого контроля. Даркэл перевел взгляд на Трауна. В его стальных глазах вспыхнул холодный огонь предвкушения. – Дайте им первый урок, командующий. Урок точности. Траун кивнул. – Батареи «Воздаяний», целевые приоритеты: орбитальные платформы «Альфа», «Бета», «Гамма». Огонь на подавление. Точечными залпами. Последовала пауза, растянувшаяся на несколько ударов сердца. Затем космос над Геонозисом вспыхнул. Это не был ослепляющий ливень из тысяч беспорядочных выстрелов. Это была казнь. Сдвоенные турболазерные батареи «Воздаяний» изрыгнули сконцентрированные сгустки энергии. Залпы были нечастыми, но невероятно точными. Каждый луч, словно стальной скальпель хирурга, находил свою цель. Орбитальные платформы, эти горделивые бастионы Конфедерации, не взрывались мгновенно. Сначала на их щитах расцветали ослепительные молнии, которые быстро прогорали. Затем луч прожигал броню, проникал вглубь, и через секунду-другую платформа разрывалась изнуряющейся цепной реакцией, превращаясь в немое облако обломков и плазмы. Даркэл наблюдал за этим без единой эмоции на лице. Он видел, как на тактическом дисплее десятки вражеских меток исчезали с пугающей регулярностью. – Хорошо, – произнес он тихо, больше для себя. – Очень хорошо. Главный инженер Верн заслуживает повышения. Траун, не отрывая взгляда от голограммы, где уже формировались коридоры для десанта, добавил своим ровным голосом: – Они не ожидали такого подхода. Их оборона рассчитана на залповый огонь по плотным группам кораблей. Наша тактика делает их оборонительные кластеры бесполезными. Они тратят энергию впустую. – Пусть тратят, – парировал Даркэл. – Скоро у них закончится не только энергия, но и воля к сопротивлению. Включите канал связи с ударными группами. Пора начинать второй акт. На главном экране мостика возникли лица командиров штурмовых групп: капитана Хана Бродерика в его угрожающей черной броне и лихого капитана-лейтенанта Карса «Резца» Доминго в шлеме пилота. – «Коготь», «Веном», докладывайте о готовности, – голос Даркэла был спокоен и не допускал возражений. – «Коготь» на позиции. Десантные капсулы заряжены. Ждем сигнала, адмирал, – доложил Бродерик, его голос, искаженный вокодером, звучал как скрежет камня. – Эскадрилья «Веном» в воздухе… вернее, в вакууме! – весело отозвался Карс. На его лице, видном через поднятый визор, играла лихая ухмылка. – Готовы прочистить им дорожку, адмирал! Даркэл кивнул. – Запуск по моей отметке. Синхронизация по временному коду. Бродерик, ваша цель – архитектор. Живым. Карс, обеспечьте им «чистое небо». Ни одна турель не должна стрелять по десантным капсулам. Он сделал паузу, его взгляд скользнул с одного подчиненного на другого. – Напомните Геонозису, что такое порядок. Вперед. Молчание на мостике сменилось новым уровнем концентрации. Начиналась настоящая работа. И адмирал Даркэл, неподвижный в эпицентре рождающегося шторма, смотрел на планету внизу с холодным удовлетворением хищника, который вот-вот вонзит когти в горло своей добычи. Возвращение началось. В тесной, пропахшей оружейной смазкой и озоном кабине «Славного охотника» Джанго Фетт с наслаждением затянулся крепким табаком из калибанской трубки. Дым заклубился сизой дымкой, оседая на полированных трофеях, украшавших панель управления. Его взгляд, привыкший оценивать ситуацию с холодной яростью наемника, с профессиональным одобрением скользил по тактическому дисплею. — Смотри-ка, Сэв, — хрипло бросил он своему штурману, указывая трубкой на экран. — Никакой суеты. Словно часы тикают. Внизу, на фоне ржавого диска Геонозиcа, разворачивалось зрелище, от которого заходилось бы сердце у любого истинного воина. Не хаотичная свалка, не героический, но беспорядочный наскок джедаев, который он видел в записях первой битвы. Это был отлаженный, смертоносный механизм. Эскадрильи республиканских истребителей — те самые «Веномы», о которых ходили легенды — не кидались в самоубийственные атаки. Они двигались стаями, как хищные рыбы в прозрачной воде космоса. Вспышки их двигателей были краткими и точными. Джанго видел, как они выстраивались в боевые порядки, и его опытный глаз сразу оценил тактику. — Ионные торпеды. Умно, — проворчал он. — Не тратят силы на дроидов. Ломают им хребет. Он наблюдал, как звенья «Веномов» наносили точечные удары. Ослепительно-белые сгустки ионной энергии вырывались из пусковых установок и неслись к узлам геонозианской ПВО. Щиты платформ вспыхивали, трескались и гасли. Огневые точки замирали, ослепленные и парализованные. «Веномы» даже не вступали в бой с ударными кораблями противника. Этим занимались тяжелые крейсеры. Задача истребителей была иной — создать идеально чистые коридоры, выжечь путь для десанта. — Наконец-то не джедаи-любители командуют, — с нескрываемым удовлетворением произнес Джанго, выпуская струйку дыма. — Чистая работа. Ничего лишнего. Его комлинк потрескивал с голосом одного из его лейтенантов, мандалорца с позывным «Бешеный пес»: «Аллор, Джанго! Смотри, как они работают! Красиво!» — Красиво — это когда ты жив после боя, а твои враги мертвы, — отрезал Джанго, но в его голосе слышалось согласие. — Готовьтесь. Скоро и наша очередь танцевать. Он отложил трубку, его пальцы в боевых перчатках легли на штурвал. «Славный охотник» и десятки других мандалорских кораблей, тяжелых, угловатых, испещренных боевыми шрамами, висели во втором эшелоне. Они были тем самым элитным ударным кулаком, который должен был обрушиться на ключевые точки, когда путь будет расчищен. И путь расчищали. С пугающей эффективностью. Тысячи десантных капсул, похожих на стальные капли, отделились от кораблей поддержки и устремились к поверхности планеты. Это не был град, падающий беспорядочно. Это был ливень, направляемый единой волей. Капсулы ложились на строго вычисленные курсы, их траектории сливались в идеальные параболы смерти, опутывавшие планету стальной паутиной. На поверхности геонозианские солдаты и расчеты дроидов в ожидании смотрели в небо, затянутое багряной дымкой. Они ждали привычного хаоса, разрозненных групп клонов, которых можно будет отстреливать с укрепленных позиций. Вместо этого небо потемнело. Первые капсулы врезались в скальные породы и равнины с оглушительным грохотом, поднимая фонтаны раскаленного песка и камней. Но прежде чем защитники успели опомниться, из них уже высыпали штурмовые отряды. И это были не те разношерстные клоны, которых они видели раньше. Это были легионеры в угольно-черной броне «Крайт-Дракон». Броня была массивнее, прочнее, каждый шлем украшал стилизованный череп дракона. Они не бежали толпой с громкими криками. Они двигались мобильными, заранее отработанными группами. Первая линия — тяжелые бластерные винтовки, прикрытые щитами. Вторая — гранатометчики и огнеметчики. Третья — группы быстрого реагирования. Не было ни паники, ни суеты. Только лаконичные команды, отдаваемые голосами, искаженными мощными вокодерами, звучавшими как скрежет булыжников. — Сектор Альфа-Семь, зачистка. Огонь на подавление. — Плацдарм закреплен. Группа «Бета», выдвигайтесь. — Огневая точка на выступе. Гранатомет! Геонозианцы пытались контратаковать. Волны дроидов-охотников катились на позиции клонов, стреляя на ходу. Но это было похоже на попытку остановить прибой песчаной насыпью. Клоны не отступали. Они образовывали смертоносные коридоры огня. Бластерные лучи сливались в сплошные линии, выкашивая ряды дроидов. Гранатометчики расчетливо разряжали свои РПГ-7 в скопления тяжелых дроидов, и те разлетались на куски. Огнеметы выжигали целые пехотные сектора, оставляя после себя только обугленные скелеты и расплавленный металл. Это была не битва. Это была систематическая зачистка. Захватив плацдарм, клоны немедленно укрепляли его, разворачивая мобильные генераторы щитов и турели. Тылы были надежно прикрыты. Затем следовал следующий бросок, следующий рубеж. Улей за ульем переходил под контроль Республики с методичностью конвейера. Джанго Фетт, наблюдая за этим с орбиты, мотнул головой. В его памяти всплыли бестолковые, хоть и отважные, атаки джедаев, когда каждый действовал как герой-одиночка, неся бессмысленные потери. — Вот как надо воевать, — прошептал он. — Без пафоса. Без геройства. Просто работа. Грязная, кровавая, но работа. Он перевел взгляд на тактическую карту, где уже замигал сигнал, разрешающий высадку его мандалорцам. Уголок его рта дернулся в подобии улыбки. Его люди не были клонами. Они были индивидуалистами. Но сегодня они станут частью этого идеального механизма. И Джанго не видел в этом ничего плохого. Эффективность была той религией, которую он понимал лучше всего. — «Бешеный пес», всем группам! — его голос пророкотал в общий канал. — Наш выход! Покажем этим роботам и насекомым, как воюют настоящие мандалорцы! О’яр! В ответ грянуло хриплое, единодушное: «О’яр!» «Славный охотник» рыкнул двигателями и первым ринулся в один из прочерченных «Веномами» коридоров, ведя за собой стаю стальных хищников. Молот Республики обрушился на наковальню Геонозиcа, и его удар был точен, безжалостен и совершенен. На мостике «Меча Правосудия» царила атмосфера, больше напоминающая научную лабораторию, нежели командный центр в разгар планетарного штурма. Воздух был прохладен, пахший озоном и стерильными фильтрами. Единственным звуком, помимо ровного гула систем корабля, был тихий щелкающий звук, который издавал адмирал Даркэл, медленно вращая в пальцах старинную заалкарскую монету – талисман, привычка, оставшаяся с юности. Его взгляд был прикован к гигантской голографической проекции столичного улья. Это была не просто карта; это была динамическая, живая модель сражения. Тысячи синих точек – солдаты-клоны – методично сжимали кольцо вокруг сердца комплекса. Алые вспышки обозначали очаги сопротивления, которые гасли с пугающей регулярностью. Даркэл не отдавал постоянных приказов. Он наблюдал. Его «Разум игрока» обрабатывал информацию с пугающей скоростью, предвосхищая действия противника на несколько шагов вперед. Он видел, как группа под позывным «Молот-7» зачищала вентиляционную шахту, и видел засаду за следующим поворотом. Один из офицеров легким движением коснулся интеркомма. – «Молот-7», сектор 4-Гамма. Забросьте ионую гранату за угол. Там ждут три дройдика. В ответ донеслось лишь короткое: «Понял». Через секунду на карте три алые метки погасли. Никаких потерь. Он не был микро-менеджером. Он был дирижером смертоносного оркестра, доверяя своим музыкантам, но всегда готовый мягко подкорректировать темп. Его вмешательство было минимальным, точечным, как укол иглой. – Легион «Фобос», – его голос был спокоен и ровен, – сместите огневое давление на сектор 7-Гамма. Там скапливаются силы для контратаки через дренажный тоннель. Не дайте им сформироваться. Затем на главном коммуникаторе замигал зашифрованный канал с гербом Канцлера. Даркэл принял вызов. Напротив него возникла полупрозрачная фигура Шива Палпатина. Канцлер сидел в своем кабинете на Корусанте, его руки были сложены на столе, а выражение лица было невозмутимым, но в желтых глазах плескалось нескрываемое удовольствие. – Великолепно, адмирал, – голос Палпатина был тихим, но полным силы. – Я наблюдаю за трансляцией. Это… впечатляет. Галактика видит не мясорубку, не хаос, в котором гибнут герои. Она видит хирургическую операцию. Чистую, эффективную и неотвратимую. Именно этот образ нам и нужен. Порядок, который приведет к процветанию наше государство. Даркэл слегка склонил голову. – Мы просто выполняем свою работу, канцлер. Дисциплина всегда эффективнее, безбашенного героизма. Война это наука . – Мудро, – на губах Палпатина дрогнула едва заметная улыбка. – Продолжайте в том же духе. Республика гордится своим «Адмиралом». Палпатин отключился. Даркэл снова остался наедине с тактической картой. Его взгляд упал на одну конкретную синюю метку, двигавшуюся в самом аду сражения – позывной «Коготь-1». Капитан Хан Бродерик. Самое острие копья. Воздух в столичном улье был густым и ядовитым. Он состоял из запаха гари от расплавленной стали, едкой пластмассы горящих дроидов, озоного смрада от бластерных выстрелов и сладковато-приторного аромата гниющей органики, исходившего от тел геонозанцев. Стены, выточенные из красного камня, были испещрены следами от взрывов и бластерных ожогов. Под ногами хрустела обугленная крошка и осколки. Капитан Бродерик двигался в центре своего отряда, его черная броня «Крайт-Дракон» была покрыта пылью и сажей, но не имела ни единой вмятины. Его мир сузился до тактической карты на визоре шлема, до приказов, которые он отдавал хриплым, лишенным эмоций голосом, и до врагов, которых нужно было уничтожить. – Группа «Альфа», прикрыть левый фланг! «Бета», гранатометы по баррикаде! – его команды были кратки и точны. Бой шел за каждый коридор, за каждый перекресток. Геонозианцы, ведомые отчаянием, сражались яростно, но неорганизованно. Вот один из них, молодой, с перекошенным от ужаса лицом, выскакивает из-за угла, стреляя из своего жалкого бластерного-ружья наугад. Одна из его болтов отскакивает от плеча брони Бродерика, оставив лишь черную полосу. Прежде чем геонозианец успел перезарядиться, короткая очередь из винтовки клона позади Бродерика накрыла его. Насекомоподобное тело дернулось и рухнуло на пол. Дальше по коридору, из вентиляционной решетки над головой высыпала группа дроидов-охотников. Они успели сделать всего несколько выстрелов. Бродерик даже не смотрел на них. Он просто поднял руку, дав знак. Один из его людей, не отрываясь от прицела, выстрелил из подствольного гранатомета. Маленький диск магнитной гранаты прилепился к стене. Раздался оглушительный хлопок, и дроиды, вместе с решеткой, были смяты в металлический мусор. *В большом зале с высокими сводами их встретил огонь из импровизированного укрепления из ящиков и обломков. Пулеметный дроид строчил без остановки, прижимая клонов к входу. Бродерик не стал тратить людей на лобовую атаку. Он сделал несколько жестов руками. Двое клонов бросили дымовые шашки. Третий, с тепловизором, отметил позицию дроида. Четвертый, с большой точностью, выпустил ракету из РПГ-7. Взрыв разнес укрепление в пыль.* Это была не война. Это была зачистка. Без пафоса, без геройских криков. Только хладнокровный профессионализм. Наконец, они достигли массивных, резных дверей, ведущих в центральную лабораторию. Разведка подтвердила – внутри архитектор По Глисс. – Запирается, как крыса в норке, – пробормотал один из клонов, проверяя сканер. – Двери усилены энергощитом. Бродерик подошел к двери, его бронированная перчатка коснулась поверхности. Он почувствовал слабое гудение. – Инженер, – бросил он через плечо. – Горячая стрижка. Клон с инженерным снаряжением подбежал вперед, установил на стык створок компактный термический резак. С шипящим звуком раскаленная плазма начала прожигать дюрасталь. Металл плавился, капая на пол оранжевыми каплями. Через минуту в двери была дыра, достаточная для прохода. Бродерик первым вошел внутрь, его бластерная винтовка наготове. Лаборатория была огромной. Голографические проекторы показывали чертежи новых ужасающих машин войны. Повсюду стояли стойки с данными. А в центре, у главного терминала, суетился тощий, перепуганный геонозианец в дорогих, но испачканных одеждах – архитектор По Глисс. Он лихорадочно бил по клавишам консоли, пытаясь уничтожить архивы. – Нет, нет, нет! – его тонкий голос срывался на визг. – Еще секунда! Бродерик сделал три быстрых шага. Его тень упала на архитектора. Тот обернулся, его большие фасеточные глаза расширились от животного ужаса. Он потянулся к бластеру на столе. Мгновенное, молниеносное движение руки Бродерика – и мономолекулярный клинок «Смертельный укус» с противным хрустом прошил запястье геонозианца. Тот вскрикнул, роняя оружие. Бродерик даже не вздохнул. Он схватил По Глисса за шиворот и оттащил от консоли. Его искаженный вокодером голос прозвучал в гробовой тишине лаборатории, нарушаемой лишь предсмертными хрипами архитектора и треском горящего оборудования. – Архитектор По Глисс. Вы арестованы Вооруженными Силами Республики за военные преступления. Сопротивление бесполезно. Он бросил его на пол, где им тут же занялись двое других клонов, скрутив ему руки за спину наручниками. Бродерик поднес руку к шлему. – Командование, «Коготь-1». Цель захвачена. Лаборатория зачищена. Ждем дальнейших указаний. Голос Даркэла с орбиты был таким же спокойным, как если бы он комментировал погоду. – Отлично, капитан. Удерживайте позицию. Подкрепление в пути. Приготовьте цель к эвакуации. Бродерик окинул взглядом лабораторию. Его миссия была выполнена. Чисто и эффективно. Как и учил адмирал. Он подошел к проломленным дверям и посмотрел на задымленные, изрешеченные коридоры улья. Где-то вдади еще слышались отдельные перестрелки, но основное сопротивление было сломлено. Штурм столичного улья подходил к концу. И он, капитан Хан Бродерик, был тем острием, что пронзил сердце врага. Воздух в тронном зале был густым и спёртым, пахнущим страхом и тленом. Испарения от перегревшихся био-механизмов, вплетённых в стены улья, смешивались с едкой пылью, что просочилась сквозь трещины в сводах от близких разрывов. Глухие, приглушённые удары, доносившиеся сквозь многометровую толщу камня, отзывались в её длинном, сегментированном теле болезненной вибрацией. Каждый взрыв был ударом по её самой сути, по её улью, по её царству. Карина сидела на своём троне, выточенном из хитиновых останков предков, и пыталась сохранить остатки величия. Ее сложные, фасеточные глаза, способные видеть в сотнях ракурсов, сейчас видели лишь одно: крах. На гигантских голографических экранах, встроенных в стены, мерцали тактические карты. Синие точки — солдаты Республики — с методичным, неумолимым упорством сжимали кольцо. Алые очаги сопротивления её воинов вспыхивали и гасли, как насекомые, бьющиеся о стекло, чтобы через мгновение быть раздавленными. Она вспоминала первую битву. Тот хаос. Яростные, но неорганизованные атаки джедаев и их клонов. Тогда был страх, но была и ярость. Была уверенность, что родные стены, бесчисленные воины и тупые, но многочисленные дроиды задавят врага числом. Тогда противник был предсказуем. Он бросался в лобовые атаки, он горел, он гиб, но лез вперёд с "героическими" криками. С этим можно было бороться. То, что происходило сейчас, было иным. Это была не битва. Это было удушение. Холодное, расчётливое, безэмоциональное. Вражеские корабли на орбите не палили без разбора. Они били точечно, вырезая её оборону, они были направлены одной рукой. Их солдаты не бежали толпами на убой. Они двигались как механизмы, занимая позицию за позицией, не оставляя ни шанса на контратаку. Это была не ярость бури. Это было неотвратимое давление ледника, перемалывающего все на своем пути. В её памяти всплыло лицо графа Дуку, его надменные уверения в силе Конфедерации, в её непобедимости. Лжец, прошипела она мысленно, и её мандибулы судорожно сжались. Где сейчас его флот? Где его поддержка? Двери в тронный зал, огромные, резные, с геометрической росписью, вдруг содрогнулись от мощного удара снаружи. Удар повторился — и массивные дюрасталевые створки с треском выломились из петлей и рухнули на пол, подняв облако пыли. В проёме, в дымовой завесе, возникли силуэты. Не клонов в синей или белой броне. Эти были иными. Массивные, угловатые, в разноцветной, испещрённой боевыми шрамами броне. Мандалорцы. Во главе их шёл тот, кого она знала по досье. Джанго Фетт. Его шлем с Т-образным забралом был повёрнут прямо на неё. Он шагнул в зал, его ботинки гулко стучали по полированному полу, разбивая мозаику с изображением её рода. За ним, словно тени, двигались его люди. Они не стреляли. Они просто шли, и их молчание было страшнее любых выстрелов. – Твоя игра окончена, королева, – голос Фетта, искажённый вокодером, прозвучал как скрежет камней. В нём не было ни гнева, ни ненависти. Только холодная, фактологическая констатация. Карина попыталась выпрямиться, сделать свой голос властным, но он прозвучал хрипло и слабо: – Вы… вы не понимаете! Дуку… он… – Дуку тебя бросил, – отрезал Фетт, остановившись в нескольких метрах от трона. Он окинул взглядом богатый, но уже тронутый разрушением зал. – Он бросил всю твою планету. Сейчас в этом дворце только ты и мы. Один из мандалорцев, огромный детина с тяжёлым пулемётом в руках, грубо ткнул стволом в сторону её придворных, которые жались у стен в ужасе. – Может, просто прикончить их всех, Джанго? Сэкономить время? Фетт медленно покачал головой, не отводя взгляда от Карины. – Нет. Королева-мать умна. Она понимает, что мёртвые правители бесполезны. А у Республики… есть другие кандидаты на этот трон. Может, какая-нибудь принцесса из побочной ветви, которая будет более сговорчивой. Эти слова достигли цели. Карина почувствовала, как ледяная волна страха окатила её. Она была не просто побеждена. Её собирались заменить. Стереть её линию, её наследие. Её улей достался бы другой. Это был конец абсолютный, окончательный. Она увидела себя не великой королевой, а пленницей. А затем и вовсе трупом, забытым в безвестности. Её гордость, её ярость рассыпались в прах, сметённые простой и жёсткой логикой силы. Она опустила голову, её длинные антенны бессильно упали. – Что… что я должна сделать? – прошептала она. – Капитулировать, – сказал Фетт просто. – Публично и безоговорочно. Сделать это красиво. Или… – он сделал паузу, давая ей додумать самой. Больше не было выбора. Только унижение или небытие. Спустя час адмирал Экзар Даркэл спускался по трапу своего шаттла на посадочную площадку перед полуразрушенным дворцом. На нём был чистый, отглаженный парадный мундир, на котором не было ни пылинки. Он не принимал участия в бою. Его война происходила на мостике корабля. Теперь наступал час политики. Его встречал Джанго Фетт и группа его мандалорцев. – Всё чисто, адмирал, – коротко доложил Фетт. – Ждёт в тронном зале. Настроена очень сговорчиво. Даркэл лишь кивнул и прошёл внутрь. Его бесстрастный взгляд скользнул по следам недавней бойни – выбоинам на стенах, пятнам крови, убранным телам. Он шёл по коридорам, которые всего несколько часов назад его солдаты зачищали с предельной жестокостью. Теперь здесь царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь скрипом его сапог по каменным плитам. Тронный зал представлял собой жалкое зрелище. Разруха, страх и подавленность витали в воздухе. И в центре этого запустения, на своём огромном троне, сидела Королева-мать Карина. Она казалась меньше, съёжившейся. Её великолепные одежды были в пыли, а её фасеточные глаза потухли. Рядом стоял стол, за которым сидели офицеры-клоны с портативными терминалами. Они подготовили документы о капитуляции. Даркэл подошёл к столу, не удостоив Карину даже взглядом. Он взял в руки электронный планшет, пробежался глазами по тексту. Условия были жёсткими: полная демилитаризация, оккупация силами Республики, передача всех производственных мощностей под контроль Корусанта. Фактически, конец независимости Геонозиса. Только тогда он поднял глаза на Карину. – Ваше Величество, – его голос был ровным, вежливым, но абсолютно лишённым тепла. – Я надеюсь, вы понимаете необходимость этих мер. Карина медленно, как автомат, кивнула. – Я… понимаю. – её голос был безжизненным. Она протянула дрожащую, хитиновую конечность к стилусу, который ей подал клон. Момент её унижения был запечатлён на камеры дроидов-хроникёров. Подпись под документом была поставлена. Геонозис пал. Даркэл принял планшет с подписанными документами и снова кивнул, на этот раз с намёком на холодное удовлетворение. – Республика ценит вашу благоразумность. Процесс восстановления начнётся незамедлительно. Он развернулся и вышел из зала, не оглядываясь. Его работа здесь была закончена. На площадке его ждал Траун, наблюдавший за церемонией с шаттла. – Победа абсолютная, – констатировал чисс. – Однако, я ожидал большего сопротивления от разума, стоящего за всем этим. – он кивнул в сторону дворца. Даркэл остановился, глядя на багровое небо Геонозиса, на котором висели суровые силуэты его кораблей. На его тонких, сжатых губах на мгновение проступила лёгкая, холодная улыбка ледяного удовлетворения. Открывающийся с орбиты вид, был достоин кисти безумного космического художника. Ржавый шар Геонозиса, испещренный ульями-нарывами, теперь был опутан серебристой паутиной огней республиканских кораблей. Они висели в вакууме неподвижными созвездиями, их бортовые огни мерцали холодными, безразличными звездами. Это был не праздничный салют победителей, а методичное, тотальное доминирование. Дамоклов меч, уже не висящий, а опустившийся на шею планеты. Поверхность дымилась, как тлеющий уголь. Но хаоса не было. С высоты было видно упорядоченное движение: ровные линии огней патрульных шаттлов, геометрически правильные квадраты временных форпостов, освещенные прожекторами. От главных ульев к этим форпостам тянулись аккуратные, как по линейке, колонны пленных. Сотни, тысячи геонозианцев, шедших под конвоем клонов в угольно-черной броне. Ни суеты, ни паники. Только размеренный, неотвратимый ритм оккупации. Подавление было не просто военной победой; это был акт переустройства реальности, насильственного наложения порядка на хаос. Внутри шаттла, уносившего его с проклятой планеты, адмирал Экзар Даркэл стоял у иллюминатора. Его отражение в бронированном стекле — резкие черты, стальные глаза, бесстрастное лицо — накладывалось на проносящиеся внизу пейзажи руин. Он не испытывал триумфа. Триумф был эмоцией для тех, кто одержал неожиданную победу. Здесь не было ничего неожиданного. Был выполнен план. Сработал идеальный механизм. «Первая битва этой войны, — пронеслось в его сознании, — была карнавалом глупости. Карнавалом, где так называемые «герои» в робах гибли под огнем собственной артиллерии, бросаясь в атаку с криками о свободе. Идиоты, ослепленные своим светом». В его памяти всплыли обрывочные образы из прошлой жизни, из хроник той, канонической битвы: анархия, неразбериха, бессмысленная гибель. «А эта битва… эта — первая лекция о новом порядке, — продолжил он свой внутренний монолог, глядя, как один из малых ульев окутывается дымом после точечного удара с орбиты. — Урок первый: эффективность. Холодная, безжалостная, всесокрушающая. Когда каждый винтик знает свое место, а каждый удар рассчитан. Они ждали героев. Они получили... Получили архитекторов войны». Шаттл набрал высоту, и Геонозис превратился в ржавую монету на черном бархате космоса. Даркэл отвернулся от иллюминатора. Его работа здесь была закончена. «Следующий урок, — подумал он, садясь в кресло и откидывая голову на подголовник, — будет сложнее. И дороже. Для них». «Геонозис пал. Молот Республики обрушился на наковальню, и звон его удара услышат в каждом уголке галактики». Звон этот был не победным колоколом. Он был погребальным звоном по старой, неэффективной эпохе. И первым залпом новой — ЭПОХИ ПОРЯДКА, выкованного из стали, крови и безжалостной воли. Цикл был закрыт. Но круг только начинался.