Тьма, окрашенная Светом

***

— Так, значит, сама Королева винтовки выглядит именно так, — Дазай ходил из стороны в сторону, разглядывая Дашку так, будто бы она была каким-то памятником или чем-то неимоверно драгоценным.       Донцовой в очередной раз, как и при любом другом подобном этому случае, захотелось съязвить и выдать парочку колких слов. Но сейчас приходилось чуть ли не ежесекундно себя отдёргивать. Надо быть терпимее, иначе станет хуже.       Она его боялась. Чертовски сильно боялась. Боялась так, как никогда прежде. Даша еле заметно дрожала от каждого шага Осаму, а её сердце чуть ли не замирало, когда юноша менялся в лице. — Тебя описывали иначе, — подойдя к ней, Дазай схватил девушку за подбородок, чуть ли не сжимая его так крепко, что Донцова невольно тихо взвыла от боли, — Неужели так и не скажешь мне ни единого слова? Не будешь сопротивляться? «Неплохо держишься», — неожиданно раздался голос Агнии в голове, от чего Даша вздрогнула, — «Умоляю, Барби, только в обморок не падай. Да, мы можем так общаться. Не удивляйся. А вот сейчас бы тебе стоило что-нибудь сказать» — Даже не слушаешь меня, — шатен усмехнулся, пока светловолосая только глазами хлопала. — Что ты хочешь? — Даша изо всех сил старалась контролировать свой голос так, чтобы в нём не звучало ни дерзости, ни страха. — Ты двигаешься в правильном направлении. Весьма неплохо. Особенно, если учитывать твою природу. «Блять», — Барто тихо выругалась, понимая, что сейчас будет. Нужно что-то сделать. Нужно срочно, немедленно, сейчас же что-то предпринять. — Я так понимаю, на эту гениальную идею тебя подтолкнул Демон, верно? — глаза Даши заблестели голубым цветом. — Так вот в чём был ваш план — вы нашли способ, как управлять ею, если что-то пойдёт не так. — Я тебя, конечно, огорчать не очень хочу, но если ты попытаешься сделать что-то с ней, то это не самое умное решение для такого гения, как ты, — вряд ли ответы от трупа тебя хоть как-то устроят, — раздался смех, — А что такое? Мальчика, возомнившего себя гением, загнали в ловушку? Какая досада. Что же ты теперь будешь-то делать, а, бедолага? — Агния буквально издевалась над ним. — Меня ведь просто так нельзя выгнать. А она вам нужна слишком сильно, чтобы взять и так легко избавится от неё. Убивать её нельзя. Я ведь права, верно? — Надо же, ты настолько внимательна, — Дазай усмехнулся, — Но ведь если в неё снова вселят ту силу, то это коснётся и тебя. Ты же не будешь настолько рисковать, не так ли? Она одна не стоит уймы твоих переживаний и такого чрезмерного риска. — Видимо, мы загнали в ловушку друг друга. Какая жалость, — после этого она будто бы изменилась в лице.       Это ведь не Осаму. Кто угодно, но только не он. Агния понимала это слишком хорошо. Как и то, что этому существу ни при каких обстоятельствах нельзя позволить, чтобы он хоть пальцем тронул светловолосую. Даша этого не простит. Ни при каком раскладе. Её и так хрупкая психика просто не вынесет этих пыток. — Лучше прекрати это, — твёрдо произнесла Барто, — У тебя и так уже не получится скрыть свой поступок, так пускай хотя бы это не будет настолько жестоко.       Безумие. Очередное безумие. Она ведь отлично знает и понимает, что не достучится до него. Слишком много глупых и спонтанных решений для неё за столь короткое время. Так пускай будет ещё одно. Терять уже больше нечего. — Думаешь, оно того стоит? — вопрос был задан будто бы в пустоту, после чего Агния почувствовала боль в районе шее, сумев докоснувшись до которой, ощущалась кровь. — Ах ты ж дрянь. Была бы воля Дарьи, убила бы тебя уже давно. — Сейчас ты вредишь ей не меньше, чем я. Это всё ещё твоя способность, и ты всё ещё наносишь более сильный удар по её психике.       Тут до неё дошло — их обманули. Ещё как обманули. Ни Даша, ни сама Барто не обыграли Осаму. Всё было спланировано. Спланировано так, чтобы сыграть на чувствах Агнии, выведя её из себя и, тем самым, навредив ещё больше Донцовой. Отличная игра. Даже слишком.

***

— Агния.. Агния! — в глазах Ани был страх, заметив лежавшую без сознания русоволосую. — Очнитесь.. Агния! — она трясла Барто за плечи из-за всех сил, из-за чего тело последней было похоже на куклу. — Как вы? Вы в порядке? Что случилось? Говорить можете? — с волнением тараторила Ахматова, когда Агния наконец открыла глаза. — Сбавь обороты, — тихо рыкнула Барто, — И без тебя тошно. Мы такие идиоты, — она качала головой, будто бы уходя напрочь из реальности, — Как можно было не догадаться о том, что он нас переиграет? — вопрос в пустоту. — Конечно, он же именно этого и добивался — сделать Барби ещё более уязвимой и поймать её в капкан, а заодно и меня подчинить Демону. — Погодите-ка, — Анька прикусила губу, явно о чём-то задумавшись, а затем вскочила и стала ходить из стороны в сторону, — Но ведь вы взяли Дарью под контроль уже в тот момент, когда она, пусть и не так сильно, находилась под влиянием Демона. Её демоническая сущность не исчезла же до конца, правильно? И вы не слетели с катушек. Значит, и сейчас должно быть всё в порядке. — Всё не так просто. Если над ней возьмут именно что полный контроль, то это отразится и на мне, — она вздохнула, — Сейчас нам бессмысленно искать Сушкову и пытаться вести с ней переговоры. Со мной она, как минимум, говорить вообще не станет. Говорить с ней без Дарьи — толку будет ноль. — Однако это не означает, что в случае надвигающегося краха вы не сможете поговорить с ней, — вдруг черноволосая хмыкнула, — Вы с ней похожи. Пускай я до конца и не знаю, с чем именно это связано, но это так. Только вы можете принять решение. Быть может, в Хризалиде вы больше и не главная шишка, но сейчас вы главная для меня, слышите? — несмотря на всю её серьёзность, Аня всё равно хмурила свои угольные бровки будто с некоторой капелькой обиды, что вызывало лишь лёгкую улыбку у Агнии. — Сколько пыла, — усмехнулась Барто, — Угомонись немного. Пожалуй, единственное, в чём я солидарна с Дарьей, — ты всё ещё ребёнок. А знаешь, что следует делать детям? Не лезть в дела взрослых. Ты знаешь далеко не всё. — Я могу быть полезна, и вы это знаете. Я обвела вас вокруг пальца тогда, и никто до сих пор не догадался, что в организации есть предатель, — возражала Ахматова. — Это не всегда будет работать, так же, как и.. — раздался тяжёлый вздох, — Так же, как и я не буду частью Хризалиды.       Агнии тяжело признаваться самой себе в подобном. Она не готова к такому жёсткому выбору. Но принять решение нужно. Как можно быстрее и без промедлений. И чем раньше, тем потом легче будет с ним смириться. Пускай сердце будет болеть и скрипеть. Пускай на душе будут скрестись кошки. Это уже неважно. И более важно не будет.       Барто слишком хорошо знает Демона. Ей не дадут и шанса обыграть всю ситуацию в свою сторону. При любом раскладе будет плохо. При любом раскладе её возненавидят. При любом раскладе поверят не ей. При любом раскладе она станет предательницей. Так пускай же всё будет так, как должно. — Нельзя сдаваться! — Аня начала тараторить от волнения. — Вы столько для всех сделали. Вы.. Вы.. Да вы всю организацию на ноги подняли! Где сейчас Чарская, а где сейчас вы? Это разве она делает всё, чтобы спасти своих людей? Это разве она идёт почти что на сумасшествие? Это разве она готова заключить сделку со своим врагом? Нет! Это всё делаете вы! Вы! И только вы! — Ты закончила свой монолог? — недовольно рыкнула Агния. — Всё не так просто. Ты не знаешь Демона, слышишь? Он нашёл мне замену. И, по всей видимости, уже давно, просто я об этом не знала. И Дарья мне не враг.. Я не знаю наверняка, кто мы с ней, но между нами нет вражды, — она задрала голову к потолку, тяжело вздохнув, — Возможно, я потом пожалею о подобных словах, но в какой-то степени мне бы хотелось быть ближе к ней. — В таком случае не кажется ли вам, что в ваших сомнениях есть хоть доля здравого смысла? — черноволосая призадумалась. — Донцова всегда говорила, что все решения верны. И, знаете, я ей верю. В том смысле, что, возможно, и не сразу, но со временем спонтанные и странные решения становятся чем-то правильным. Просто осознание придёт не сразу. Но оно того будет стоить. Определённо будет. — Время расставит всё на места, — Барто прикусила губу, — Расставит на места.. Погоди-ка.. Ну, конечно! Я знаю, как устранить нашу главную проблему.. Нам пора, мисс оратор, — русоволосая усмехнулась, — Будем принимать правильные решения. — Такой вы мне нравитесь больше.

***

— Вы точно уверены, что тут безопасно? — Аня время от времени сглатывала, осматривая квартиру Барто. — Все ведь точно знают, где вы живёте.       Квартиру Агнии определённо нельзя было назвать уютной или приятной. Первая мысль. Даже у самой русоволосой первая мысль, которая появлялась при входе, — сухо. Тут было всё только то, что было необходимо Барто. Ни о каких вещах, которые могли бы добавить атмосферы или уюта, речи даже не шло, отчего почувствовать комфорт было крайне сложно. — Даже если знают, то я готова, немаленькая уже, — буркнула Агния, — И вообще ты тут помогать пришла или критиковать мою квартиру? — Д-да, конечно, — согласилась Ахматова, — Подождите, на этих фотографиях маленькая вы и.. И Дарья? — она перевела свой взгляд на стопку документов, как будто уже зная, какую информацию придётся искать, складывая всё в уме, — Получается, что.. — Да, это я создатель Барби. Довольна? — она вздохнула. — И да, Донцова об этом не знает. Вернее, пока что не знает.. Чёрт знает, что этот полоумный придурок решит ей рассказать, брх, — Агния недовольно мотнула головой.       Она до сих пор помнила, как собирала эти фотографии с документами чуть ли не по крупицам, словно отдельные фрагменты паззлов. Очередные воспоминания, как Барто готова была сутками ходить и ходила по обвалам с надеждами найти того, кого потеряла. Всё это по-прежнему причиняло боль. — Почему никто не искал её, кроме вас? — Аня резала вопросами без ножа.       Барто сама задавалась этими вопросами, злясь на всех. Абсолютно на всех. Даже на тех, кто был к этому мало причастен. Какого чёрта всем было всё равно? Она обозлена на весь мир. Почему все могут спокойно жить только потому, что у них нет той, кто был у Агнии?       Агния готова кричать, ломать стекло в своих руках, биться кулаками о земли, которые скоро сотрутся в кровь от боли, ужаса, злости и отчаяния.       Она ведь хотела совсем немногого. Хотела, чтобы Дарья просто была рядом, и ничего больше. Ей было нужно только это. Это, что, было настолько сложно? — Булгакову это было неинтересно, — наконец ответила Барто, недовольно хмыкнув, — Им всем это было неинтересно. Агриппина волновала только меня. Для всех же остальных она оказалась всего лишь экспериментом, который оказался неудачным. А я.. — русоволосая задрала голову к потолку, — А я не смогла смириться с этим и продолжать жить так, как того требовали. И сбежала к тому, кто был не особо-то лучшим вариантом, — иронично даже.       Агния перевела взгляд на разбитое в очередной из истерик зеркало. В этот раз в отражении не было видно того привычного сурового, сильного и холодного взгляда, присущего ей. Сейчас был виден только разбитый и сломанный ребёнок, у которого отняли всё и которого Барто сама же постоянно пыталась уничтожить и подавить на протяжении многих лет.       Она устала. Очень сильно. Устала быть сильной. Агния не хочет никого видеть и ни о ком думать. Она вообще ничего не хочет. Барто на грани. На грани от истерики, нервного срыва и криков.       Не будь сила воли, от неё уже бы давно целыми сутками несло сигаретным дымом, перегаром и слезами. У неё не жизнь, а чёрт знает что — такое, чему даже Агния не может дать название или объяснить причину.       Никакой из Барто не гениальный кукловод, способный управлять другими. Это её взяли под контроль, а не наоборот. Она была просто обычной и пустой пешкой и игрушкой, от которой можно было избавиться, как надоест, и почти сразу же найти замену. — Меня использовали.. — впервые за долгое время русоволосая говорила через слёзы и всхлипы, в которых читалась горечь с нескончаемой обидой. — С самого детства.. Сначала Булгаков, а теперь.. Теперь и он! Как только я перестала быть удобной и послушной.. Всё было пустотой.. — Вам надо поговорить с Дарьей, прошу, — прошептала Ахматова. — Она не простит меня! — возразила Агния. — И правильно сделает.. Я сама себя не прощу.. Говорю о том, как она мне дорога, но при этом столько раз пыталась прикончить её.. — Может быть, и так, но.. По крайней мере, вам станет легче. Вы будете жаль намного больше о том, чего так не смогли сделать и сказать..       Аня всё ещё жалеет, что так много не сказала тому, благодаря которому она всё ещё жива. Она готова на всё, лишь бы ещё раз обнять его. Лишь бы снова пожелать доброго утра или спокойной ночи. Лишь бы опять всю ночь слушать его игру на бас-гитаре, на которой она теперь не может играть без боли.       Ахматова злится не только на себя и жизнь, но и на него тоже. Он её предал. Просто бросил. Оставил на произвол судьбы и непонятно на что ещё. Неужели изрезанные вены, окровавленная ванна и такой трусливый побег от всего того стоили? — Это его кинжал ты везде таскаешь? — вдруг спросила Барто. — Да, — черноволосая кивнула, пытаясь прийти в себя, — Кроме боли и той записки, он оставил мне всего три вещи — этот галстук-бабочку, бас-гитару и кинжал. Просто случайный набор предметов, не более, из которого самым полезным оказалось оружие. — Он, кажется, состоял в какой-то преступной группировке, да? — Ага, в мафии, — уточнила Анька, — До последнего не признавался в этом.       Из Агнии крайне хреновый помощник, отчего вытащить из себя поддержку крайне сложно. Она просто не умеет делать этого. В подобных ситуациях Барто привыкла протягивать пачку сигарет или бутылку алкоголя, что происходило и сейчас. — Я не курю, спасибо, — Ахматова мотнула головой, отодвинув ладонь собеседницы.       Они обе оказались в проигравших. Обе чертовски устали от своего прошлого, действий и ошибок в нём. Обе всё ещё были ранеными детьми, в душах которых остались жить обиды. Убегать от себя больше не выходило.