Счастье
16 июня 2021 г., 19:23
Пройдите мимо нас и простите нам наше счастье. Ф.М. Достоевский. «Идиот»
— Удобно? — Лелуш осмотрел профиль восьмилетнего Вильяма, сидящего перед ним в седле. — Да, — принц повернул голову к нему и улыбнулся. — Ну тогда поскакали. Но! — пришпорил коня — и тот сорвался на бег. Вообще Лелуш редко ездил верхом, но что тут поделать, если к тебе приходит собственный сын с такой жалобной моськой и жалуется, что не может покататься, потому что Джеремии нет. Намёк понят. В этот раз Лелуш был безмерно рад этой внезапной прогулке и быстрому бегу коня — хоть на мгновение отвязаться от этого Эрхарда и не видеть его морды доставляло ему безмерное удовольствие. Впрочем, Герман тоже был на коне и следовал за ними. Рыцарь очень долго просил прощения за неподобающее поведение и чуть лоб себе о пол не разбил. «А лучше бы и разбил», — заметил тогда император. Герман уже полдня сохранял на лице эмоцию сожаления и глубокой печали, что ещё сильнее бесило Лелуша. «Боже, ты что, меня ещё и жалеешь? Лучше бы ты просто играл». Но нет, император прекрасно мог различить ложь, и рыцарь был предельно честен. Но злость Лелуша на него ещё не прошла: мало того, что нарушил его приказ, вторгся в личное пространство, так ещё и крики его слышал. Непростительно. Безумно хотелось, как всегда, нажаловаться Джеремии. Но… если он такое расскажет, то скорее всего от Девятого рыцаря и пустого места не останется. А может и от всего дворца. — Вчера я уволил твоего учителя по математике, — начал император, когда конь перешёл на шаг. — Думаю, эту неделю у тебя не будет уроков по математике. Поищу хорошую замену. Вильям выглядел достаточно удивлённым. — А ещё я найду тебе отдельно учителя по живописи. Слышал, что тебе хочется научиться рисовать. Принц окончательно растерялся. — Ты не рад? — А вдруг… у меня не получится… — Не узнаешь, пока не попробуешь. — А… — но Вильям тут же замолчал. — Ну говори, что замолчал? — Почему ты уволил Оскара? — Ты же сам не раз жаловался на него, — Лелуш достаточно удивлён. — Почему именно сейчас? — Потому что эта неуверенность в себе у тебя из-за него. Он ведь говорил тебе, что искусство — бесполезная вещь, что ты и петь не сможешь, и рисовать? Вильям только кивнул. — Терпеть не могу таких, — Лелуш фыркнул.***
Проснулся Лелуш посреди ночи, было безумно жарко. Но стоило вылезти из-под одеяла, как его начало трясти. Тело безумно ломило, а голова начала болеть. А ещё безумно хотелось пить. «Чёрт, — подумал он и кое-как нащупал светильник, включил тот. — И как же ты умудрился заболеть в такую жару?» Хотя ответ был очевиден: нервы и куча работы не шибко-то и способствуют улучшению здоровья. Он полез в телефон, нашёл нужный номер и набрал врача, тот обещал прибежать в ближайшие пять минут. Что врач пришёл, Лелуш понял по возмущению того на Германа, который, очевидно, не желал пропускать его. — Да впустите Вы его! — крикнул Лелуш. Голоса стихли. В команту вошёл Томас Флетчер — его личный лечащий врач. А в дверном проёме застыл Девятый рыцарь и смотрел на Лелуша с какой-то обидой. Самого императора не шибко-то интересовали градусники и бормотание врача, поэтому он мрачно уставился на Германа в ответ, тот, на удивление, спокойно выдерживал этот взгляд. Так они и пялились друг на друга минут пятнадцать, пока Лелушу мерили температуру и сбивали её. — Вы всё сделали? — недовольный тон рыцаря говорил сам за себя. — Да, но нужно чтобы кто-то побыл с Его Величеством. — А я здесь для чего? Идите спать. Врач удивлённо изогнул бровь и вопросительно посмотрел на императора. «Господи… Нет… ну нет… Хотя этот ко мне больше не полезет. А если полезет, то придушу на месте… Да что ты на меня так смотришь? Ты что-то сказать хочешь? Явно же хочешь», — этот интерес и сыграл ключевую роль в принятие решения. — Идите. Со мной побудет сэр Эрхард. — Хорошо. Проверяйте состояние Его Величества, если станет хуже или температура не спадёт, то звоните. Герман кивнул, и врач вышел. — Ну и? Ты добился своего. Что теперь? — Лелуш закрыл глаза. — Ваше Величество… Ви Британия услышал шелест одежды и открыл глаза. Эрхард стоял на коленях. — Прошу! Нет… — растерянно осмотрел дорогой расшитый ковёр. — Умоляю, простите меня! — он зажмурился и склонил голову. — Я, кажется, уже это сделал ещё пару дней назад. Герман поджал губы и помотал головой. — Тебе что, мало?! Что за дерзость?! — Нет! — Эрхард широко распахнул глаза. — Вы не так поняли! — А что тогда? — Я… — замялся. — Да что вы все мямлите себе под нос, — даже не в наилучшем состоянии Лелуш мог продолжать быть раздражительным и проявлять свой немного противный характер. — Сэр Эрхард, Вы рыцарь или кто? Откуда этот страх? — Я был о Вас неверного, ужасного мнения! Я думал, что Вы — эгоистичный человек, которому нужны только удовольствия и не более, — Герман зарылся пальцами в волосы, не видя, насколько прозрел император. — Но… Но Вы не такой! — оторвал взгляд от ковра и посмотрел чётко в удивлённые аметистовые глаза. — Вы любите своего сына, работаете допоздна на благо Британии, Вы не высокомерный… а сэр Готтвальд бывает у Вас только из-за Ваших кошмаров… «И нахрена ты мне это говоришь?» Вслух Лелуш ничего не сказал, едва сдержался от того, чтобы не покрутить пальцем у виска, просто перевернулся на другой бок. Закрыл глаза. — Ваше Величество!.. — Вы мешаете мне спать, сэр Эрхард. Ещё одно слово — и выйдете отсюда. Очень долго лежал и никак не мог заснуть, зная, что рыцарь всё так же стоит на коленях, очевидно воспринимая это как наказание и смиренно принимая его. Лелуш не выдержал этой тишины. — Ты поэтому на меня так смотрел в первый день? Но рыцарь молчал. Лелуш повернулся. — Можешь говорить. Вряд ли я засну, пока ты здесь. — Да, Ваше Величество. — Скажи мне честно, Герман, — снова перешёл на неофициальный тон. — Ты идиот? — Что? — Ты идиот? Зачем ты мне это сказал? Я могу тебя за такое не просто титула лишить, но и жизни. За оскорбление. — Я… я просто не мог не сказать Вам. — Учись держать свои эмоции и желания под контролем. А иначе… долго здесь не протянешь. — Я знаю. Я глупый рыцарь, — Герман улыбнулся. — Но я служу Вам, а значит, Вам я и должен это говорить. Только Вам я могу доверить свои эмоции и желания, тогда я уж точно не натворю глупостей… Эрхарда было немного жалко. Немного. А ещё он был странным, по мнению Лелуша. Сам император привык как-то держать всё в себе и не переживать по таким пустякам. — Даже твоё нынешнее мнение обо мне ошибочно, — ви Британия лёг на спину и натянул одеяло до носа, но он буквально чувствовал, как стушевался рыцарь, и это забавляло. — Так, значит… сэр Готтвальд… — в голосе какое-то разочарование и, как показалось Лелушу, какая-то печаль. — Нет, всё-таки, ты не идиот, — сделал вывод вслух император. — Всё, вставай и иди уже отсюда. Я спать хочу. Иди-иди, — помахал рукой в воздухе. — Да, Ваше Величество, — рыцарь вздохнул и грустно усмехнулся.***
— Джеремия, — Лелуш полез обнимать любимого, стоило им остаться наедине в саду, Готтвальд в ответ сжал императора до хруста костей и улыбнулся. — Я так скучал… Боже, не оставляй меня больше одного. Особенно с… этим. — Герман что-то не так сделал? — Джеремия нахмурился и посмотрел в лицо ви Британии. — Да… — Лелуш замялся, как-то потемнел и отвернулся. «Вот и кто тебя за язык тянул? Сейчас же надумает невесть чего…» — Если ты о том, что Герман следовал за тобой везде, то это мой приказ. — Ага. А лезть ко мне ночью в кровать — это тоже твой приказ? — не выдержал и пожаловался. Глаз Джеремии надо было видеть: стал размером с пять крон, и даже на лоб полез. А после сузился, как у хищной птицы, и весь Джеремия стал напоминать какого-нибудь орлана. Рыцарь набычился и скривился, задрожал. Готтвальд сглотнул и на выдохе прошептал: — Что он сделал? — Я… Джеремия, не волнуйся… Ничего не было, я просто кричал во сне, а он не мог разбудить меня. Вот и не придумал ничего лучше, чем… — нервно прыснул, но его наигранная улыбка тут же спала, Лелуш только крепче обнял рыцаря. — Я люблю тебя больше всех! — спрятал лицо, уткнувшись в грудь Джеремии. — Нет, не так. Только тебя и люблю. Ну… в этом смысле. Вильяма я тоже очень люблю и… — замолчал, как только почувствовал, как Джеремия гладит его по голове. — Прости. Не нужно было тебя покидать, тебя же всегда кошмары мучают, стоит мне уехать… — Я просто… боюсь, что ты не приедешь. И… — вздохнул, — не всегда я думаю, что ты не приедешь из-за смерти… — Ты думаешь, что я просто брошу тебя? — Готтвальд поражённо уставился на Лелуша. — Ты с ума сошёл? — Ну а что? — Лелуш вот-вот расплачется, даже слёзы проступили. — Меня же все в итоге бросили! — Я тебя не бросил! И не брошу, слышишь? Я всегда буду рядом, буду защищать, любить и… — Всё-всё, — Лелуш резко отстранился. — Хватит соплей, — он улыбнулся, а следом и Джеремия, но тут же эта радость исчезла. — Всё равно Эрхард к тебе даже на километр не приблизится. «Ревнивец», — с довольством подумал Лелуш и улыбнулся ещё шире. — Он вообще странный тип. — Ведёт себя подозрительно? — Джеремии уже стало страшно, на кого он оставил Лелуша, может, этот новый рыцарь — террорист или ещё чего. — Да нет. Просто с причудами. Чересчур наивный, как по мне. Хотя Вильяму он понравился… Джеремия скривился. Стоит ему уехать, как не пойми кто лезет к его Лелушу и Вильяму. — Я, кстати, уволил Мартина. Нужно найти нового учителя. — Я займусь, — Готтвальд кивнул. Лелуш улыбнулся. Наконец-то. Вот это реальная помощь, его бесценный Нулевой рыцарь. — И раз уж я вернулся, то Эрхард может быть свободен от занятий с Вильямом. Да, точно. Отошлю его куда-нибудь в Европу… Лелуш вздохнул, но не возразил. Зачем? Этот рыцарь и его напрягал. — А, — вспомнил наконец император, — как всё прошло? — Ты имеешь в виду задание? — Да. — Нормально, — Готтвальд пожал плечами и приподнял бровь. — Сделал выговор местным чиновникам и нашему рыцарю Круга, погонялся за террористами по провинции… — Сжёг пару их поселений, — продолжил за рыцаря Лелуш, Джеремия только удивлённо на него покосился. — Я слышал об этом. Знаешь, мне иногда кажется, что тебе достаточно просто явиться на место, чтобы всё устаканилось… Они тебя боятся. — Я просто делаю то, что должен. Сохраняю порядок в империи. Только не надо уличать меня в жестокости, они бы… — Да я тебе не мать, чтобы отчитывать, — Лелуш фыркнул. — Поступай, как знаешь. Я тебе ведь недаром императорскую печать вручил. Из дворца нёсся сломя голову радостный Вильям. Принц выставил руки вперёд, очевидно, собираясь обнять прибывшего рыцаря. — Джеремия! — мальчик буквально запрыгнул на Готтвальда (тот присел). Сам Джеремия рассмеялся: — Привет-привет. Ты меня сейчас задушишь. — А я слышал, как ты этих террористов!.. — принц отлип от рыцаря и хлопнул в ладоши, он тут же схватил мужчину за руку и потянул. — Пойдём расскажешь мне всё! Вильям дёргал его за руку, Джеремия только тяжело вздохнул, наклонился к Лелушу и что-то прошептал тому. — Я устал, — Лелуш надулся и отвернулся. — Я соскучился. — Ладно. Иди уже, а то тебя съедят, — император усмехнулся, смотря на требовательную моську сына. — И кстати, не забудь про отчёт! — крикнул вселд. Лелуш искренне улыбался и смотрел вслед Джеремии и Вильяму, совершенно не замечая, как затаенно и печально подглядывает за их счастьем фигура в окне.
