Питерские сказки

Когда Вика выпустило в город метро, накрапывал дождь. Привычно подняв воротник куртки и ссутулившись, точно так он становился менее заметным для капель, Вик двинулся по улице к дому — мимо мерцающих вывесок уже закрытых магазинчиков, мимо промокших клумб, мимо тёмного сквера. Днём это место казалось совсем небольшим, и Вик даже иногда сидел на расположенной там скамейке, подкармливая голубей хлебным мякишем, но ночью он старался прошмыгнуть этот отрезок пути как можно скорее. К сожалению, всегда происходило одно и то же — время словно растягивалось, сквер разрастался по левую сторону от Вика, деревья втыкались кронами в небеса и зловеще шумели. Будто бы безобидный зелёный пятачок превращался в подобие леса, соединял реальности или что-то в этом роде. Вик не хотел с этим разбираться, даже если бы он на самом деле это умел. Он просто съёживался как можно сильнее, пытался ускорить шаг и смотрел только под ноги. Сегодня асфальт был влажным, а местами на нём тут и там лежали опавшие листья. Первые, золотисто-зелёные, привет от осени, остановившейся в двух шагах. Вик вдохнул мокрый воздух полной грудью и начал считать шаги, точно, обозначая их числами, смог бы пройти расстояние быстрее. Он мог бы поклясться, что утром шагов уходит меньше, чем ночью, но всегда забывал, сколько на самом деле насчитал. От одного пятна фонарного света до другого. Тень росла, тень съеживалась и на миг исчезала. Вик знал, что фонари, как добрые маяки, не менялись. И утром, и вечером их было только три. Вик вступил под третий и украдкой взглянул влево. За сквером должны были возвышаться старые девятиэтажные дома. Однако деревьев было так много, что Вик не различил очертания зданий. На него смотрела шумящая листвой тьма, и только тропа поблёскивала в фонарном свете, не усыпанная гравием, как когда он проходил утром, а влажная, глинистая, где тут и там пробивались ростки травы. Вик мотнул головой, чтобы избавиться от наваждения, но вместо того тропу стало видно ещё отчётливее, деревья зашумели ещё громче. Вик попытался найти утешение, оглянувшись — там должен был лежать проспект, пусть и тихий сегодня, но зато такой обычный и городской, но вместо него тоже встали деревья. Задрав голову вверх, Вик на мгновение почти ослеп от капель дождя, вздумавшего именно в это мгновение усилиться. Когда же Вик проморгался, то понял, что смотрит на едва выделяющиеся на фоне тёмного неба кроны. Фонарь исчез. Вик ущипнул бы себя, если бы не понимал с удивительной отчётливостью, что не спит. Ему было холодно, дождевая влага проникла под куртку, ручейком сбежав по спине, пальцы ломило от сырости. Вик сжал кулаки, то ли собираясь сражаться с поглотившим его лесом, то ли в желании согреть ладони, а затем зашагал по тропе. Раз уж лес призвал его, отказываться от такой малости не стоило. *** Дождь прекратился, стоило Вику сделать первый десяток шагов. Впереди деревья слегка расступались, точно открывали выход на поляну, однако когда Вик подошёл ближе, то обнаружил, что вместо поляны его ожидает тихое озеро. Над водой облачками поднимался туман, медленно плыл, словно стремился укутать призрачной простынёй противоположный берег. Встав у самой воды, Вик задумчиво оглядел место. Откуда-то оно было ему знакомо. Он или был тут раньше, или где-то видел его. Быть может, всего лишь в неверном городском сне? С ближайшего дуба сорвался узорчатый лист и спланировал на воду. Под ней тут же метнулись тёмные тени — рыба попробовала на вкус, но, разочарованная, канула восвояси. — Всему должна быть причина, — обратился Вик к озеру, воодушевлённый движением. — Зачем я здесь? «А зачем ты где-то ещё?» — откликнулась ночь. Вик вздрогнул. Вопрос оказался неожиданным, ударил болью, на миг в глазах потемнело. Когда же всё прошло, Вик понял, что напряжённо всматривается во влажный асфальт. Фонарный свет заставлял ночь переливаться в каплях дождя. За деревьями сквера мерцали окна девятиэтажного дома. *** Ключи звякнули, оказавшись на тумбочке, Вик взглянул мельком в зеркало, отметив, что осунулся, а круги под глазами потемнели, бросил куртку на вешалку и прошёл в кухню. Чайник, чашка, пакетик с чаем… Запахло лесными ягодами, и Вик понял, что не сможет выпить ни глотка. Вздохнув, он вернулся в комнату, кинулся на постель, уткнувшись взглядом в серый в полутьме потолок. Лес не уходил из памяти. Отпустив его домой, он на самом деле остался внутри. Впрочем, Вик не поручился бы, что лес остался, а не вырос в нём. И это было пугающе. *** Он не знал, когда уснул и уснул ли на самом деле, а не провалился в беспамятство. Утренний, совсем ещё неяркий свет привёл его в чувство. Над городом занималась заря, хмурая, желтоватый отблеск, не более. Она растекалась по небу, и Вик вышел на балкон, чтобы следить за этим. Он улёгся грудью на перила, перегнулся, забывшись, что находится на двадцатом. Вглядываясь в туманящийся пейзаж, щурясь, он стремился рассмотреть между зданий затаившийся лес. Но вставало солнце, и был только город, здания и дрожание проводов, автомобили, звуки, вскрики чаек. Разочарованный, Вик отступил обратно в комнату. Сбросил одежду, которая всё ещё была влажной и неприятно льнула к телу, отправился в ванную. Горячий душ не был похож на дождь, он, пахнущий хлором, будто бы отрезал от Вика ночь и всё, что с ней было связано. *** На кухне Вика ждала чашка остывшего чая. Он взглянул на бирку пакетика, где логотип компании превращался из букв в схематично изображённый лес, и вылил чай в раковину. Запах кофе стёр из воздуха воспоминания о лесных ягодах. *** Сегодня можно было остаться дома. Не идти мимо сквера к метро, не возвращаться мимо него домой в темноте, но Вика не утешала такая мысль. Он сознавал, что сам изменился, что лес теперь сможет преследовать его где угодно. Пусть кофе помогло затолкать эти мысли подальше, решением проблемы это было не назвать. Вик нашёл себя на балконе. Он с тоской всматривался в город, снова затянутый нитями дождя. — Зачем я где-то ещё? — спросил он, но дождь не стал отвечать, только зашумел сильнее, напоминая о том, как шуршал по лесным кронам. Можно было бы разозлиться, но Вик чувствовал только усталость. Будто бы на самом деле всё это время продолжал идти по влажной от дождя глинистой лесной дороге. *** Наверное, он задремал, а может, реальность причудливым образом изменилась, но лес поглотил его снова. Вик стоял на тропе, выводящей к озеру, и казалось, что там, за поворотом и ждёт ответ. В одной светлой футболке Вик промёрз до костей, но боялся сделать хотя бы шаг в сторону предполагаемого ответа. Он оцепенел, лишился голоса и только слушал, как переговариваются лесные кроны. «Ты — здесь», — шептали они. «Ты — есть», — повторяли снова и снова. «Ты…» — они точно знали, кто он. Только сам Вик не знал. Наконец он неловко вытянул руку вперёд, будто надеясь, что под пальцами окажется не пустота, а стена квартиры. Пальцы сомкнулись, не поймав темноты. Вик сделал первый шаг… тысяча первый шаг… шаг в правильном направлении. Он остановился на берегу озера и взглянул в своё отражение — вода была так спокойна, что стала почти идеальным зеркалом. Тёмные волосы сливались с кронами, глаза, обрисованные тенями, напоминали омуты, резкие черты лица на миг подменились облачком тумана. Вик отпрянул, но потом посмотрел ещё. Он обнаружил, что на голове его возвышаются оленьи рога. Он вытянул руку и рассмотрел, что под кожей мечутся то ли светлячки, то ли звёзды. Он был обёрнут в лес, и лес прорастал сквозь него и вырастал изнутри. Вик улыбнулся. — Зачем я здесь? — спросил он, но тут же исправился: — Почему я здесь. Лес молчал, даже кроны больше не шумели. Тёмная рыба приблизилась к зеркалу воды и смотрела на Вика оттуда, чуть открывая рот, шевеля плавниками. — Потому что я лес, и лес внутри меня, и я лес внутри города. Это моё место. Он засмеялся, и деревья отступили. Вик стоял на крыше, разбегались во все стороны несущие городу дождь облака, пели провода. — Я здесь, потому что я город, у которого лес внутри! — закричал он. И иллюзия рассыпалась, лесной дух, впустивший когда-то на свои земли город, освободился от них, воспарил в дрожащем от дождя воздухе, разжёг новый рассвет, выпустив солнце из ладони. Под его кожей бились и мерцали звёзды. На влажном асфальте остался резной дубовый лист, на миг показалось, что из чёрной глубины поднялась ещё более тёмная тень рыбы, коснулась листа и канула обратно, не найдя лист интересным. Осень дышала городу в лицо. В сквере не росло ни одного дуба.