Питерские сказки

Когда время скользнуло за полночь, обнулилось, превращаясь в новые сутки, он набросил пальто и покинул квартиру, застёгиваясь на ходу. Зов, приходящий к нему каждую осень, и сейчас приглашал дышать звёздами. Городское небо как обычно скрывали тучи. Фонарный свет дробился в лужах, а над отдалёнными районами катилась волна тумана, поднимаясь всё выше и угрожая захлестнуть и его дом, сейчас утыкающийся макушкой в небо. Подняв воротник пальто, он неодобрительно взглянул на серую пелену, которую крыша была не в силах прорвать, и направился вперёд, к парку, спрятавшемуся в темноте. Воздух был колким и холодным, резал лицо, нашёптывал, что скоро лужи спрячутся за тонким стеклом льда. Он слушал, но упрямо продолжал идти, пряча руки в карманах пальто. Без перчаток они быстро мёрзли, но отчего-то это ощущение казалось важным, нужным, необходимым. Будто бы так он доказывал себе, что жив, что действительно движется по дремлющим улицам после полуночи, пока небо затянуто бельмом облаков. *** В парке его настиг ветер, ударил в спину и помчался вперёд, осыпая листву с деревьев. Он остановился у скамьи, над которой тускло светил фонарь, и запрокинул голову. Звёзд не было видно, но они ждали там, за облаками. В черноте, в тишине, далеко-далеко. Проведя холодной ладонью по лицу, он почувствовал, что мелкие капли осели на бровях и ресницах. Он вдохнул эту влагу с собственной кожи. Аллея шла прямо, но он свернул на тропинку, а затем сошёл и с неё, заблудившись среди деревьев, шуршащей листвы, острого запаха влажной земли. Кроны сплетались в вышине с облаками, но отчего-то так небо казалось ближе. Вот-вот ветви сумеют смести с него мусор, и тогда можно будет соприкоснуться взглядом с россыпью сияющих точек. Он шёл, полагаясь лишь на собственное чутьё. Ночь вела его, ветер кружил, разбрасывая осенние краски. *** Над прудом клубился туман. Его белые полупрозрачные языки облизывали замершие кусты, склонившиеся над водой деревья, ползли на берег. Остановившись по колено в тумане, он снова взглянул на небо. Воздух точно изменился на вкус и вовсе не от того, что в нём прибавилось влаги — облака истончились, превратились в едва ощутимую дымку, которую смело проколола одна из звёзд. Он всмотрелся и вдохнул глубже. В лёгких отозвалось, они точно наполнились колкой субстанцией, от которой кровь побежала быстрее. Он вдохнул звёздный свет. Город стоял у него за плечом, укутанный туманом, как шарфом, но не мог помешать — звёздный свет сумел пройти сквозь облачную вуаль. Он сделал ещё один вдох, ещё глубже, стремясь впитать больше. На миг облака скрыли упрямую звезду, и его точно ударили, не дав ощутить вкуса звёздного света. Он вгляделся в небо, выискивая новый просвет, но тут кто-то тронул его за плечо. — Ти… — шёпот слился с шуршанием ветра в листве, — хочешь, я дам тебе вдоволь? Он обернулся, не удивляясь, что кому-то известно его имя. Напротив стоял юноша в светлой рубашке, три верхние пуговицы были расстёгнуты, открывая взгляду круглый амулет с вязью кельтских узоров. Длинные волосы метались за спиной — ветер пытался сплести из них что-то причудливо осеннее. Ти вгляделся в тёмные глаза собеседника и заметил, что в них, прямо по краю радужки, зажигаются и гаснут звёзды. — Облака, — уронил он слово, не возражая, не спрашивая, но приглашая поделиться тайной. — Ах, это, — незнакомец без интереса взглянул на небо. — Пустяк. Ти протянул к нему руку — чтобы коснуться щеки, почувствовать мягкость рубашки или даже провести кончиком пальца по вязи амулета. Незнакомец не позволил, перехватил за запястье и внезапно рывком притянул к себе. — Идём, — заявил он, и возражений он бы не принял. *** Город упал, закружился в тумане, пропал далеко внизу. Они поднялись к облакам, заблудились между туч. Ти показалось, что они идут по аллее, только вместо парка вокруг вздымаются клубы, так похожие на туман. Воздух пах остро, казался солёным и пряным, оглаживал по щеке, заполнял лёгкие, изгоняя память о городе. Ти не смотрел вниз, продолжая идти. Незнакомец увлекал его всё дальше, всё выше, и пальто уже не спасало от холода и ветра. Ти почти не чувствовал рук, однако не останавливался, не просил подождать, не жаловался. В какой-то миг незнакомец вновь притянул его к себе, точно в танце. Заглянул в глаза. — Почти пришли! — прошептал, и губ Ти коснулось тепло. Всё тело незнакомца тоже излучало жар, и Ти успел согреться за те три с половиной секунды, что они замерли, прижавшись друг к другу. Миг — и они сорвались с небес и почти упали, но оказалось, что остановились на влажном песке пляжа. Тёмные волны моря волновались, забегали на берег, плевались пеной. Ти вдохнул воздух и сначала ощутил лишь приморскую пряность, а затем с удивлением распахнул глаза и запрокинул голову, чтобы удостовериться. Над морем не было облаков. Здесь повсюду рассыпались звёзды. Яркие, они отражались в волнах, они казались виноградными гроздьями, они были так близко. Ти не мог насмотреться, не мог надышаться. Звёздный свет заполнил лёгкие, насытил кровь, потёк в нём, напитывая каждую клетку. Незнакомец стоял чуть позади, молча, чтобы не помешать. Ти почувствовал, как согреваются ладони, а минуту спустя ему стало нестерпимо жарко в пальто, несмотря на порывы осеннего ветра, метущего по пляжу песок. Он сбросил верхнюю одежду, не волнуясь о том, что та испачкается, — внутри крепло убеждение, что пальто больше никогда не потребуется. Повернувшись к незнакомцу, Ти провёл ладонью по воротнику рубашки и расстегнул её на три пуговицы, неосознанно повторяя за тем, кто привёл его сюда. И был награждён улыбкой. — Дыши, — посоветовал незнакомец. — Дыши глубже. Не смотри на меня. Ти послушно запрокинул голову вверх, и небо обрушилось, напитало его, стало его частью. Исчезло время, ветер, море и пляж. Когда Ти вновь взглянул на своего проводника, тот показался ему ярче и чётче. Реальнее. Впрочем, всё вокруг приобрело иной объём, стало ощущаться весомым и значимым. Они всё так же стояли на пляже, в темноте, а море кидало на берег листву, водоросли и раковины, ворча, но во всём прибавилось смысла, красоты и жизни. Ти протянул руку, и её приняли. В глазах незнакомца звёзды свивались в галактику. Теперь уже Ти дёрнул на себя, сокращая расстояние до вдоха. Он впился бы в губы, но вместо того они рванулись вверх, обнимая друг друга и обращаясь в порыв ветра. Вместо поцелуя сплелись собственной сутью. — Дыши звёздами, — слышал Ти шёпот, и тот отзывался внутри. — Дыши… Внизу плыл город, которому они оба уже не принадлежали. Над ними выгибалось звёздное небо.