Бог Пустыни

Караван шёл по пустыне медленно. Солнце сильно пекло, обжигая кожу. Он несколько дней вышел из Сунькана, нагруженный золотом и драгоценностями, и направлялся на другую сторону пустыни. Напротив раскинулся оазис, зеленеющий верхушками пальм, и караван направился туда в поисках воды и отдыха. *** Проснувшись от боли в животе, Сокджин зевнул и потянулся, а затем резко поднялся и сел, ощущая мокрую ткань под собой. Ягодицы слипались от густой смазки, которая стекала по бедрам. Господи, течки ему ещё не хватало. Омега встал на ноги и стянул с себя тунику. Обхватил дрожащей рукой свой член и сжал несильно, застонав от накрывшего удовольствия. Голова закружилась от температуры, и Джин лёг обратно на постель, не переставая дрочить. В нос дал запах альфы, смешанный с сильным запахом пота, и омегу выгнуло от сильного возбуждения. Когда дверь в комнату тихо заскрипела и снаружи раздались мужские голоса, Сокджин подорвался с места и вжался спиной в стену за собой, испуганными глазами глядя на альфу перед собой. Тот застыл в дверном проёме, сжав одной рукой дверь, и его ноздри сильно дергались при каждом глубоком вздохе. Мужчина был высоким и худым. Длинные каштановые пряди спадали на лицо, липли к потному лбу, закрывая глаза. Его тело скрывали множество грязных вонючих тряпок. Дерево треснуло под натиском крепкой руки, когда альфа дёрнулся резко вперёд, в два шага добираясь до Джина и вжимая его в стену полностью. Омега вскрикнул, отрываясь ногами от пола, а альфа глухо зарычал на него, сжимая руками влажные ягодицы. Снаружи послышался говор, и кто-то заглянул в дом. Альфа, который лапал Джина в данный момент, опять зарычал, вскинув голову с потемневшим взглядом, и голова в дверном проёме исчезла. Вокруг витало множество горьких альфьих запахов, все они перемешивались друг с другом, подогревая возбуждение омеги. Сокджин дёрнулся, пытаясь вырваться из грубых рук, но мужчина несильно шлепнул его по бедра и принялся снимать с себя одежду. Мозолистая рука сжала маленький член омеги, и тот заскулил от отвращения к собственному телу, которое поддалось ласке. На улице опять послышались крики, но уже перепуганный до смерти. Шепот горячего песка и тихие уверенные шаги. В дверном проёме возник Намджун. Лицо его было искажено злобой, ноздри трепыхались, а глаза спешно темнели от возбуждения, которым пахло в воздухе. Один взмах руки — и альфа исчез под слоем песка, давая возможность рассмотреть худое тело омеги. Джин засмущался, пытаясь схватить с пола тунику, но рука сильно дрожала. В мысли в голове туманились в присутствии этого альфы, Джин не мог перестать дрожать, чувствуя, как смазки становится всё больше и больше. Намджун смотрел на него внимательно, жадно втягивая запах текущей омеги носом и скалясь опасно. Сжимаясь от страха, Джин поджал свои широкие плечи и вздрогнул, когда Бог Пустыни сделал шаг к нему. — Ты хорошо пахнешь,— прошептал мужчина, сверкая взглядом, и Джин сглотнул, когда их ноги соприкоснулись. — Я чувствую, как мой пах тянет. Это из-за тебя. Джин всхлипнул, позволяя альфе вжаться в него полностью своим телом. Горячая кожа соприкоснулась друг с другом, заставляя омегу вздрогнуть, а альфу — возбужденно зарычать куда-то в чужую макушку и клацкнуть зубами, как это делают волки, чтобы подчинить самку. Джин простонал, задирая голову и демонстрируя свою тонкую белую шею с парой родинок под подбородком альфе. Он признаёт его, подчиняется ему, как верная омега. — Я хочу взять тебя, — прошептал Намджун ему куда-то в губы, которые потом сразу же поцеловал жадно, сжимая чужие бёдра. Спустился медленно губами вдоль челюсти, поцеловал тонкое плечо, куснул ключицы и уткнулся носом в шею, где пахло сильнее всего. — Позволь мне это... Джин тихо выдохнул ему в ухо и всхлипнул, цепляясь руками за бицепсы, оплетенные золотым узором татуировки. — Я позволяю. Намджун утробно зарычал, подхватил омегу под тощие ягодицы, заставив того обнять свою шею, и махнул рукой. Они исчезли прочь, оставив засыпанную комнату песком... *** — Ты такой красивый. Джин громко застонал, чувствуя внутри себя три чужих пальца. Осторожно целуя тонкую ключицу, альфа горячо выдохнул в ямку между косточками, куснул сосок и поднялся наверх, заглянув в потемневшие от возбуждения глаза. Тёмные омуты засасывали в себя, не давая выбраться. — Такой влажный и горячий, — Намджун коснулся мокрой дырки своим членом и застонал громко, запрокинув голову назад. Смуглое тело альфы красиво вытянулось, мышцы перекатывались под тонкой потной кожей, которая пахла страстью Прогнувшись в пояснице, омега заскулил и обхватил ногами талию Намджуна. Вынув пальцы, альфа чмокнул Джина в мокрое плечо и улыбнулся, вдыхая чужой нежный запах. — Пожалуйста, — прошептал Джин, оглаживая широкую спину. Намджун медленно двинул бёдрами и вошёл в горячее тело. Член проскользнул вовнутрь, хлюпнув пошло от смазки, и омега вскрикнул, сжимая чужой член внутри себя. Утробно рыкнув в тонкую шею, Намджун толкнулся ещё сильнее, вдавив Джина в кровать. Та жалостливо заскрипела и ударилась спинкой о стену. Джин стонал, сжимая ногами талию альфы, и беспомощно скреб ногтями по мокрой спине. Вцепившись зубами в тонкое плечо, которое пару минут назад он целовал нежно, и зарычал, слизывая красную кровь. Омега вскрикнул, падая на кровать полностью, и расслабился, заливая свой живот семенем. Намджун отстранился от плеча, на котором заалела яркая метка от зубов. Жадно обхватив омегу за талию, Бог Пустыни вжал его в себя, будто хотел слиться с его телом, и кончил вовнутрь жадной дырки. Узел распирал нестерпимо сильно, горячие нежные стенки пульсировали, сжимая его, терлись, заставляя альфу тихо стонать-рычать. Когда узел спал, Намджун выскользнул из обмякшего тела омеги, который уже заснул утомленный после близости.Альфа улыбнулся нежно, касаясь рукой красной щеки. Красная метка на белоснежном плече привлекала взгляд. А нежный запах текущей омеги приобрёл новые нотки. Джин пах по-божественному хорошо. *** На третий день течки в комнату ворвался Тэхен, который сразу же подошёл к кровати и скинул с неё старшего брата. Намджун приоткрыл глаза и тяжело вздохнул. — У нас большие проблемы, — сказал Тэхен, сверкнув недовольным взглядом. Бог Пустыни лениво поднялся, вытянул свою руку из под спящего омеги и взглянул на брата. — Что произошло? Тэхен сложил руки на груди. — Остальные боги прознали про твои отношения с человеком. Юнги призывает тебя к ответу. Так что собирайтесь скорее,— Бог Огня сказал это с некой злобой в голосе, а затем исчез. До Намджуна постепенно доходил смысл сказанных слов. Боги вызывали его. Юнги призывает его к себе немедленно. Они все узнали о Джине. Альфа осторожно коснулся плеча юноши, лежащего рядом, и улыбнулся, когда тот открыл глаза. Сокджин сонно улыбнулся в ответ, вытягиваясь. — Привет. Намджун чмокнул его в нос. — Здравствуй, солнце. Нам следует навестить Дом Богов. Омега распахнул глаза и сел на кровати, прикрывая одеялом своё обнажённое телом с подтеками спермы на животе и бёдрах. Глаза альфы загорелись, он потянулся вперёд, чтобы обнять своего мальчика, но Джин шлепнул его по руке. — Нас же ждут,— с недовольством проговорил он, укутываясь одеялом и ища на полу свою тунику. Намджун тяжело вздохнул, пытаясь унять своё возбуждение, и махнул рукой. На омеге появилась новая красивая туника с чёрным поясом, а на шее появился кулон в виде полумесяца. На пальце блеснуло кольцо, и Джин изумленно распахнул глаза. — Тебе идёт золото,— улыбаясь, проговорил Намджун, поднимаясь с кровати и светя своим идеальным телом. Джин сглотнул и отвернулся, семафоря своими красными щеками и вызывая у альфы приступ смеха. Уже через пару минут они одетые, причесанные стояли перед огромными воротами, ведущими в большой белый дом. Вокруг было светло и пахло свежо — вот как чувствуется небо. Намджун, видя, как его омега нервно перебирает пальцами край туники, взял его за руку и сжал несильно. — Они ничего не посмеют сделать нам,— тихо сказал Бог Пустыни, когда они вошли в дом. Джин закусил губу. — Мне всё равно не по себе. Я боюсь. Альфа поцеловал его руку и улыбнулся. — Я не позволю им сделать тебе плохо. Зал, куда они зашли, был большим и светлым. По обе стороны стояли большие троны, на которых расположились самые настоящие боги. Их было много, все одеты по-разному, правящие в своих землях. Джину стало не по себе. Было чувство, что все они смотрели именно на него своими смеющимися глазами. Были среди них и серьёзные взгляды, такие холодные и суровые. Пока они с Намджуном шли вперёд, омега оглядывался по сторонам, пытаясь понять, кто есть кто. Темноволосая женщина с красными как кровь губами, большими выразительными глазами однозначно являлась Афродитой. А мужчина в чёрных одеждах, от которого веяло сыростью, являлся Анубисом. Они остановились в самом конце рядов перед ещё одним богом. Тот был одет в белую одежду, блондин с хмурым лицом и тёмными глазами. Он сидел выше других богов, словно был главным среди них. Намджун сделал шаг вперёд, прикрывая собой Джина. — Приветсвую Вас,— сказал Бог Пустыни, на что мужчина напротив лишь хмыкнул недовольно. — И ведешь ты себя так, словно ничего не произошло. Намджун выдохнул. — Простите. — Глупо с твоей стороны осознавать содеянное только сейчас,— холодно проговорил бог на троне. — Ты понесешь наказание за это. Он посмотрел на Джина. — А ты о чём думал, когда позволил богу оставить в себе священное семя? Омега посмотрел на него испуганными глазами и прижался к Намджуну ближе. — Тебя не должно это волновать. Я осознаю, что богу не надлежит вступать в близость с человеком, но я хотел этого. И мой ребёнок не станет изгоем среди людей или богов,— проговорил Бог Пустыни грозно, обнимая своего омегу за плечи. — Ты не имеешь права судить меня, Юнги. Ты сам имел связь с человеком! Юнги, который являлся Богом Справедливости, посмотрел на него так, будто понимал своё превосходство. — Я не зачал ему ребёнка. — А мой ребёнок — не ваша забота. — Именно наша. Нам придётся воспитать его как ещё одного бога. Намджун нахмурился. — Я воспитаю его сам! Юнги тяжело вздохнул. — По законам Дома Богов ты отправишься в заточение. Навсегда. Сокджин вцепился в руку альфы и тихо всхлипнул. — Нет, не оставляй меня. Прошу,— слезливо проговорил юноша, сжимая чужую руку. Намджун нежно поцеловал его в висок и обнял за талию. — Тэхен отведёт тебя в долину Нила. Живи там. Никто не найдёт тебя,— прошептал он на ухо Джину. Тот снова всхлипнул, чувствуя, как по лицу текут слёзы, и неохотно отстранился, когда альфа толкнул его от себя. Юнги лишь хмыкнул, взмахнул рукой, и Намджун исчез. А Джин упал на колени, рыдая беззвучно под взглядами сотни богов. *** Тэхен благополучно доставил его в долину Нила, прямо к самому истоку. Неподалёку находился торговый город, и мимо то и дело ходили караваны, но никакого внимания на единственный дом у самой воды они не обращали. Джину было настолько плохо, что сил не было даже пойти помыться. Он просто улегся на кровать и забылся крепким сном. — Идиоты, — беззлобно проговорил Тэхен, укрывая омегу одеялом. — Но племянника я никому не отдам. Не позволю никому забрать его от отца. *** Сокджин жил в этом доме один и уже достаточно долго. Шедшие из города караваны и одинокие странники шли мимо, будто не видели этот дом. Сердце ныло от одиночества, и лишь один Тэхен изредка появлялся у него и приносил странные экзотические фрукты, пытаясь скрасить тоску омеги. Но Джин чувствовал не только одиночество, но и стук маленького сердечка внутри себя. Тогда при разговоре он так и не понял, о каком ребёнке идёт речь, но Тэхен объяснил ему, что в его чреве живёт сын бога. Самого настоящего бога. Малыш был буйным, дергался всё время, доставляя новоиспеченному папе боль. *** Малыш был милым и таким красивым, будто его создала сама Афродита. Белые волосы, гладкая смуглая кожа без единой родинки и тёмные хищные глаза — всё это ребёнок унаследовал от отца, поэтому неудивительно, что он был похож на него. Джин был счастлив и больше не скучал, ведь Чимин, сын Бога Пустыни, был капризным и требовал много внимания. *** Нил высох и начал сходить вниз. Неудивительно. Семнадцать лет прошло как один день. Джин тяжело вздохнул, зашторивая окно. В кровати мирно сопел Чимин, обняв подушку. За эти годы сын Бога Пустыни вырос, возмужал и стал прекрасным омегой, но дар открылся в нем только недавно. Сокджин и сам изумился, когда его сын смог вызвать самую настоящую песчаную бурю. Пусть небольшую, но всё же. Чимин был настоящим красавцем. Джин однажды отправил его в город за продуктами, дак тот вернулся корзиной фруктов и сказал, что альфа из лавки подарил их ему. Джин начал бояться за своего сына, когда тому исполнилось тринадцать. В этом возрасте к Чимину впервые пришёл Юнги. Он просто стоял над спящим омегой и смотрел на него, пока Джин стоял в дверном проеме, замерев от страха. Но Юнги просто приходил к нему и смотрел. Не позволял себе прикасаться, только изучал взглядом тонкие черты лица. И Джин не препятствовал ему, не гнал, боясь, что Бог Справедливости разозлится и отнимет у него сына. *** Чимин поднялся с кровати, шмыгнул в коридор и остановился напротив комнаты отца, прислушиваясь. Судя по сопению, Джин спал крепко, и Чимин проворно выскользнул прочь из дома и направился вперёд в пустыню. Шагая по песочным дюнам, омега оглядывался вокруг в поисках кого-то. Остановился неподалёку от дома и выдохнул. — Я слышу тебя, — произнёс Чимин и улыбнулся, когда перед ним возник низкий образ. Юнги хмуро посмотрел на него и скрестил руки на груди. — Привет. — И тебе привет, полукровка. Чимин надул губы. — Да простит меня твоя мать, богиня Исида, но я тебя ненавижу. Бог Справедливости хмыкнул. — Я тебя тоже, глупая омега. А теперь давай поговорим о твоём отце. Ты же хотел. Чимин тяжело вздохнул, опуская голову. — Папа часто плачет по ночам. Шепчет что-то в подушку. Я просил рассказать мне об отце, но единственное, что смог узнать — это то, что моего отца зовут Намджун и что он Бог Пустыни. А где он, папа не ответил. Закатив глаза, Юнги не спеша пошёл вперёд, почти не соприкасаясь босыми ногами с песком. — Твой отец в заточении. Чимин нагнал его и посмотрел так пронизывающе, что Бог Справедливости снова закатил глаза. — И заточён он там по своей глупости. Он нарушил закон, который запрещает людям вступать в связь с богами, — тихо проговорил мужчина, и омега лишь кивнул. — То есть ты можешь его отпустить? — спросил он, заглядывая своими наивными глазами в чужие, чуть холодные, но такие красивые. — Не всё так легко, малыш. Твой отец останется там до конца своих дней, пока люди не перестанут верить в его существование. Чимин нахмурил брови и остановился. — Значит, ты не отпустишь его? Альфа тоже остановился, но не обернулся, поэтому Чимину осталось буравить взглядом прямую спину. — Я же сказал, — холодно сказал бог. Послышался тяжёлый вздох и шуршание песка. — Мы с отцом не перестанем верить в него. Пусть я никогда не видел его, но я чувствую его. Я люблю своих родителей, хён. Шаги постепенно удалялись, наступила тишина. Оставшись один, Юнги поднял голову к небу и задумался над словами этого несуразного мальчишки. *** Юнги тихо спустился по длинной ровной лестнице и остановился напротив одной из темниц. Там, прижавшись спиной к холодной мокрой стене, сидел Намджун. За эти годы он совсем не поменялся, похудел немного, но это не страшно для бога. — Рад тебя видеть, — в его голосе не слышались нотки злости или недовольства. Действительно рад.— Зачем пришёл? Неужели соскучился? Юнги улыбнулся. — Джин воспитал твоего сына достойно. Намджун напрягся и прильнул к решётке. — Как его зовут? — Чимин. Альфа вздохнул. — Я так хочу увидеть его, Юнги. Ты не представляешь, как мне тяжело. Я скучаю по своей семье. — Ты сам виноват. Нельзя нарушать законы. Бог Пустыни поднял недовольный взгляд на старшего — Самый глупый закон из всех. Юнги тихо хмыкнул. — Которого отныне не существует. Ты свободен. Решётка тихо заскрипела, открываясь. *** Сокджин медленно открыл глаза, чувствуя, как его кто-то обнимает. Перед глазами мелькнула светлая макушка, а затем такое знакомое улыбчивое лицо с милыми ямочками на щеках. Омега не смог сдержать громкого вскрика радости, подскочил резко и вжался в чужие губы своими пухлыми. — Тише, тише, — прошептал Намджун, прижимая худое тело к себе. — Я рядом. Джин заплакал горько, обхватывая мужчину за плечи. — Я так соскучился, я так люблю тебя. Боже, не оставляй меня больше. Наш сын так любит тебя. Альфа улыбнулся. *** Замерев посреди кухни, Чимин внимательно посмотрел на мужчину напротив и нахмурился. — Ты Чимин? — спросил он, и Чимин молча кивнул. — Я не думал, что мой сын будет таким прекрасным. Ты очень красив. Омега на секунду задержал дыхание, смотря на Намджуна распахнутыми от удивления глазами. До него медленно дошло, и он бросился в объятья плохо знакомого ему мужчины. Плевать. Он же его отец, который просидел в темнице семнадцать лет из-за него. Чимин хотел обнять его всю свою жизнь. И сейчас, наконец, он обнимает его, чуть ли не рыдая от счастья. Из комнаты выходит улыбающийся Джин, которого сразу же хватают и вплетают в крепкие семейные объятья. *** Чимин огляделся по сторонам, ловя взглядом привычное хмурое лицо Юнги. Тот стоял неподалёку, сложив руки на груди в ожидании благодарности. — Спасибо тебе, — улыбнулся мальчишка широко, подходя ближе. Лицо Юнги стало приятнее, резкие черты сгладились на более мягкие. — Мне пришлось отменить закон. — Ради моего отца? — Не только, — альфа посмотрел на Чимина с такой нежностью, что тот засмущался и поспешил отвернуться, чтобы не семафорить щеками перед мужчиной. — Есть множество богов, влюблённых в людей. — Кто же? Юнги улыбнулся, почесав затылок, и подошёл ближе. — Например, Тэхен, божество пламени. Или я. Чимин поднял на него свои большие глаза и прижал одну руку к груди. — Ты влюблен в человека?! Судя по тому, как глаза омеги потухли, Юнги сделал что-то не так. — Есть такой человек. Хотя, он не совсем человек. Полукровка, который зацепил меня, который влечёт к себе настолько сильно, что я не могу противиться. Он положил одну руку на тонкое плечо и посмотрел вдаль. — Он стоит рядом со мной и хлопает своими ресничками, как девочка. Чимин пискнул и отскочил назад. Его красное лицо вызвало у Юнги умиление, и он нежно улыбнулся, смотря на омегу. — Ты...ты... — Да, я влюблен в тебя, — сказал Бог Справедливости. Чимин прикрыл красные щёки руками и бросился прочь, сверкая пятками. Юнги лишь тихо рассмеялся, смотря ему вслед. С неба упала звезда и скрылась за горизонтом, где уже начало светлеть. Наступил новый день, который сулил много хорошего.