Бог Пустыни

Джин огляделся вокруг и замер, смотря на высокий купол над головой. Словно маленький кусочек голубого неба над таким же маленьким кусочком песка внизу. В противоположных углах росли пальмы, которые утыкались верхушками в самый потолок. Рядом стоял низкий столик, заставленный мисками с цветными сочными фруктами, сладостями и мясом, от которого ещё шёл пар, кувшин с водой. Джин снова огляделся, будто ища подвох. Он не знал, что произошло в пустыне и как он здесь очутился, но чувство жажды и голода давали о себе знать, скребя в глотке. Рука медленно потянулась к кувшину, дрожащей ладонью обхватила ручку и подняла. Сделав несколько жадных глотков, омега отстранил сосуд от губ и вернул его обратно на стол. Пара тёмных виноградин скрылись в его рте, один кусочек халвы растворился на языке. Мясо было сочным и вкусным. Вода казалась ещё вкуснее, чем на земле. Словно он не ел и не пил очень долго. Сокджин тихо простонал от удовольствия, обтирая руки об набедренную повязку. Сделав ещё пару глотков, он отставил кувшин в сторону и принялся осматривать пустой огромный зал. Помимо песка, пальм и стола здесь были большие стены с чёрными рисунками. Множество разных людей, изображённых с повернутой головой и прямым телом, какие-то знаки и слова на непонятном языке. Джин видел изображённых богов. Для каждого своё место и предназначение. Богиня Бастет с бокалом в руке, глаза которой напоминали взор кошки. Маат с пером в руке. Анубис с головой шакала. Сокджин знал практически всех. Три стены были зарисованны богами, их знаками и людьми, что поклонялись им. А четвёртая... Там был изображён ещё один бог с опущенными вдоль тела руками и в набедренной повязке. Лицо было смазано. Джин осторожно коснулся рукой холодного изображения и вздрогнул от тихих шагов. Большая каменная дверь со скрипом разъехалась, и в зал медленно вошёл тот самый мужчина. Он остановился в нескольких метрах от омеги и скрестил руки на груди. Его глаза блеснули тускло, будто в них тлел маленький огонёк. — Ты?— Сокджин отступил назад, чувствуя, как песок щекочет стопу. — Ты действительно Бог Пустыни? — он указал на практически пустую стену. — Это ты? Мужчина и бровью не повёл, лишь вздохнул глубоко и выдохнул резко. — Как твоё имя? Омега нетерпеливо затеребил край повязки. — Я Сокджин. Что теперь со мной будет? Бог Пустыни на какое-то время задумался, внимательно смотря на юношу напротив. Узкие глаза бегло изучали худое высокое тело омеги, будто пытаясь понять, на что он годится со своим телосложением. Но человеку не место в храме Бога Пустыни, да и в любом другом храме. Мужчина тяжело вздохнул, разворачиваясь молча. — Ты уходишь? Постой, что мне делать?! Бог обернулся на него. — Тебя никто не ждёт на земле? Сокджин кивнул, закусив губу. — Если хочешь, я могу создать для тебя дом прямо в пустыне. Мой жрец поклоняется мне, приносит жертвы и живёт хорошо в одном из оазисов. Распахнув глаза, омега неловко сделал шаг вперёд, но Бог отступил, будто не желал близости с человеком. — Ты не убьешь меня? Тонкие брови чуть ли на лоб не полезли. — Зачем? — А зачем тебе приносят жертвы? Бог хмуро посмотрел на него, а затем резко развернулся. Он, шагая босыми ногами по песку, вышел прочь, и только Джин хотел отозваться об этом божестве не очень хорошо, как вдруг в зал вошёл ещё один мужчина. Он был высоким, в набедренной повязке, и омега готов был поклясться, что волосы этого мужчины горели самым настоящим огнём. Он был оголен по пояс, и его руки были разрисованы красной краской. Смуглое тело было рельефным, а в пупке блестело кольцо. Мужчина внимательно, даже слегка придирчиво осмотрел омегу, а затем широко улыбнулся. — Моё имя Тэхен. И я огненное божество. Сокджин моргнул, пытаясь вникнуть в сказанное мужчиной. — Ты тоже бог? — Конечно. А тот хмурый, который притащил тебя сюда, мой старший брат. Знаешь, он размахнулся, создавая тебе оазис в пустыне. Домину тебе сделал огромную. Хозяйство, и всё остальное, что нужно человеку для жизни. Омега смутился и прижал ладонь к горячей щеке. — Он создал для меня..? Тэхен лишь кивнул, махнул рукой, и большое синее пламя в секунду обхватило их тела, пыхнуло, и они неожиданно оказались в пустыне. Оглядевшись, Джин замер, открыв рот. Напротив находился самый настоящий оазис с высокими зелёными пальмами, на которых росли бананы, неподалёку раскинулось небольшой озеро. Голубое небо отражалось в нем, и от этого вода казалась бирюзовой. Песок не был таким горячим, да и не особо жарко было. Дом действительно был огромным, сделанным из кирпича и с большими прорезями окон. — Всё это создал Бог Пустыни? — омега недоверчиво посмотрел на Тэхена, входя в дом. — Конечно. Он управляет не только песком. Пустыня — это его дом, и всё это принадлежит ему. А люди этого не ценят, нарушают спокойствие, поэтому Намджун и спустился тогда. Ты нарушил его покой. Джин оглядел большую комнату с такой же большой кроватью в углу. Ковёр на полу скрывал каменный холодный пол, а из окна открывался вид на озеро. Омега оглянулся, чтобы сказать божеству огня спасибо, но того уже не было рядом, лишь пепел падал на ковёр на то место, где стоял бог. *** Намджун стоял перед большим зеркалом в своей комнате и смотрел в него. Рисунок комнаты постепенно сменился на другую картинку. Пустыня, несколько пальм, алый закат и голубое озеро. В зеркале было видно, как Сокджин стоит на берегу, смотря на воду недоверчиво, а затем стягивает с себя набедренную повязку и осторожно опускается вниз. Остановившись в воде по пояс, омега ведёт по водной глади рукой, пуская мелкие волны, а затем широко улыбается. У Намджуна сердце щемит от такой счастливой улыбки. Он никогда не видел, чтобы люди улыбались так из-за ничего. Вода — это же просто вода. Пускай в пустыне она и редка, но от неё и нет толка здесь. Люди бредут через пустыню со своей водой, и не радуются ей, будто она какое-то сокровище. А этот человеческий омега ведёт себя так, будто столь много воды сразу никогда не видел. Он красивый. Намджун смотрит на его лучезарное лицо и пухлые губы. Он точно человек? Быть может, он из рода самой Афродиты? У мальчишки красивое тело. Тонкое и стройное, со смуглой кожей и без волос. Самый настоящий омега. Намджун смотрит внимательно, отмечает каждую деталь на чужом теле, чувствуя, как в паху теплеет. В зал не спеша входит Тэхен и начинает смеяться, увидев, чем занят его брат. — Ты серьёзно? — он тыкает пальцем в зеркало, в котором видно Джина, и не перестаёт улыбаться похабно своей квадратной улыбкой. — Подсматриваешь? Хм, а у него неплохое тело. Намджун сопит зло, машет рукой, и картинка пропадает. В зеркале остаётся отражение зала и самих богов. Младший всё ещё продолжает улыбаться, на что старший тихо рычит. — Я же просил тебя стучаться, прежде чем входить. Тэхен скрещивает руки на груди. — Я вообще-то ждал благодарности за то, что я твоего мальчишку вниз спустил. Радуется как ребёнок там. — Спасибо, — язвит Бог Пустыни, на что брат ему улыбается. — Да не веди себя так. Лучше присматривай за ним хорошо. Из города сегодня караван вышел, авось на него натолкнутся. Мало ли. Намджун смотрит на него с секунду серьёзно, а затем взмахивает рукой и исчезает, оставляя на месте себя песчинки жёлтого песка, которые медленно падают на пол. Тэхен лишь пожимает плечами, повторяет жест и исчезает вслед за братом. *** Джин медленно выбирается из воды и ложится на песок. Мелкие песчинки сразу же начинают липнуть к мокрому телу, цепляются за волосы. Уже стемнело, но не холодно. Это место будто находится под невидимым куполом, который оберегает от жары и холода. Только выйди за его пределы, и твоё тело тут же замерзнет или покраснеет, а затем сильно загорит. Маленькие капли воды стекают вдоль тела и падают на тёплый песок. Тёмное небо с россыпью маленьких звёзд раскидывается перед глазами, а тонкий полумесяц ютится в углу неба. Позади слышатся шаги, и омега резко дёргается назад. Сам Бог Пустыни стоит перед ним и глядит с интересом на его нагое тело. Джин краснеет, хватает с песка свою повязку и прикрывается. — Я...я...— слов подходящих не находится, и омега, испытывая сильное смущение с вперемешку с растерянностью, юркает в дом, забыв закрыть за собой дверь. Там он дрожащими руками надевает на себя вещь, а затем идёт обратно. Бог Пустыни сидит к нему спиной, сгорбившись. Сокджин неуверенно подходит ближе, переминаясь с ноги на ногу, и мужчина поворачивается на него. Смотрит на омегу своими красивыми глазами. — Извини. Я не хотел тебя смутить,— говорит мужчина тихо, оборачиваясь обратно к озеру. Ветер слабо колыхнул воды, подняв рябь. — Ничего, —Джин улыбнулся, смотря на сгорбленную спину, и сел рядом с мужчиной на песок. Профиль бога, облитый лунным светом, казался ещё красивее. — Почему я здесь? Ты мог просто отпустить меня, но ты сделал мне дом здесь. Создал для меня оазис. Зачем? Намджун тяжело вздохнул, прикрывая глаза. — Здесь никого нет. Выгнув бровь, Джин внимательно посмотрел на опущенные уголки губ Бога Пустыни. — Тебе одиноко? — Да, компания из змей не так уж и хороша, знаешь ли. — У тебя же есть брат,— вспомнил юноша, улыбнувшись. — Наверху ему тоже одиноко, поэтому он всё время проводит на земле с сыном моего жреца,— Намджун обернулся на него, и взгляд его совсем потух. — Он влюблён в этого человека, и всё время рядом с ним. Я одинок среди этой пустыни. Сокджин вздохнул, уложив подбородок на колени. Действительно, в пустыне никто не будет жить, если, конечно, не боится сгореть на солнце, высохнуть без воды или оказаться под завалами песка после бури. Пустыня от слова пустота. Человек, ушедший сюда ото всех, будет, скорее всего, кочевником, который не желает видеться с людьми. Омеге всегда казалось, что пустыня убивает, уничтожает всё живое на своём пути, но сейчас, смотря на маленькие зелёные травинки с капельками росы на самом кончике, которые пробиваются между песчинками, он осознаёт, что пустыня тоже может дать жизнь. Пусть не всем, но может. — Ты шёл в Сунькан?— неожиданно спросил Намджун, и омега понял, что задумался очень сильно по поводу одиночества здесь. — Сунькан? Город на том конце пустыни? — Джин махнул рукой вперёд, туда, где в нескольких десятках миль расположился указанный город. — Да,— божество улыбнулся, опуская ноги в воду по щиколотки. Озеро было тёплым даже ночью. — Достаточно богатый город. Каждый лунный цикл караваны везут оттуда золото и драгоценные камни. Когда они шумят, я их убиваю. Вздрогнув, омега посмотрел на него испуганно. Бог, заметив испуг в чужих глазах, снова улыбнулся. — Хотя, последнего человека, не считая тех двух вчера, я убил несколько лун назад. Тишину без повода нарушать нельзя, а идущие караваны сильно шумят. Ты даже не представляешь, сколько под этим песком скрыто сокровищ,— Намджун легко дёрнул рукой, разгоняя песок, из из под него наверх показалось что-то блестящее. Это нечто легло в руку бога, и тот подул. Песчинки разлетелись в стороны, и стало понятно, о чем говорил Бог Пустыни. Перстень. Большой золотой перстень с красным камнем. Скорее всего, перстень мужской. Намджун подал украшение в руку мужчине, гордо вскинув подбородок. — Это очень дорогой перстень.Он золотой, — проговорил Джин, смотря, как драгоценный камень блестит в свете месяца. — Тогда забирай. Для меня это безделушка. Джин нахмурился. — Я не могу его принять. Мне без надобности. Божество лишь пожало плечами, махнуло рукой, и песок, собравшись в небольшой буранчик, подхватил перстень с чужой ладони и скрыл под слоем песка. Тяжело вздохнув, Сокджин посмотрел на спокойное озеро. Солнце забрало за собой розовую полоску с горизонта, и тёмное небесное покрывало обхватило небо от края до края, укрыв собой всю землю. — Почему ты шёл в Сунькан? Омега посмотрел на Намджуна. — Моя семья умерла, а мой дом отобрали. Я искал новую жизнь. Бог смотрел вперёд, но его глаза косились изредка на юношу рядом. — Я не буду держать здесь тебя. Если хочешь, то оставайся. Бури будут обходить стороной это место, здесь никогда не будет жарко. — Тебе действительно так одиноко? — Джин наклонился, чтобы зачерпнуть воды и умыть лицо. Он чувствовал на затылке чужой взгляд. — Очень. Сокджин шумно вздохнул, прижимая колени к груди и кладя подбородок на них. Спать хотелось дико, и он на секундочку прикрыл глаза. Тёплый ветер обдувал лицо, перебирая тёмные пряди волос. Омега тихонько засопел, и Намджун наклонился ближе к нему, прислушиваясь к тихому дыханию. Он действительно уснул, и его спина была подозрительно прямой и напряжённой. Неужели этот мальчишка привык спать стоя? Намджун осторожно поднял на руки спящего юношу и направился к дому. Он бы мог запросто поднять омегу в воздух при помощи своих сил, но хотел больше касаться его. Омега был лёгким, тёплым и милым. Бог смотрел на умиротворенное лицо и улыбался так широко, что краешки губ почти доставали до ушей. Завозившись, Джин удобнее устроился в крепких руках и выдохнул в ямку меж ключиц, заставив альфу вздрогнуть. В груди теплело от переполняющей нежности, и Намджун уложил омегу на постель, укрыл одеялом и тихо отстранился. Начал уходить, но замер в дверном проёме, когда мальчишка снова завозился, обняв подушку. Бог махнул рукой и растворился в предрассветных сумерках. *** Сокджин вздрогнул и резко открыл глаза. В комнате слышались шаги, шипение чего-то и тихое постукивание. Омега сел и увидел напротив себя Намджуна, который жарил мясо на красных раскалённых углях. Вместо привычной набедренной повязки на нём была надета туника, обвязанная на поясе золотым ремешком. Омега посмотрел на себя, обнажённого до пояса, и засмущался, почувствовав себя голым. Улыбнувшись, Намджун махнул рукой и в воздухе возникла ещё одна туника белого цвета, только без ремня. Джин неуверенно коснулся светлой ткани, и туника упала ему на руки. — Я вспомнил, что люди должны есть, — тихо начал бог, смотря, как омега сначала натягивает на себя тунику, а затем снимает повязку и откладывает её в сторону. — Боги питаются верой людей. А как готовят мясо я видел у жреца. Смущённо улыбнувшись, Сокджин взялся за мясо. То таяло во рту, будто снег, и было безумно вкусным. Горчило немного от обилия специй. Намджун смотрел на него внимательно, ловя каждое изменение на лице, и тоже улыбался. — Ты милый,— неожиданно проговорил мужчина, и Джин едва не подавился. Замер с распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Намджун, судя по красному лицу, засмущался ещё сильнее и исчез, оставив от себя горку песочка. Сокджин проглотил пережеванное мясо и приложил ладонь к горячей щеке. В груди неимоверно сильно стучало сердце, и рёбра под его натиском едва ли не ломались. *** — Я идиот,— зло говорит омега в который раз, смотря в окно. Уже начинает темнеть, солнце закатывается за горизонт неожиданно быстро. День прошёл, а Намджун так и не вернулся. Он обиделся? Джин отдернул себя от этой мысли, дав себе несильную пощечину. В голове появилась картинка, на которой был изображён смущенный бог. Боже, он выглядел таким растерянным и милым, что омега позволил себе улыбнуться. Он никогда не видел таких красивых и заботливых альф. Ложась спать, Джин надеялся увидеть Бога утром. Но тот снова не появился, но вместо него на полу появилась большая чашка с фруктами. Он не пришёл на следующий день, потом прошёл ещё один в одиночестве. Сокджин, сидя у озера, решился заговорить первым. — Тебе не следовало смущаться своих слов,— неуверенно начинает он, вдыхая тёплый воздух носом. — Нет ничего страшного в сказанном тобой. Ты тоже милый. Но в ответ тишина. Джин закусывает губу, смотря на небо. Ему тоскливо, в груди дыра от одиночества. — Я просто не хочу оставаться один. Мне тоже одиноко, Намджун. Но Бог молчит. Омега ерошит волосы, поднимается с песка и уходит в дом, надеясь уснуть. Сон у него беспокойный, тяжёлый, и больше похож на кошмар. *** Намджун прижимается лбом к холодной поверхности зеркала, в котором виден Джин, сидящий на берегу озера. — Я просто не хочу оставаться один. Мне тоже одиноко, Намджун. Тихо рыча, мужчина сцепляет зубы и сопит громко. Его сердце готово выскочить из груди прочь. Он не должен вести себя так. Он же Бог Пустыни! Беспощадный и злобный, убивающий людей! Просто сделал милому омеге комплимент и сбежал, как маленький ребёнок. Намджун сам не знал почему. Он сказал, а тело его среагировало странно и оказалось дома Да что за чертовщина?! — Я то же самое чувствую к Чонгуку,— раздаётся за спиной, и Намджун резко оборачивается. — Я же просил тебя стучаться,— в который раз произносит альфа, и младший смеётся тихо. — Не злись ты так на себя. Тебе он понравился, вот ты и сказал ему это. Бог Пустыни сложил руки на груди и недовольно посмотрел на брата. — Следил за нами? Тэхен ухмыльнулся. — Мимо проходил. Намджун обернулся обратно к зеркалу и, увидев спящего омегу, тяжело вздохнул. — Отношения между людьми и богами запрещены. И мы оба это знаем. — И нам обоим плевать,— Тэхен сделал несколько шагов вперёд и поравнялся со старшим. Намджун покосился на него.— Я люблю Чонгука и готов быть с ним. Он — мой омега. А тебе понравился он, — Бог Огня указал на зеркало,— значит он твой. Ты же почувствовал его, да? Альфа медленно прикрыл глаза. Что он ощутил, когда впервые увидел этого омегу? Непременно это был интерес. Мальчишка был слабым и не было понятно, как он выжил в пустыне. А ещё такой сладкий запах, что у него аж пальцы на ногах поджались от удовольствия. У него были романы с непримечательными богинями, но те не задерживались рядом с ним и уходили. Бросали его. Из-за недоверия он долгое время пробыл в одиночестве, общаясь лишь с братом и несколькими богами, и вскоре ему попался этот омега. Намджун нежно улыбнулся и открыл глаза. — Он мой. Тэхен на это лишь хмыкнул и подпер голову рукой. — Забавно. Такое ощущение, будто я старше тебя и учу, как нужно относиться к омегам. Рассмеявшись, Бог Огня отскочил в сторону, чтобы не получить по макушке, и скрылся за дверью. *** Следующим вечером Намджун сидел на берегу озера. Увидев его, Джин замер, смотря на чужую спину, а затем неуверенно подошёл и сел рядом. Смотря на спокойную воду, Бог Пустыни кусал губу, выдавая своё переживание, и омега улыбнулся. — Я рад, что ты вернулся. Альфа тяжело вздохнул, смотря на Джина неуверенным взглядом. Ну же, ты же Бог! Управляешь жадной горячей пустыней, а сейчас не можешь справиться со своим волнением! — Я почувствовал что-то тогда. Брат сказал, что так возникают чувства к омегам. Мне кажется, что ты мой. — Оу. Джин засмущался сильно, кровь прилипла к лицу. Он заерзал на песке, не зная, куда деть свои руки. Он тоже чувствовал это. Господи, он тоже чувствовал, как от запаха этого альфы внутри всё чешется и зудит, будто его жгут изнутри. — Я тоже чувствую, что ты мой альфа, — красный, как маков цвет, произнёс Сокджин, прикрывая лицо ладонями. Намджун нежно улыбнулся, кладя руку на хрупкое на первый взгляд плечо и легко сжимая. — Тогда позволь мне заботиться о тебе. Я хочу чувствовать, что нужен тебе. — А я тебе, — не отрываясь от ладоней произнёс омега. Намджун наклонился к нему ближе и быстро чмокнул в щеку. Так же люди делают? Целуются в губы и щёки? Джин тихо пискнул в ответ, но рук от лица всё равно не убрал.