Незрячесть открывшая глаза

Сегодняшней ночью Азирафаэлю приснился настоящий кошмар. Следуя его фабуле, он потерял Кроули, точнее демон сам решил добровольно потеряться где-нибудь подальше от него, лишь бы избавиться от этой непомерно тяжкой ноши в виде слепого беспомощного ангела с привычками гедониста. Во сне Азирафаэля Кроули сказал ему, что тот ему наскучил, да и вообще ему нет дела до какого-то там искалеченного судьбой дружка, которого даже и другом сложно назвать, так, просто знакомый, коллега, заклятый враг, в конце концов. В своём кошмаре Азирафаэль рыдал и задыхался от боли и холода, взмостившихся в клетке его ребер. Было страшно, неприятно, отвратительно и зябко, хотелось в эту самую минуту сгинуть в бездну, просто исчезнуть, умереть во всех смыслах, потому что его доверие было разбито и попрано, его любовь лопнула, точно воздушный шарик, все его мечты и надежды на светлое прекрасное будущее с любимым с треском обрушились во тьму. Единственное, что у него осталось, так это мрак, проникающий в его нутро, всасывающийся в рот, вливающийся в ноздри, в уши, впитывающийся в крохотные поры, покрывая трупным холодком безысходности все его тело снаружи и изнутри, он захлебывался в этом расплавленном чугуне, в этой мерзкой вязкой жиже, он превращался в ничто, расщепляясь на разреженные друг от друга атомы, распространяющиеся по всему миру.  - Нет! Не-е-е-нт! О, Боже мой! О, Господи! - Азирафаэль пробудился в ознобном поту под утро с дикими криками ужаса.  - Азирафаэль, что случилось? Я здесь, я с тобой, все хорошо, - оробело и тихо залепетал Кроули, прижав ангела ближе к себе и развернув его так, чтобы они могли (частично) смотреть друг другу в глаза, когда между их лицами оставались ничтожные сантиметры. Азирафаэль решил, что он все ещё спит. Он лицезрел в самом высоком качестве то, как пара золотых сфер, в которых плясали все виды адских огней, с испугом и настороженностью смотрели на него неотрывно и удивленно.  - Ангел… Твои глаза… - лицо демона вдруг странно вытянулось, рот открылся в замешательстве и некотором шоке, некогда смеженные от ночной расслабленности веки раскрылись до предела и обнажили глаза, которые полностью затопила радужка цвета раскаленного солнца. Сейчас очи ангела в игривом приглушенном сиянии восхода были совсем нормальные, серые, такие привычные и непривычные для Кроули одновременно. Эти любимые, тёплые глаза цвета пушистых сердитых тучек, предвещающих долгожданный живительный дождь во время засухи, это глаза цвета податливого галлия, плавящегося в руках от одного только контакта с человеческой кожей, это глаза, исполненные извечным восторгом и одаренные сугубо ангельской искрой добродетельной, богоугодной любви ко всему живому.  - Кроули… - испуганно прошептал Азирафаэль, часто моргая и фокусируя внезапно зрячий взгляд на лице своего демона. - Кажется, я… - Ты видишь! - радостно захохотал Кроули, резко подрываясь и усаживаясь на кровать. - Ты видишь, мать твою! Ангел ещё ни разу не видел столько счастья в его глазах, столько безразмерного удовольствия и всеобъемлющей радости. Он с чувством схватил Азирафаэля за щеки и стал заглядывать прямо в глубину его прозрачных радужек-чешуек, лучезарно улыбаясь. Азирафаэль лишь неверяще хлопал ресницами, даже не стараясь сдерживать хлынувшие потоками по щекам слезы.  - Твои глаза, они снова зрячие, Азирафаэль! Ты понимаешь, что это значит? Ты теперь можешь нормально читать свои книги, ты увидишь своих любимых уток, черт, да я могу прямо сейчас тебя отвести в парк! О, мой Б… - демон осекся, а после махнул рукой - Бог! Кем бы Ты ни был, кто это сделал, спасибо Тебе! - голос Кроули взволнованно дрожал, впрочем как и его скулы, сжимающиеся губы, тёплые длинные пальцы, уставшая от вечных душевных терзаний грудь, стомленная болью, той самой, которую демон сдерживал внутри себя на протяжении пяти лет.

Сейчас он тоже плакал, улыбался, целовал тонкие, точно веленевый пергамент, веки Азирафаэля, благодаря Господа за этот шанс, обрести любовь, живую, чистую, незабвенную. Азирафаэль смотрел на Кроули через тонкую прозрачную завесу собственных слез, пребывая в состоянии ступора и отрешенно наблюдая за эмоциями, молниеносно сменяющимися на лице демона. Всё эти родные изломы губ, маленькие, едва видимые поры, морщинки у глаз, похожие на крохотные трещинки в сухой земле, все эти милые изгибы, черты, градации оттенков кожи, родинки, всего этого даже и представить не мог себе ангел, не мог даже подумать о том, что сможет когда-нибудь вот так близко и беспрепятственно рассматривать его лицо, находить в нем едва заметные прекрасные изъяны, ставшие машинально для сердца ангела ценными достоинствами, украшающими лицо Кроули.  - О, Кроули, милый Кроули, ты такой красивый… - отстраненно прошептал Азирафаэль, даже не чувствуя того, как хрустальные следы от слез, точно покрытые льдом, прозрачные тропинки, ведут путь своего следования до самых содрогающихся губ.

В мгновение чудная мысль вспыхнула в мятежной рыжей голове Кроули, точно электрическая искра, прошедшая по оголенному проводу. Прозрачное золото подсолнечного масла утопило в своем магическом блеске все белковое пространство глаз.  - Собирайся, мы сегодня же посетим Ниагарский водопад, затем поедем в Венецию, после я покажу тебе мраморную Чиллийскую пещеру, о, ангел, ты не представляешь, какие там виды! Я покажу тебе северное сияние в Исландии, а потом мы улетим на Мальдивы на остров Ваадху, это просто потрясающие место, ты даже не представляешь… - дыхание Кроули сперлось от волнения, его душа трепетала от небывалого всевластительства энтузиазма и воодушевления, что взгромоздились на него, демон был настолько взбудоражен и разгорячен, что готов был бесконечно перечислять разнообразные уголки мира, которые бы он хотел показать Азирафаэлю, но его вдруг остановила чья-то безмерно ласковая ладонь, нежно упавшая на его неспокойную дрожащую руку.

Ангел чувственно, но субтильно приложил уста к тыльной стороне ладони демона, мазнув мокрыми от слез губами по длинным фалангам, после заглядывая в ошарашенные золотые глаза с явным вожделением и просто выходящей за рамки возможного влюблённостью, которую в данный момент можно охарактеризовать, как Эрос, влившийся в Агапе.  - Я бы предпочёл сначала познать прелесть твоих видов, а уж потом и все остальное, - Азирафаэль придвинулся ближе к демону и совсем целомудренно и младенчески-невинно поцеловал того в губы, отчего едва сдерживающий свое безумие Кроули глухо зарычал, озверело повалив ангела на кровать и нависнув над ним.

Дьявольски жаркие и дурманящие губы лобзали все, что только было возможно, алчно и ненасыщаемо поглощая вкус этой нежной сладкой кожи, стараясь как можно больше впитать в себя аромат этого благовонного ладана, которым эфирно мироточило ангельское тело, несдержанно покусывая самые соблазнительные участки, где плоть была наитончайшая, точно натянутый до предела капрон, слизывая этот сквозящий сквозь шелковую кожу дух боли, совокупленный с неземным, блаженным, но абсолютно безгреховным удовольствием, ведь любовь - это не порок, чистая, незапятнанная, возвышающая души любовь!  - С-стой! Стой! - превозмогая себя Кроули оторвался от пьянящих нектарных губ, что будто бы влились в его иссохшиеся и обжигающие, подобно двум металлам друг в друга, образуя тем самым единый и совершенный сплав. - Я должен предупредить тебя, что если мы сейчас не остановимся, то потом будет поздно. У тебя ещё есть шанс отказаться, ангел. - Азирафаэль блудливо вильнул бёдрами, потираясь о Кроули. - Я серьезно. Секс с демоном опасен. Я могу причинить тебе вред, - Кроули дышал осторожно, с периодичностью одного вдоха и последующим за ним интервалом непроизвольной задержки дыхания.

Буря страсти и похоти с новой силой обуяла бедного демона, когда этот бесстыдный беловолосый искуситель над ним порочно улыбнулся и с оттяжкой закусил свою нижнюю губу, при этом все же заливаясь стеснительным румянцем, не изменяя таким образом своей ангельской природе. Он собственнически притянул к себе своего рыжеволосого любовника за шею и на ухо прошептал, как можно более невозмутимо:  - Я хочу видеть, как ты берёшь меня прямо на этой кровати.

Кроули был в шоке, что скорее является эвфемизмом для более точно определяющего эту ситуацию выражения: «Кроули был в ах*е!» - этим все и сказывалось. Он и подумать не мог, что однажды, через столько лет этого мучительного броманса, зависшего в заскорузлой стагнации, они будут вот так вот лежать в одной постели отнюдь не с целью поспать, обоюдно желающие друг друга, сладострастно касающиеся друг друга, такие открытые, готовые ко всему, неистово желающие просто любить и быть любимыми. Он и поверить не мог, что его невинный Азирафаэль говорил ему "такое", потираясь горячей эрекцией о его пылающее огнём похоти и желания естество.

Это было что-то трансцендентное, невозможное, неподвластное осмысленности и здравости. Это чувство прогоняющейся по венам крови, стучащей в висках, приливающей к члену, лицу, рукам, бурлящей и клокочущей, живой, они въедались в демона, словно черный яд скорпиона.                                      Ангел издал бессовестный нутряной стон, когда влажные от бесконечных поцелуев губы припали к подрагивающему, беззащитному и такому уязвимому месту, как шея. Демон выцеловывал и лизал кадык, оставляя едва заметные метки, оцарапывая острым клыком нежное местечко за ухом, слепо шаря своими руками почти по-животному грубо и остервенело по всему этому извивающемуся пышному телу, мягкому, точно пуховая перина.  - Подожди… подожди… - распаленно выдохнул демон, отрываясь от столь желанной шеи и расфокусированно, но с притязанием на проницательность заглядывая ангелу в потемневшие от похоти глаза. - Ты девственник?                                      Азирафаэль опешил и мгновенно отрезвился, отводя смущенный взгляд в потолок.  - Нуу, вообще-то… - ангел сконфуженно замялся, совершенно не представляя, куда себя деть, замерев, придавленный костлявым телом Кроули и ощущающий на себе напряжённый, испытующий взор.  - Что? - демон отпрыгнул от Азирафаэля, как от огня, округляя золотые свои глаза.  - Мне… мне было просто любопытно, Кроули, я и не знал тогда, что ты что-то ко мне чувствуешь, а на Земле все только об этом и говорили! - панически-спешно попытался оправдаться, взятый врасплох ангел, вскакивая вслед за своим демоном.  - Я шесть тысяч лет бегаю за ним, из кожи вон лезу, чтобы доказать ему, как он мне небезразличен, а он и за моей спиной... с каким-то…человеческим куском! - сейчас Кроули был поистине зол, голос его скрывался на истерические нотки.

Самодовольный ангел даже удосужился оскорбиться оным тоном демона, презрительно искривляя свои очерченные губки и поднимая вздернутый носик в выражении презрения.  - Как будто бы ты был вечно верен своей любви ко мне и ни разу не с кем не совокупился!  - Я демон, мне можно! - от этого неприязненного тона Азирафаэля, у Кроули все похолодело и он несколько смягчился в интонации.

Сегодня такой прекрасный день, сегодня свершилось великое чудо, его любимый, родной ангел обрёл зрение, они оба признались друг другу в желании заняться любовью, а они тратят этот драгоценный момент на пустые и бессмысленные ссоры.  - А мне значит нельзя, потому что я ангел? - пуще прежнего обиделся Азирафаэль.  - Ты воплощение целомудрия и чистоты.  - Нет, Кроули, это твоё внутреннее представление обо мне! Я совсем другой! И если тебя что-то не устраивает, то я могу уйти! - ангел пытался скрыть своих предательски проступивших слез.

Он даже и не думал, что Кроули может его не принять из-за такого пустяка, и это горькое осознание огорчало его и обижало.                                      Демона зло брало, ведь все это время он оставался девственником, но просто не мог под авторитарным влиянием натуры своей дьявольской над ним же самим признаться в этом Азирафаэлю. Его жутко коробил тот факт, что он так бережно хранил для него себя, а тот так преступно отдался другому. Демон сел на край кровати спиной к ангелу, опустив босые ноги на тёплый пол.                                      - Да, у меня было много любовников, столько, сколько тебе и не снилось, сколько не покажут в самых извращенных порнофильмах с оргиями! Я каждый день трахал по несколько за раз, да у меня из постели не вылазили шлюхи! Но больше всего мне нравилось чпокать нежных белокурых мальчиков, внешне напоминающих ангелов! - демон пытался придать своей речи как можно больше напускной уверенности, что абсолютно не срабатывало, так как ангел, сразу же определивший ложь, приблизился к нему со спины и мягко положил свою ладонь ему на вздрогнувшее плечо.                                      - У тебя ведь никого не было. Неужели ты чище меня?                                      - Что? - Кроули повернул на ангела свой деланно возмущенный взгляд - Как ты с-с-смеешь упрекать меня во лжи? Я демон, и у меня был секс, много секса! Да я, чтоб ты знал, просто бог секса!                                      - Точно, девственник. - заключил полностью удостоверившийся ангел - Что за ирония? Порочный ангел и невинный демон.                                      Давящая невозможная тоска и тишина повисли над их головами, Кроули повёл плечом, чтобы скинуть с себя ангельскую ладонь. Он заливался краской, совершенно не зная, что ему ответить, как поступить. Ему до безумия хотелось снова уложить своего сладкого ангела на лопатки и ласкать до потери сознания, но зачатки дьявольской гордости, коренившиеся в нем, не давали ему позволения этого сделать.                                      Азирафаэль со спины обхватил того за шею, вопреки упрямым взбрыкиваниям демона, уткнувшись носом в его огненную макушку.                                      - Хочу, чтоб ты знал. Это было давно, кажется, был век девятнадцатый. У меня на тот момент был чисто научный интерес... Хотелось узнать, почему люди так сходят с ума по этому незатейливому действию. Это случилось ещё до моего последнего развоплощения. То есть на самом деле моё тело девственно-чисто, но душа имеет некие воспоминания об этом, если так можно выразиться. Я не знал никого, кто мог бы вызывать у меня такие же чувства, как ты, милый. Прости, что был так груб.                                      - Тебе понравилось? - после этих слов демон значительно смягчился и перестал вести плечами в попытке избавиться от настойчивых объятий ангела.                                      - Понравилось что? - Азирафаэль недоуменно вскинул бровь, когда лицо Кроули повернулось к нему.                                      - Ангел, не тупи. Я спросил у тебя, понравился ли тебе секс с человеком? - демон раздражённо рыкнул.                                      - Признаться, я был несколько разочарован. Я думаю, любой секс переоценен. - честно признался Азирафаэль, пронзительно пискнув, когда его агрессивно повалили на кровать.                                      - Сейчас я докажу тебе обратное. - Кроули был на взводе, нависая над своим ангелом и хищным изголодавшимся взглядом рассматривая распростертое под ним тело.                                      - Ты же девственник. - насмешливо напомнил Азирафаэль.                                      - Я демон, похоть и гормоны бегут у меня по венам вместо крови в виде предэякулята. - вертикальные зрачки разрастались в его глазах, подобно язвам.                                      - Как это отвратительно. - хихикнул ангел, утягивая Кроули в жаркий водоворот поцелуя.                                      Азирафаэль был счастлив любоваться этим прекрасным лицом, заглядывать в эти жёлтые лукавые глаза, смотреть на то, как пламенно-алые волосы растрепываются и спутываются от бесконечных резких движений шебутной головы, вспыхивая в свете солнечных лучей подобно языкам огня. Он был так счастлив наконец-то видеть, ощущать, слышать и чувствовать Кроули одновременно, целовать его, а после нескончаемо долго следить за тем, как его губы дрожат от возбуждения, блестящие от ангельской прозрачной слюны.                                      Демон был настойчив, активен, но так запредельно нежен, что из каждого своего движения и прикосновения он пытался выжать максимальное удовольствие для Азирафаэля, cцеловывая каждый сладостный стон с его сладчайших, точно нуга, губ. Он так долго сдерживался, так яростно сдавливал в себе все чувства, что сейчас уже просто не мог остановиться, и скажи в этот момент Азирафаэль, что он переспал с каждым человеком на этой планете, Кроули бы не прекратил ласкать это разгоряченное, такое сливочное тело, настолько сладкое, что казалось, что оно полностью обмазано клубничным сиропом. Он дрожащими руками раздевал своего ангела, нервно расстегивая пуговицы, подавляя в себе чудовищное желание разорвать эти тряпки в клочья, ограничиваясь и несколько усмиряя пыл только, чтобы не напугать своей несдержанностью Азирафаэля, контролируя себя настолько, насколько это возможно. Но даже у демона нервы не железные.

Ангел так горячо и похотливо стонал, что даже евнух бы возбудился каким-нибудь фантастическим образом, ведь ангельские стоны столь сладостны и блаженны для слуха, что услышь их обычный человек, непременно бы умер от остановки сердца из-за необъятной эйфории, охватившей душу и тело.

Кроули нависал над расхристанным телом Азирафаэля уже полностью нагой и загорелый, и с упоением созерцая прелесть ангельской груди. Она была небесно-светлая, безволосая, нежная, атласная на ощупь и матовая на вид. Бледно-розовые нетронутые соски окаймляли мягкие, едва заметные уплотнения, схожие с крохотными женскими молочным железами нулевого размера. Округлый и бархатный белый животик был постыдно втянут ангелом, ведь он стеснялся своей восхитительной полноты, особенно перед Кроули. Демон нахмурился и серьёзно заглянул раскрасневшемуся ангелу в глаза.                                      - Ты что делаешь?                                      - Ты о чем, милый? - смущённо прошептал Азирафаэль, утягивая своего демона в новый омут поцелуя, дабы отвлечь того от нежелательной для него темы.

Но Кроули стоял на своём.                                      - Зачем ты втягиваешь живот? - демон отстранился от ангела, пытливо смотря на него.                                      - Я вовсе ничего не втягиваю. - лжет краснеющий ангел, от волнения ещё сильнее сжимаясь и втягиваясь.                                      - Ты думаешь, я не знаю, как ты выглядишь? Перестань это делать.

Азирафаэль покорно расслабляется и Кроули расплывается в довольной улыбке умиления.                                      - Я хочу тебя всего. - заведенно рычит демон, оглаживая мякоть округлого животика, сминая сытые бока, припадая губами к выпуклым розовым соскам, оттягивая их, посасывая, несильно прикусывая, зализывая, поглаживая руками, пощипывая, оставляя на них обилие горячей слюны.

Ангел несдержанно извивается и гортанно стонет, комкая чёрные шёлковые простыни, покрываясь влажной испариной. Кроули одаривает поцелуями его безволосый, припухлый пах, яростно стягивая его штаны, оставляя того только в полосатых коричневых гетрах, напоминающих эротичные женские чулки, что придает еще больше пикантности их неспешному соитию.

Азирафаэль крайне возбужден, но демон игнорирует его возбуждение, приподнимая под коленами бедра ворчащего в непонимании ангела.                                      - Что ты делаешь, Кроули? - Азирафаэль испуганно вскрикивает, когда демон голодно и дразняще кусает внутреннюю сторону его пышной белой ягодицы.                                      - Наслаждаюсь. - где-то у ног слышится приглушенное шипение Змия.                                      - Ох, Кроули! Перестань, это же... Это же неправильно и это место не предназначено для такого! А-ах! - Азирафаэль задохнулся от удовольствия, когда горячий шершавый язык прошёлся широкой влажной полосой по его розовой пульсирующей дырочке.                                      - Всё, что доставляет удовольствие, предназначено для секса, ангел. - демон проводит своим гуттаперчевым мокрым языком по беззащитному местечку, возбуждающе щекоча сжимающийся сфинктер, выпуская изо рта слишком много вязкой слюны, порочно стекающей по его подбородку, спадающей прозрачной нитью на чувствительную розовую плоть.

Если бы Азирафаэль знал все языки мира столь детально с безукоризненной эрудицией ортодоксального педанта, то он бы все равно не смог описать то, что он чувствовал, когда нежный напористый язык нахально проникал в его влажное содрогающееся лоно. Ему было стыдно за то, что его так бессовестно и с явным смаком вылизывали в самом интимном и скрытом месте, он не знал, к кому обращаться, к Богу ли, к Дьяволу, крик накатившего экстаза застревал у него в глотке, слишком уж бескопромиссно рвущийся на свободу. Пожар образовался в его чреве, неистовый, адский, из-за него Азирафаэль так доступно раздвигал ноги, так несдержанно и лихорадочно постанывал, так сладостно закатывал глаза.

Кроули уделял сфинктеру ангела слишком уж много внимания, с наслаждением припадая к этому манящему отверстию губами, будто это сочный и только созревший экзотический плод, позволяя себе выделывать такие кульбиты и маневры языком, что выражение "Fuck" все чаще стало слетать с губ Азирафаэля, отчего демон упоенно скалился. Он был действительно отменным любовником, и Азирафаэль это в полной мере осознал.

Вдруг демон бесцеремонно облизал свой палец и заменил им язык. Ангел дернулся и зажмурил глаза. Кроули резко поднялся к его лицу, горячо целуя, прикусывая чужую губу.                                      - Насадись... - демон сладко шепнул это Азирафаэлю на ухо, возвращаясь к незаконченному делу.

Ангел послушно опустился на длинный узловатый палец, поскуливая от растягивающего дискомфорта. Кроули стал ритмично двигать своим перстом, имитируя крошечные фрикции, массируя предстательную железу, отчего ангел давился задушенными стонами, а глаза его слезились от переизбытка чувств.                                      - Это похоже на секс с человеком? - самодовольно осведомился Кроули, добавляя второй палец, разводя теперь в отверстии два перста и добавляя в углубление еще и язык, скользко, мокро и похотливо очерчивая кончиком под пальцами припухлое и красноватое от невозможного зуда окаймление дырочки.                                      - А-а! Это похоже... на вознесение! - Азирафаэль распутно простонал в голос, когда оба пальца коснулись стенки прямой кишки, теснящей простату.                                      - Ты богохульствуешь, ангел. - глумится Кроули, добавляя третий палец.                                      - Я дела-аю тебе комплимент, глупый демон! - надрывно рвет глотку Азирафаэль, насаживаясь на эти любимые пальцы, опуская теперь навсегда зрячий и полный обожания и любви взор на огненную макушку, любовно зарываясь пальцами в и без того взлохмаченные кудри, моляще оттягивая их.                                      - Тогда я польщен, несмотря на то, что ты сравнил чувство от анилингуса, что я тебе сделал, с возвышением. А впрочем...                                      - О, Боже мой, Кроули, заткнись уже и трахни меня! - ангел настолько обезумел от возбуждения, что уже не мог контролировать мысли, вырывающиеся у него изо рта.

Кроули обмер, а затем завис над ним в нескольких сантиметрах, плотоядно улыбаясь.                                      - Ты такой нетерпеливый... Может попробуешь сделать это сам, ммм? Слышал про позу наездницы? - на самом деле демон дал ангелу возможность выбирать не столько из-за того, что его возбуждало это положение, просто он боялся навредить Азирафаэлю, поэтому и решил дать ему шанс взять контроль над ситуацией, особенно если он после оргазма решит выпустить крылья, то будет куда более безопаснее сделать это в такой позе.

Как бы он не старался выглядеть властным, соблазнительным, сексуально грубым, буквально каждое его движение было определено лишь на то, чтобы ангел получил как можно больше удовольствия и ни в коем случае не ощутил боль, отвращение или неприязнь. Он вечно поглядывал на Азирафаэля с волнением, мечтая лишь о том, чтобы не обнаружить на нем черных маслянистых пятен, с тщательной внимательностью заглядывал ему в глаза, дабы не найти там неестественных оттенков, что есть отражение Преисподнии, моля Господа, не учуять запах едкой серы и сажи, гнилого мяса или канализационных нечистот, индивидуально имеющихся у каждого из демонов, вслушиваясь в звуки, что издавал ангел, не было ли в его стонах тройного демонического эха, нет ли в этих надрывных криках удовольствия сквозящей нотки боли или страха. Он так боялся Падения Азирафаэля, что во время страстного соития с ним не мог до конца расслабиться и плыть по течению. Кроули так не хотел причинить боль своему ангелу, что даже побоялся сделать ему полноценный минет, ведь его острые клыки, определенно, поцарапали бы нежную плоть, поэтому он ласкал его только руками и языком.                                      Сейчас демон лежал на спине, с нетерпением облизываясь и с интересом наблюдая за тем, как Азирафаэль пытается насадиться на его возбужденное мужское начало, горящее огнем и сочащееся жемчужной смазкой, что струйками стекает по стволу. Руками он чувственно водил по его нагому белому телу, оглаживая грудь, замирая на боках, сжимая округлые ягодицы, вожделея наконец ощутить Азирафаэля всего, проникнуть в его горячую узкую, но глубокую тесноту, прочувствовать все то, о чем он мечтал на протяжении всех шести тысяч лет, о чем грезил так беспрестанно.

Ангел сидел на его худых бедрах, спешно направляя его естество в себя, замирая в томлении и предвкушении, когда головка только врывается в проход. После он мучительно медленно насаживается на всю его длину, будто бы изучая. Возбужденный до предела Кроули душит в себе физическую нужду не податься бедрами вверх.

Это было изумительно, это телесное и духовное единение, это слияние добра и зла, составляющее вселенскую гармонию!

Азирафаэль довольно быстро привык к ритму и был просто восхищен этим невероятным ощущением заполненности. Нет, это абсолютно точно не было сравнимо с тем быстрым и бесчувственным перепихоном с бревноподобным жиголо, это было что-то настоящее, бесподобное, сногсшибательное! От удовольствия у ангела сжимались пальцы ног, спрятанные под кокетливыми полосатыми гетрами. Он насаживался с каждым разом все глубже и резче, уже несдержанно и раскрепощенно стоная, оглаживая подтянутую и рельефную грудь Кроули, лучезарно улыбаясь в те моменты, когда подвижные руки сжимали почти до красных отметин его гладкие, точно мраморные шары, ягодицы.                                      - Что это? - восторженно выдохнул Азирафаэль, полностью усадившись на естество своего демона.                                      - Мой член... - блаженно шипит Кроули.                                      - Да я, блин, знаю, что это твой член! Я про чувство-о-а-ах! Что это за... чувство?                                      - Я могу предполож-ж-жить, что это... - демон не сдерживается и позволяет себе слабый толчок.                                      - Любовь. - заключает Азирафаэль, опуская лицо, чтобы поцеловать Кроули.

Демон обхватывает его лик руками и жарко целует.                                      - Ты прекрасен. - шепчет с придыханием демон, снова подаваясь бёдрами вперед.

Азирафаэль широко распахивает свои стальные глаза, подернутые дымкой возбуждения, закатывая их и в истошном стоне раскрывая рот, вновь возвышаясь над Кроули и картинно выгибая спину. Огромные белые крылья распахиваются в великолепии своем, светящееся великим небесным светом размноженное око раскрывается по всему его телу, рябя и ослепляя очарованного Кроули. В своем священном сиянии любви и нежности ангел заходится в потустороннем, чертовски-блаженном оргазме, глубиной подсознания улавливая слухом в эту секунду бриз моря и чьё-то удивительное тихое и умиротворяющее пение. Между тем демон, кончает не менее экстатически, навсегда запечатлев в памяти этот божественный и величественный образ Азирафаэля.                                      Совершенно изможденные, они укладываются на постель, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.                                      - Пожалуйcта, скажи мне, что это не сон. - сбивчиво шепчет Азирафаэль. - Я бы хотел услышать от тебя то же самое. - довольно улыбается Кроули, расслабленно разглядывая черный глянцевый потолок.                                      - Что ты там говорил насчет Венеции и водопада?

Впервые за долгие годы, демон смеется так безмрачно, искренне и блаженно, впервые в его груди теплится нечто похожее на успокоение и счастье, впервые он не хочет бранить Небеса за то, что сделали его демоном, он желает только обнимать своего бесценного ангела и смеяться, смеяться долго, до тянущей боли в животе, чтобы сводило скулы и замирало сердце. Смеяться и слепо верить в то, что все наконец-таки закончилось.