Hooked (Пристрастившийся)

      Гарри Поттер лежал в своей маленькой и убогой спальне на Тисовой улице, дом 4. Он смотрел в потолок тусклыми остекленевшими глазами, словно был без сознания (на грани которого он находился), ощущая при этом эйфорию.       Ощущение онемения уже начинало ослабевать и переходить в следующую стадию усталости, когда его тело начинало болеть. Гарри даже не мог описать, как его жизнь привела к этому. Смерть Сириуса стала огромным ударом по его и без того испорченной жизни. Из-за него умер не только Седрик, но и Сириус, единственный человек, о котором он мог думать, как об отце. Гарри не мог перестать думать обо всём, что крёстный сделал для него, начиная от поедания крыс, чтобы увидеть мальчика, заканчивая защитой от нападок Снейпа, и, возможно, умением быть там, когда Поттер нуждался в совете. И как он отблагодарил его? Убил его, потому что был слишком глуп, чтобы увидеть ловушку Волдеморта. А потом пророчество, которое навечно связывало его с новой магической войной, которая могла привести к сотням или тысячам потерянных жизней. Ему нужно было вырваться.       Он страдал от ужасного чувства клаустрофобии, которое накапливалась в груди с тех пор, как Гарри вернулся в Литтл Уингинг. Ему нужно было выбежать отсюда и что-то сделать. Этому, конечно же, не помогло и то, что Поттеру пришлось провести лето с Дурслями, которые годами срывались на нём и использовали в качестве слуги, периодически прибегая к насилию. Хотя теперь стало лучше; теперь, когда он стал старше, они не могли командовать над ним или «вертеть, как захочется». Теперь он стал ещё больше и сильнее из-за того, что часами работал в своей комнате в течение многих месяцев, избавляясь от накапливаемой негативной энергии. Тем не менее, это всё же не останавливало от нескольких пьяных драк с дядей и тётей, обращающихся с ним, как с грязью. Гарри знал, что ему просто придётся смириться, как он всегда и делал; не было никакого смысла раздувать из мухи слона, через год он свалит отсюда.       Все эти чувства гнева и подавления заставили Гарри задуматься о Литтл Уингинге с его не очень приятными местами Сюррея, и как бы туда попасть. В детстве он часто проводил там время. Гарри пытался улизнуть от скуки, шёл минут 15 до парка, который граничил с поместьем Уэст-Хилл, и болтался там. Он сделал много вылазок за те годы, что был ребёнком. Дети приходили и уходили, никогда по-настоящему не задерживаясь. Они были просто незнакомцами, ищущими утешения, как и он.       Через несколько дней после того, как он вернулся из Хогвартса на летние каникулы, после того, как он оправился от «добро пожаловать домой», продекламированного дядей, после того, как половина Ордера столкнулись с ним на вокзале (огромная помощь с их стороны), он начал ходить в эту часть города, где не был в течение многих лет. Гарри был ошеломлён и просто потрясён после всего, что произошло в Хогвартсе, и чувствовал, что ему нужно выйти из дома. После пятого года обучения в Хогвартсе у него остался огромный осад чувств и эмоций, которые Гарри пытался вытеснить, что и сделало его опустошённым и нервным. Он даже не замечал, где находится, пока не очутился на потрёпанных качелях старого парка, в котором раньше гулял. Там-то он и познакомился с Дэви и его бандой, просто кучкой выпивающих детей его возраста. На стрелках был час ночи, Гарри выскользнул из дома после очередного кошмара, который не давал ему заснуть: Сириус, падающий в арку, смеющееся лицо Белластрисы и угрозы Волдеморта. Он закурил сигарету из пачки, которую украл у Дадли в день своего возвращения «домой». Ему нужно было расслабиться, ему нужно было почувствовать хоть что-то. Гарри чувствовал, что хочет причинить себе боль, как будто бы его тело заслужило наказания. Дэви и трое его приятелей были уже изрядно пьяны, когда увидели Гарри, сидящего на качелях в одиночестве. Они увидели, что он сидит с повязкой на запястье и разбитым лицом; спросили, всё ли с ним в порядке и не хочет ли он к ним присоединиться. Обычно Гарри вежливо отказывал и уходил, но после чокнутого года, он подумал: «Почему бы и нет?»       Все они просто сидели в парке и пили до беспамятства. В группу входили два парня — Дэви и Уилл, и две девушки — Люси и Саммер. Гарри никогда по-настоящему много не пил; может быть, пару кружек пива, которые он стащил у дяди, когда тот его избил, но он никогда не пил так много за всю свою жизнь, как в тот первый вечер в парке. Бутылки дешёвой водки и пива часто исчезали из вида и передавались по кругу, пока подростки не напивались в стельку и не теряли сознание. С тех пор, он постоянно с ними встречался поздно ночью, когда не мог заснуть, а иногда даже днём, когда мог улизнуть от Дурслей. Они познакомили его с совершенно новой жизнью; местом, где он мог убежать от проблем с людьми, которые понимали, что значит не иметь семьи. Ему безумно нравилось их общество, особенно Дэви и Саммер. Дэви не был похож ни на кого из людей, которых Гарри раньше встречал. Можно было даже сказать, что он был крутым парнем, но весьма дружелюбным и, вероятно, одним из самых смешных людей, которых Гари когда-либо встречал. Из всех членов группы он быстрее всех поладил с Дэви. Саммер напоминала ему Луну, занимающуюся самосознанием, правда он умела утешать. Люси была симпатичной и вполне себе знатной особой, с которой лучше было не связываться. Уилл курил больше травки, чем ел, поэтому большую часть времени был под кайфом.       В каком-то смысле он испытывал облегчение от того, что рядом с ним были более зрелые и похожие на него люди. Гарри уже порядком задолбали письма Рона и Гермионы, которые постоянно пытались поговорить с ним о смерти Сириуса. В последние несколько недель он чувствовал себя другим человеком, изменившимся за последний год, его практически мучила Амбридж, уроки окклюменции профессора Снейпа, а затем Отдел Тайн… Ему нравилось быть под кайфом до такой степени, что он не мог ни встать, ни нормально говорить, потому что постоянно забывал, о чём начинал разговор. Гарри начал с лёгких веществ, например, травка и водка, но потом ребята познакомили его с кокаином, который, по-видимому, был столь же распространён, как и пиво в Вест-Хилле. Ещё никогда в жизни он чувствовал себя таким счастливым. Через несколько секунд он оставит позади своё измученное и несчастное «Я», будет энергичным и весёлым. Ему не нужно было беспокоиться о том, что его ненавидит «семья», что его бьёт дядя или, пытаются убить Пожиратели Смерти, он просто мог снова повеселиться. И эта ночь ничем не отличалась от других.       Прошёл уже месяц, было 11.15 вечера. Гарри уже был под кайфом и чувствовал, что падает. В эту ночь он даже не пытался заснуть первым, его спина сильно болела после прошлой ночи, когда Гарри упал откуда-то или ударился, вот только он не мог ничего вспомнить. Гарри посмотрел на пепельницу и вздохнул. Героин был чем-то новым для него. На самом деле он не думал о том, что берёт у Дэви, когда тот неделю назад отвёл его в сторону и предложил вещь, которая реально заставит его выпасть из реальности. Они разделили немного между друг другом, это был лучший наркотик, который он когда-либо употреблял этим летом. Гарри только что доел остатки еды в его комнате, он не был уверен была ли это хорошая идея. Он встал с кровати и тупо уставился на себя в зеркало. Хотя у него и было немного больше мышечной массы, Гарри был тощим и ещё бледнее, чем в прошлом году. Он заметил, что выглядит, как совершенно другой человек. Под глазами у него были мешки от недосыпа, а на правой щеке снова появился синяк. Именно этот синяк на удивление не был от его дяди, но получил он его в драке прошлой ночью, когда Гарри и его банда отправились в город, и какие-то ребята начали докапываться до Саммер, поэтому он и Дэви подрались с ними. Кстати говоря, очень даже не плохо, учитывая, что у него не такой большой опыт, как у Дэви. Гарри никогда раньше не ввязывался в подобные драки, но с таким количеством наркотиков и водки, циркулирующих в его крови, он чувствовал себя намного лучше и увереннее, что никоим образом не укладывалось в голове.       Он подошёл с незакреплённой половице возле кровати и положил туда все свои «заначки». Если его любопытная тётя когда-нибудь найдёт в своём доме наркотики, он сомневался, что вообще вернётся в Хогвартс. Гарри положил дезодорант с запахом елок в пиджак на потом, достал пачку сигарет и закурил одну. Он подошёл к окну своей спальни, открыл его и осторожно ступил на крышу*, спрыгнул на лужайку и пошёл в парк, чувству облегчение от того, что ему скоро станет легче.       — ГАРРИ! — крикнула фигура, стоявшая на старой кольцевой развязке парка.       Гарри рассмеялся, увидев Дэви уже пьяным с бутылкой виски в руке, танцующим по парку. Он направился к концу площадки, где уже сидели и выпивали остальные члены группы (хотя и не так много, как Дэви) и курили что-то получше сигарет. Но прежде чем он дошёл до них, Дэви подбежал сзади и прыгнул на спину Гарри.       — Гарри здесь, ребята! — невнятно пробормотал он.       Группа подростков смеялись, наблюдая за тем, как Гарри пытался на упасть под весом Дэви.       — Дэви, дай мне хотя бы выпить, прежде чем начинать приставать. — сказал он.       — Это можно устроить. — произнёс он, спрыгнув с Гарри, и, пошатываясь, подошёл к скамейке, на которой сидели Люси и Уилл. — Лови! — крикнул Дэви, швыряя в него бутылку водки. Гарри обладаю быстрой реакцией благодаря игре в Квиддич, поймал бутылку прежде, чем он попала в его голову.       — Как видишь, Дэви уже свихнулся. — начал Уилл, с удивлением глядя на Гарри, который только усмехнулся в ответ.       — Без шуток, я планирую присоединиться к нему. — ответил он с улыбкой.       — Так держать! — радостно произнёс Дэви. — Твоё здоровье. — сказал он, стукнувшись бутылками с Гарри.       Гарри отхлебнул из бутылки, закурил ещё одну сигарету и сел рядом с Саммер.       — Как дела, Сам? — спросил он, ощущая воздействие алкоголя на свой пустой желудок, тем более он ещё чувствовал, как последний кайф не до конца отпустил его с последней ночи. Из всех ребят, ему было легче общаться с Саммер. Она была причудливой и весёлой, родители относились к ней хуже всех, но она никогда это не показывала Гарри восхищался ею.       — Нормально. — сонно ответила Саммер, алкоголь всегда действовал на неё сильнее, чем на других. — Сегодня опять ходила к Майку, кажется, ему лучше.       — Вот как?       — Да, тюрьма уже не так уж и плоха для него, это его третий раз.       — Думаю, ему легче. — ответил он.       — Ага. Он же член семьи, во всяком случае, наполовину, нужно держать вместе. Тем более сейчас…       Гарри взглянул на Уилла и постарался не рассмеяться. Они оба думали, что это лето забавное, когда были пьяны.       — Что ты имеешь ввиду, особенно сейчас? — спросил Гарри.       — Ну, знаешь…плохая экономика…       — Да, конечно. — ответил он с улыбкой.       — Да, экономический кризис ударил по каждому, Гарри. — начал Уилл, улыбаясь Гарри.       — Даже по дилерам крэка. — Они оба рассмеялись.       — Хочешь? — спросил Уилл Гарри, роясь в карманах и протягивая маленький пакетик с белым порошком.       Гарри забрал пакетик, взял щепотку белого порошка, положил его на тыльную сторону ладони и занюхнул. Он не мог поверить, насколько же легко было легко достать «опасные» наркотики в этой части города. Гарри вспомнил старые видеозаписи о вреде наркотиков, которые им показывали в начальной школе, о каком-то ушлом парне с татуировками по всему телу, стоящем в грязном переулки, продувающего эти маленькие пакетики зависимым подросткам. И всё же сейчас он был здесь с кучкой подростков его возраста, нюхал с ними кокаин с парковой скамейки и наслаждался жизнью.       Они продолжали, как называл Уилл «самолечение», пока Гарри, Дэви и Саммер, наконец, не рухнули на землю ближе к 4 утра. В 6 Люси очнулась от своего полубессознательного состояния и начала трясти остальных.       — Гарри! Вставай. — пробормотала она сонно. Он застонал и вздрогнул после 2-х часового сна на полу.       — Который час? — спросил он, подавляя зевок.       — 6.10 — ответила она. — Дэви, вставай уже!       — Дерьмо. — пробормотал себе под нос Гарри, у него сильно болела голова, а тело болело и ломило после приёма наркотиков и предыдущих побоев дяди. По крайней мере, Дэви подошёл к нему и сел на скамейку рядом. Дэви достал из кармана пузырёк с таблетками, взял одну и предложил Гарри.       — От головной боли? — произнёс он.       — Твоё здоровье. — ответил Гарри.       — А как же то, что я дал тебе недавно?       — Ты мне ничего не давал. — легко ответил он. — Ты имеешь ввиду героин?       Дэви улыбнулся. — Да. — произнёс он, понизив голос.       — Ты попробовал? — спросил он.       — Да, но только один раз тогда с тобой. — ответил Гарри.       — И как? Хорошо?       — Да, никогда в жизни мне не было так хорошо.       — Но? — сказал Дэви чувствуя неуверенность Гарри. Оно обычно довольно хорошо понимал Гарри, поэтому они быстро стали хорошими друзьями.       — Правда на следующий день я не мог держать вещи в руках, они так сильно дрожали. — произнёс Гарри, вспоминая день после того, как он попробовал героин в первый раз. Из-за него он уронил кучу тарелок, которые мыл, из-за чего ещё раз поругался с дядей.       — Да, это самая отстойная часть. — ответил Дэви.       — Я удивлён, что сейчас нет озноба, я же вчера вечером курил.       — Тебе не о чём беспокоиться. — сказал Дэви. — Ты не можешь стать зависимым после нескольких заходов, если, конечно, ты не будешь делать это постоянно.       Гарри не ответил. Он закурил сигарету, сделал длинную затяжку и предложил Дэви.       — Спасибо.       — Кстати, — продолжил Дэви. — не говори Люси ничего про эту штуку, она же с ума сойдёт. Ну, ты знаешь, после всего, что произошло с её братом.       — Конечно, нет, я не сумасшедший. — ответил Гарри. Он смутно знал от Дэви и Уилла, что брат Люси стал наркоманом из-за героина и умер от передозировки, когда ему было 19 лет.       Все попрощались, и Гарри смог пробраться домой к 6.40. Прежде чем войти в дом, он опрыскал одежду, чтобы избавиться от запаха, затем забрался в окно и подошёл к своей кровати. Он был удивлён, увидев Хедвигу с письмом в лапах. В последнее время он не получал никаких писем от Рона и Гермионы после нескольких коротких и туманных ответов на множество тревожных писем от них в первые недели каникул. Хедвига озабоченно ухнула и подлетела к своей клетке за едой.       Он открыл письмо и прочёл его.       Дорогой Гарри,       Надеюсь, твои каникулы проходят отлично, и Дурсли хорошо к тебе относятся.       Я пишу тебе, чтобы сообщить, что после долгих раздумий я решил, что в твоих интересах будет продолжить обучение окклюменции с профессором Снейпом этим летом. И хотя я не могу вдаваться в подробности в этом письме по очевидным причинам, я настаиваю на том, что это имеет для тебя огромное значение.       Профессор Снейп придёт в 11 утра 28 июля на ваше первое занятие. Ответить мне, пожалуйста, будет ли это для тебя удобным временем и не хотел бы ты его изменить.       Искренне твой,       Альбус Дамблдор       Гарри вдруг почувствовал, как его переполняет гнев. «Как он мог так поступить?» — подумал он про себя. Гарри скорбел о своём крёстном, а директор внезапно сообщает ему, что он должен встретиться с человеком, который ненавидит его. Гарри обвинял Снейп в смерти Сириуса, он потерял его. Он сильно ударил кулаков в стену рядом со своим столом. Гарри почувствовал и услышал, как что-то хрустнуло в его руке.       — Чёрт, чёрт, чёрт. — шептал он, прижимая раненую руку к груди.       Он пошёл в ванную, вымыл раненую руку и перевязал её бинтом. Затем Гарри умылся холодной водой и снова посмотрел в зеркало. Он выглядел ещё хуже, чем прошлой ночью, у него было больше синяков на лице, он был бледнее, чем обычно. Было бы неприятно, если профессор Снейп увидит его таким через 2 дня. Гарри удивился, поняв, что его не волнуется, узнает ли Снейп о его привычках «самолечения». Снейпу, вероятно, было бы всё равно, даже если бы он увидел, как Гарри дразнили и унижали.       Гарри снова сел на кровать и уставился в потолок; он заметил, что его руки снова начали дрожать. Что ж, это будет долгое ожидание сегодняшнего вечера.