Главный фетиш Пак Чимина

Стоя под тёплыми струями воды, Чимин действительно чувствует растекающееся по венам спокойствие. Наконец он не в больнице, а дома, более того – у Юнги дома. Рёбра уже не болят под лёгкими прикосновениями, однако немного ноют, когда Чимин надавливает чуть сильнее, чтобы наверняка смыть с себя запах больничной пижамы, отвратительно горьких лекарств и изматывающих ежедневных процедур. Аромат же кофе, которым он пропитался будто насквозь, хотелось сохранить на коже как можно дольше: Юнги, с тех пор как Чимин пришёл в себя, стал пить бодрящий напиток ещё чаще, поскольку ему по-прежнему нужно было управлять компанией, но делать это на расстоянии, а не из офиса оказалось более трудоёмкой и энергозатратной задачей. Нанеся на волосы шампунь и массируя кончиками пальцев кожу головы, Чимин постепенно расслабляется и начинает тихонько прислушиваться к звукам вне ванной комнаты. Судя по характерному шкварчанию масла на сковороде, Юнги в данный момент занят на кухне приготовлением их позднего ужина. Чимин сладко улыбается мыслям о заботливом хёне и спешит поскорее закончить водные процедуры, поскольку на него вдруг накатил неимоверный голод: подтверждением тому становится громкое урчание живота. За следующие десять минут парень успевает принять душ с апельсиновым гелем, наскоро вытереться бархатно-мягким полотенцем и надеть домашнюю одежду, заранее приготовленную для него Юнги. Взглянув напоследок в запотевшее от пара зеркало и слегка пригладив непослушные и всё ещё влажные пряди, Чимин улыбается сам себе и открывает дверь ванной. В нос сразу ударяет пленительный аромат только что приготовленной пищи, поэтому Чимин, уже знающий благодаря истинному нужный маршрут, уверенным шагом направляется в сторону кухни. Несмотря на собственную усталость, Юнги всё же считает себя должным приготовить любимому ужин, а потому в довершение картины нарезает свежие овощи для салата, одновременно сбрасывая с плеч накопившееся за последнее время напряжение путём еле слышного подпевания играющей из динамика телефона песне. Чимин застаёт его как раз в тот момент, когда, согласно ритму, Юнги плавно виляет бёдрами. Сдержать улыбку не выходит, и парень, бесшумно скользя в шерстяных носках по паркетному полу кухни, медленно приближается к Юнги и мягко обвивает его со спины, а затем аккуратно кладёт свой подбородок на его плечо. — От тебя так приятно пахнет, – сразу слышит он чуть хриплым голосом истинного и улыбается ещё шире, когда Юнги разворачивается в кольце его рук и мгновенно чмокает его в лоб. – Я как раз закончил. Сейчас быстренько приму душ и присоединюсь к тебе, начинай без меня. Чимин кивает и неохотно выпускает из объятий Юнги, который тут же снимает с себя фартук и торопится в ванную: ему не хочется уходить сейчас, но желание смыть с себя остатки всего, напоминающего о длительном больничном «отдыхе», превышает любую другую прихоть. Вернувшись через считанные мгновения, он обнаруживает Чимина в гостиной возле окон. Он безотрывно наблюдает за происходящим внизу, обняв себя обеими руками так же крепко, как несколькими минутами ранее обнимал Юнги. Услышав тихие шаги, он лишь моргает пару раз и говорит с придыханием: «от такого и с ума сойти можно», а в ответ незамедлительно слышит тихое «да». И пусть он никогда не узнает, что в этот момент взгляд и мысли Юнги были направлены совсем не на вечерний вид Сеула, а на парня напротив, в чьих глазах отражается, кажется, вся вселенная. — Не хотел ужинать без тебя, – произносит Чимин, немного поджав губы в извинительном жесте и вздёрнув бровь, как бы тут же спрашивая, не простили ли его. Ну и как тут держать хоть какую-то обиду? Да и что за глупости: Юнги даже льстит, что истинный решил дождаться его, не приступая к еде в одиночку, хотя его живот явно не был с ним согласен. После вкусного ужина, парни прилегли на нерасправленную кровать в спальне Юнги и тут же провалились в глубокий и спокойный (впервые за долгое время) сон: Чимин уютно умостился на плече истинного, а тот обнял его, продолжая прижимать к себе даже во сне.

***

На следующее утро Чимин наконец проснулся тогда, когда сам этого захотел, а не когда пришла медсестра с намерением проверить его самочувствие. Обычно это бывает часов в шесть утра? Парень сладко потянулся и зевнул, улыбаясь утренним лучикам солнца, что пробиваются через маленькую щель между шторами. Он хорошо помнит, что окна оставались незашторенными, когда они с Юнги пришли вечером в спальню. «Значит, кое-кто заранее позаботился о солнце, что могло бы нарушить мой сон», – губы Чимина тронула лёгкая улыбка, и он, не ожидая увидеть рядом Юнги, переворачивается на другой бок: так и есть, его истинный не спит до полудня, как это любит делать Чимин в свои выходные дни. Парень замечает, что дверь в спальню закрыта, а затем, прислушавшись, понимает почему. До его ушей доносятся мелодичные звуки игры на пианино. Чимин выскальзывает из-под лёгкого одеяла, которым его так же укрыл Юнги, и, стараясь не сбить настрой истинного лишними звуками, быстро проходит в ванную, надеясь застать Юнги за игрой, когда вернётся. Наскоро приняв душ, лишь чтобы взбодриться, и умывшись, Чимин отправляется на поиски музыки, влекущей его. Подойдя к гостиной, он замирает от увиденного: Юнги, чуть сгорбившись, сидит на невысоком стуле возле пианино. Одна его нога с разной частотой нажимает на педаль, другая – двигается в такт мелодии, а руки с изящными длинными пальцами легко и уверенно скользят по чёрно-белым клавишам инструмента. Чимин затаил дыхание, не в силах оторваться сам или прервать Юнги, который пока не видит вошедшего, поскольку прикрыл глаза и полностью отдался своим ощущениям. Всё же услышав шаги Чимина, он открывает глаза, слегка щурясь от яркого солнца, и блаженно улыбается парню, не отрываясь от игры. А Чимин, дойдя до инструмента, легко облокачивается на него, подпирая руками подбородок, и продолжает заворожённо наблюдать. Всё же их ждёт незабываемый день. Незабываемая жизнь.