Главный фетиш Пак Чимина

Губы Юнги с привкусом крепкого чёрного кофе, который он литрами пил, сидя в не самом удобном больничном кресле. Чимин чувствует, как в первые секунды парень немного оторопел от такой напористости младшего, но уже в следующий миг перехватил инициативу: Юнги чуть склонил голову вбок, а руками, как и несколькими минутами ранее, обнял слегка подрагивающего Чимина и за тонкую талию притянул его ещё ближе. Юнги еле заметно хмурит брови, не понимая, почему младший дрожит: «Неужели замёрз? Ну, конечно! Он ведь всю дорогу домой был в одной толстовке». Но дальнейшие реплики в голове заглушаются едва слышным стоном, слетевшим с пухлых губ Чимина, и тяжёлым дыханием их обоих. Младший чуть прогибается в спине и льнёт ещё ближе, когда Юнги влажным и горячим языком проходится по его приоткрытым губам, а затем прикусывает и немного оттягивает нижнюю. Ему кружит голову такая податливость хрупкого тела, которое он бережно держит в своих руках, чувствуя, что сам Чимин с каждой секундой всё больше теряется в своих ощущениях, готовый рухнуть на пол. Младший аккуратно скользит ладонями вверх по шее Юнги, посылая по его телу табуны мурашек, затем поднимается к затылку, чуть задерживаясь на мягких волосах и пропуская отросшие прядки сквозь пальцы, и в конечном итоге обхватывает маленькими ручками лицо парня. Пара слезинок всё же успела сорваться из-под закрытых век Юнги, и сейчас Чимин, не отрываясь от кофейных губ, нежно поглаживает его щёки большими пальцами, стирая подсохшие дорожки. Юнги улыбается. Чёрт возьми, он улыбается в поцелуй. Кто скажет ему, что это незаконно? Сердце Чимина начинает колотиться ещё быстрее, грозя выпрыгнуть из грудной клетки или, по меньшей мере, вновь пустить трещины по рёбрам. Ему катастрофически мало кислорода. Руки Юнги по-прежнему несильно сжимают талию младшего, и Чимин легко отстраняется, напоследок глубоко втянув носом аромат кожи истинного. Его ладони плавно перемещаются на сильные плечи, а сам он утыкается лбом в лоб Юнги. Они стоят так, кажется, целую вечность: переводят сбившееся дыхание, глядя в пол и улыбаясь своим мыслям. Мелодия звонка врезается в сознание Чимина настолько неожиданно, что он едва заметно вздрагивает и поднимает взгляд на Юнги, который тоже смотрит на него из-под полуопущенных век. В комнате по-прежнему выключен свет, и лишь огни города, проникающие сквозь панорамное окно, освещают лицо парня. Бледная кожа, которая сейчас кажется ещё белее обычного, длинные тёмные волосы, порядком взъерошенные руками младшего, и, что приковывает внимание больше всего, чуть опухшие красные зацелованные губы. Он уже сделал маленький шаг назад, позволяя Чимину свободно достать продолжающий надоедливо звенеть телефон из кармана узких чёрных брюк. Но Чимин, судя по всему, снова перестал слышать всё на свете, продолжая жадно вглядываться в лицо Юнги и громко сглатывать вязкую слюну. — Чимин, — младший пару раз моргнул, следя за движениями губ истинного и стараясь разобрать произносимые им слова: — Тебе нужно ответить. Терпение у Юнги не железное, и если сейчас Чимин продолжит раздевать его взглядом, то он вряд ли долго продержится. Уже на грани слышимости брошенное неуверенным томным голосом «вдруг что-то важное» внезапно отрезвляет Чимина. Он как-то судорожно хватается за край длинной толстовки и поднимает её, выуживая наконец из брюк телефон. В последнюю секунду перед тем, как человек на той стороне линии услышит механический голос автоответчика, Чимин принимает вызов, не с первого раза попадая по зелёной кнопке на экране. — Дорогой! У тебя всё хорошо? Почему ты так долго не отвечал? Что-то случилось? — поток вопросов обрушился на Чимина так же внезапно, как Чонгук когда-то свалился на его голову. — Привет, мама. Не переживай, у меня всё хорошо, — на том конце послышался облегчённый выдох. — Тебя ведь сегодня выписали, как ты добрался до дома? — Меня забрал из больницы Юнги, и… мы сейчас у него дома, — начиная немного смущаться, сказал Чимин, чуть понизив голос. — Ой, что же ты сразу не сказал! Я вас, наверное, отвлекаю, — чересчур бодро, как показалось Чимину, сказала его мама. — Что? Нет… с чего ты…? — начал мямлить Чимин, щёки которого покрылись розовым румянцем. Он оторвался от разглядывания своих носков и посмотрел на Юнги ровно в тот момент, когда на его губах расцвела ехидная ухмылка, ставящая в ещё более неловкое положение. — Всё-всё. Не смею больше задерживать вас, — Чимин прекрасно слышит, что мама говорит это с широкой улыбкой на лице, и немного закатывает глаза. — Передавай Юнги привет от нас с папой и обязательно позвони завтра. Целую. Прежде чем парень успел сообразить хоть что-нибудь для ответа, он услышал гудки, оповещающие о конце телефонного разговора. Чимин так и застыл с выражением полного недоумения на лице, а затем взглянул на Юнги. — И что это было? — не ожидая ответа, спросил младший. По озорным огонькам, вспыхнувшим в глазах напротив, он начинает догадываться, в чём дело. Слегка прищурившись, будто сейчас его отругают за плохое поведение, он полушёпотом жалобно просит: — Пожалуйста, только не говори, что ты всё слышал, — губы Юнги слегка поджимаются в сочувствующем жесте, сразу после сменяющемся широкой улыбкой, обнажающей ровные зубы. — О нет, — громко тянет Чимин в звенящей тишине квартиры и закрывает руками лицо, оседая на пол. Юнги больше не в силах сдерживаться. Он начинает хохотать так громко, как делал это последний раз, пожалуй, лет в пятнадцать, когда ему посчастливилось стать свидетелем следующего случая: из окна он наблюдал за тем, как во дворе подвыпивший сосед пытался забраться на довольно высокое дерево, чтобы «спасти свою жену», которой, естественно, там не было и быть не могло. Забираясь каждый раз не выше метра, он падал, а затем убегал от своих товарищей, пытающихся успокоить его и привести в более-менее сознательное состояние. Когда эта картина всплыла перед глазами, Юнги уже почти лежал на полу возле Чимина и беззвучно смеялся, хватая ртом воздух. — Чимин, не могу не отметить, — с наигранной серьёзностью начал парень: — У тебя очень «стеснительная» мама, — едва договорил он, показывая в воздухе кавычки и заходясь в очередном приступе хохота. Младший, поколебавшись секунду, не выдержал и присоединился к Юнги. Стены этой квартиры давно не слышали такого искреннего смеха.

***

— Я уже купил тебе зубную щётку, шампунь и другие средства гигиены, — заканчивая небольшую обзорную экскурсию по квартире, произносит Юнги, подходя к двери ванной комнаты. — Если понадобится что-то ещё, говори. — Я ужасно хочу принять душ и смыть с себя этот больничный запах, — улыбается Чимин. Юнги кивает и молча скрывается в соседней комнате, возвращаясь уже с пушистым полотенцем в руках. — Спасибо, — Чимин благодарно кивает, принимая его из рук истинного, но чувствует сопротивление и поднимает удивлённый взгляд на Юнги. — Чему там так не хотела мешать госпожа Пак? — без доли стеснения произносит парень, плотоядно рассматривая сначала лицо Чимина, а затем его острые ключицы, которые стали видны из-за съехавшей с одного плеча футболки. Чимин, поняв недвусмысленный намёк, медленно сокращает расстояние между ними, всё ещё держась за один край полотенца. Затем наклоняется максимально близко к лицу Юнги, пристально глядя ему в глаза и опаляя своим горячим дыханием его губы. Взгляд Юнги расфокусированный, он машинально тянется за поцелуем, и, уловив момент, Чимин резко вырывает полотенце из рук разомлевшего парня, коротко чмокает его в уголок губ и с коварной ухмылкой скрывается за дверью ванной комнаты. Юнги закрывает глаза и улыбается, откидывая голову назад и переплетая пальцы рук на затылке: «А на что ты надеялся? Так тебе и надо, Мин Юнги».