Неприятности с динозаврами

Ах ты ж, дерьмо динозавровое! Звучит просто как дурацкое ругательство, верно? Фигура речи, всё такое. Да если бы… Это то, чем тебе предстоит заниматься всё лето. Твой отец, конечно, рассчитывал на что-то другое, когда отправлял тебя на стажировку. Он сам много лет проработал с динозаврами и считал, что ты пойдёшь по его стопам. «Это отличная школа жизни, дочка, — трепал он тебя по плечу. — Посмотришь на рапторов вблизи, изучишь их повадки. С ними сейчас занимается Оуэн Грэйди — я его знаю, он парень что надо, покажет, что да как». Может, пресловутый Оуэн и был мастером своего дела, но на тебя ему было плевать с высокой колокольни. Он видел только своих питомцев — ну, если этих тварей можно было так назвать, — а заправлял всем Вик Хоскинс, грубый и неприятный мужлан, с которым у тебя сразу не заладились отношения. Его явно тяготило, что ему навязали какую-то девчонку — здесь женщины не работали, так что ты оказалась белой вороной, — и он решил повесить на тебя уборку вольеров. Можно было бы пожаловаться отцу, но выставить себя неженкой и ябедой ты не хотела. Если Хоскинс рассчитывал, что ты не продержишься — не на ту напал, пусть подавится тем самым дерьмом, ага. Но всё-таки это было не лето твоей мечты, будем честны. А в один прекрасный — на самом деле нет — день всё стало по-настоящему плохо. Ты погналась за сбежавшим поросёнком — хотя в глубине душе была на его стороне, кому охота пойти на корм для динозавров — и уже зацепила его, но он не собирался сдаваться и рванул с неожиданной силой, из-за чего ты не устояла на ногах и, потеряв равновесие, полетела вниз. Туда, где после тренировки с Оуэном бродили рапторы. Тебя словно парализовало — даже боль от падения ты не чувствовала и не слышала собственного сердца, которое должно было колотиться с запредельной громкостью. Ты не могла сосчитать, сколько динозавров в загоне, не могла сфокусировать взгляд. Всё произошло так быстро, что мозг как будто ещё не обработал информацию. Не бывает же так, что человек только что был в полной безопасности — и вот ему уже осталось жить пару мгновений! На периферии сознания проскользнула отрешённая мысль — папа всегда говорил, что рядом с динозаврами полная безопасность невозможна в принципе. Кажется, рапторы рычали и клацали зубами, кто-то кричал, но ты так и застыла, пригвождённая к месту, где упала, и не сразу сообразила, что тебя волокут по земле. И это были не челюсти динозавра, а руки человека. Что? Уже потом, когда всё закончилось, ты узнала, что это был приятель Оуэна, Барри, и осыпала его благодарностями, обещая однажды отплатить тем же. А сейчас ты ошалело смотрела туда, где только что находилась сама — и где теперь стоял Оуэн. Наконец-то тебе удалось сфокусироваться, и почему-то в фокусе оказался именно Грэйди. Присогнув ноги в коленях и широко расставив руки, он медленно отступал назад — а рапторы так же медленно двигались к нему, словно их связывали невидимые нити. Оуэн говорил с ними отрывисто, но без агрессии, и тебе почудилось, что он знает какой-то особый язык, который понятен только динозаврам. Наверное, от падения что-то повредилось в голове, потому что никакого особого языка, разумеется, не существовало, но это не делало картину менее гипнотической. Рапторы будто понимали Оуэна, и их стеклянно-мертвенные глаза неотступно следили за каждым его шагом. Ворота опускались — он сам так велел — и в последний момент Оуэн кубарем выкатился через оставшуюся щель. Ты всё ещё не осознала, что только что чудом спаслась от гибели, когда он резко встряхнул тебя за плечи и выругался. — Что ты творишь, Т/И?! — Эй, полегче, — урезонил его Барри. — Она же здесь новенькая, не жива, не мертва от страха. — Если продолжит в этом духе — скоро будет именно что мертва, — отрезал Оуэн и снова уставился на тебя. — Больше никаких глупостей, ясно? Постоянно быть начеку, не расслабляться и не допускать ни малейшего промаха — иначе тебе крышка! В обычной ситуации ты бы не спустила такой грубый тон, но сейчас, с трудом возвращаясь к действительности, смогла только сглотнуть, чтобы хоть как-то промочить пересохшее горло, и выдавить «да». Судя по виду Грэйди, он собирался ещё полдня устраивать тебе головомойку, но, услышав твой охрипший голос, Оуэн вдруг взглянул так, словно впервые тебя увидел. Наверное, ты выглядела совсем уж жалко, потому что его злость резко сошла на нет, и он, тоже сглотнув, глухо произнёс: — Ты хоть представляешь, как я смотрел бы в глаза твоему отцу, если бы с тобой что-то случилось? Ты молчала, и Оуэн, тяжело вздохнув, поднялся. Он собирался и тебя поставить на ноги, но ты отодвинулась, чувствуя, что не готова и шагу ступить, и Грэйди, поняв, что тебе нужно посидеть какое-то время одной, направился прочь. — Отцу не впервой, — еле слышно проговорила ты в спину уходящему Оуэну. Сложно было понять, расслышал он или нет.