Под покровом ночи

      Мужские руки чуть сильнее сжимают руль, и слегка влажная кожа скользит вниз по гладкой поверхности. В ночной тишине слышно лишь едва различимое урчание мотора, сопение и тяжелое глубокое дыхание, спровоцированное духотой. В машине невероятно душно, совсем нечем дышать, и даже открытое окно не спасает от горячего сухого воздуха, обжигающего легкие. Вдох.       Альфа чувствует, как некоторые пряди отросшей челки, прилипшие от пота прямо посередине лба, мерзко лезут в глаза. Навязчивые мысли об этом то и дело появляются в голове, однако дальше размышлений не заходит: сделать с этим что-то лень, поэтому и руки, и челка остаются на своих местах. Мужчина встряхнул головой, но ситуацию это не исправило. Он бросил измученный взгляд на кондиционер, кнопка которого привлекательно подсвечивалась голубым. «Нет, ты обещал не включать его, терпи». Выдох.       Несмотря на отношение своей омеги к работающему кондиционеру, альфа все-таки не выдержал и включил его (предварительно закрыв окно), ведь терпеть эту жару больше не представлялось возможным. К едва слышным звукам ночи добавляется легкое жужжание вентиляции.       Чанель медленно моргает, и его глаза тут же слезятся из-за тоненького волоска, ткнувшегося в один из глаз. Он игнорирует это неприятное чувство, продолжая загипнотизировано смотреть на белую разметку, исчезающую под капотом автомобиля: чуть кривоватые, наполовину стершиеся от времени белые полоски размеренно сменяют друг друга. Альфа, не сдерживаясь, зевает уже в третий раз подряд, и мыслями находится в спальне дома, где по родному пахнет вишней с горькими нотками жженого миндаля. Там удобно, уютно и можно вытянуть ноги, чего невозможно сделать сейчас. Пак проклинает себя за то, что согласился на уговоры из разряда: «Чанель, путешествовать на машине так здорово! Давай поедем на выходных? Можем никуда не торопиться и двигаться в своем ритме. Побудем поближе к природе, подышим свежим воздухом!» Только летний воздух оказался таким же сухим и пыльным, как и городской, а смотреть оказалось совершенно нечего: вокруг лишь безжизненные пустые поля, потрескавшийся асфальт и белая прерывистая полоска, разделяющая дорогу; изредка попадаются громоздкие фуры и легковушки, решившие так же «весело» провести время. Однако отказать мужу Пак никогда не мог, поэтому сейчас слабовольно сидит за рулем и борется со сном. Вождение для Чанеля не было мучением, скорее наоборот, только если оно не длилось как сейчас беспрерывно восемнадцать часов. Остановки на «перекусить» и заправиться не считаются. Альфа переводит усталый взгляд на цифровые часы, показывающие три часа ночи, и решает, что, если через полчаса не покажется на горизонте хотя бы какой-нибудь захудалый дорожный мотель, то он просто свернет на обочину, и чета Пак мирно переночует среди пустынных бесконечных полей. Ему нужно было отдохнуть хотя бы пару часов.       Вдохновленный идеей скорого сна и неожиданно взбодрившийся, Чанель поворачивается к соседнему сиденью, в котором уже около часа спит омега, притянув к себе острые коленки. Пак тихо фыркнул от вида расслабленного лица и мягкой щеки, трогательно примятой лентой ремня безопасности. Он провел рукой в воздухе рядом с кондиционером, и, почувствовав, что холодный воздух дует омеге прямо в плечо, поправил пластиковую решетку, развернув ее в другую сторону. Это было их первое подобное путешествие, поэтому ему не хотелось, чтобы оно сопровождалось болезнью или недомоганием. Поездка началась с приглашения родителей омеги, неожиданно решивших переехать в другой город, на новоселье. Быстрые Бёны уже успели достроить дом и пригласить практически всю родню похвастаться жильем. И, естественно, «дети» ожидались сильнее всего. В итоге было принято решение ехать до них своим ходом на машине, хотя альфа был сильно против этой идеи.       Краем глаза Чанель заметил, что ноги супруга постоянно скользят вниз по сиденью, и он то и дело инстинктивно поджимает их ближе. Альфа решил сжалиться над ним и закончить его мучения: мужчина вытягивает руку, осторожно подхватывает пальцами омежьи щиколотки и по одной кладет их на свои колени, не спеша вытягивая чужие ноги. Благо, коробка передач не мешает этого сделать. ― Хмф, ― потревоженный Бэкхен ворочается в кресле и сонно приоткрывает один глаз. ― Тсс, спи, спи, ― шепчет Пак, мягко сжимая ладонью аккуратную ступню в белом носке. ― Чанелли, ― глухой после сна голос раздается в ответ. ― Не просыпайся, мы еще не приехали, ― Давно я сплю? ― спрашивает омега, проснувшийся вопреки словам. Он слегка приподнимается на сиденье, но ноги не убирает, ведь так намного удобнее. ― Совсем недолго, давай, закрывай глаза, ― настойчиво продолжает Чанель. ― Я уже не хочу, ― Бэк пожимает плечами и поправляет под шеей небольшую дорожную подушечку, ― Она немного сдулась, ― он хмурится, ― Какая же это неудобная вещь, у меня так сильно затекло плечо. ― В следующий раз не будем брать надувную, украдем парочку у Джехена, думаю, он даже не заметит. ― Кстати о нем, ― омега тут же перегибается через сиденье, чтобы в полумраке салона увидеть крохотное тельце сына в детском кресле. Малыш довольно громко сопит, уронив голову на большую игрушку лисы, с которой не расставался с начала поездки, ― Не просыпался? ― Он спит лишь на несколько минут дольше тебя, поэтому нет, не просыпался. Хотя я не удивлюсь, если и Дже скоро, подобно папочке, будет донимать меня вопросами из серии: «сколько я спал, отец?» Сказать он, конечно, ничего не сможет, но упрямо посмотреть и промычать очень даже. ― Зараза ты, ― тихо произносит Бэк.       Омега вытягивает руку и поправляет на Джехене плед с принтом из разнообразных динозавриков ― светлая ткань сбилась и норовила сползти вниз. Сделать это в позе, в которой он сидел, оказалось не очень просто и не очень удобно, однако Бэкхен изловчился и все же вернул одеяльце в изначальное положение. От этого действия на детском личике на пару мгновений появилась хмурая гримаса, но морщинка между бровей быстро разгладилась, и малыш продолжил размазывать слюни на игрушке в руках. Омега улыбнулся и расслабленно откинулся на сиденье. ― Можешь открыть окно? Думаю, ночью прохладно, а от запаха кондиционера я сейчас начну чихать. Чанель недовольно поджимает губы, но тем не менее покорно исполняет просьбу и молча нажимает на кнопку со звездочкой. Следом глянцевое стекло с тихим визгом втягивается в раму. Альфа снова зевает, что не укрывается от глаз Бэкхена: ― Устал? Давай я поведу? Тебе нужно тоже отдохнуть. ― Все нормально, я в порядке. ― Не думаю, что сидеть за рулем практически сутки ― хорошая идея. ― Давай так, ― Пак снова бросает беглый взгляд на часы, показывающие три пятнадцать, ― Если через пятнадцать минут не появится какой-нибудь городок или дорожный мотель, то мы заночуем в дороге. ― Мне не нравится мысль остаться посреди трассы ночью, звучит небезопасно. ― Что может произойти за несколько часов? Поспим, пока не взойдет солнце, и дальше в путь. Все-таки путешествовать на машине было твоей идеей, так что давай насладимся этой дорожной романтикой, ― Чанель удобнее разместил руку на стопе Бэкхена и начал слегка её массировать, несильно сжимая пальцы, ― А если ты переживаешь, что нас обворуют, то этого не произойдет, пока мы внутри. Тем более, что в последний раз мы видели другие автомобили часа три назад. ― Эй, щекотно! ― Бэк фыркает и инстинктивно дергает ногой, пытаясь уйти от непроизвольной щекотки, ― Все равно я за то, чтобы мы поменялись и продолжили ехать, зачем оставаться здесь? ― Ни у тебя, ни у меня нет сил вести машину дальше. ― Брось, я смогу справится с твоей малышкой, можешь не переживать за нее. ― Моя малышка ― это ты, и я сказал, что не поведешь! ― чуть жестче, чем следовало произнес Чанель. Поняв, что повысил голос без причины, он переместился с импровизированным массажем выше по ноге, чтобы загладить вину, ― При чем здесь вообще моя машина, глупый? Я о тебе беспокоюсь! Ночь, трасса, усталость… Нет, ты абсолютно точно не сядешь за руль! ― Ладно, посмотрим через, ― омега вновь откинулся, облокотившись затылком на окно, и тяжело выдохнул, ― Уже тринадцать минут. ― Посмотрим,       Бэкхен поерзал в кресле и сделал еще одну попытку удобнее расположить полукруглую подушку под головой. Серая ткань, которая в ночной духоте казалась более шершавой, чем мягкой, неприятно липла к щеке. Ему, разморенному тишиной и полумраком, не хотелось ни говорить, ни слушать, ни делать что-либо еще. Идеальным вариантом было бы закрыть глаза и вновь уснуть, однако сон совсем не шел, поэтому омеге не оставалось ничего, кроме как лениво разглядывать профиль Чанеля из под полуопущенных век. Знакомые черты казались размытыми и слегка искаженными, словно они находились за мутным стеклом. Причиной этому было плохое зрение, но Бэкхену не хотелось надевать очки, только не сейчас. Все его сознание в данную минуту было сосредоточено вокруг колючей дорожной подушки и тяжести чанелевского предплечья на ногах, которая резко контрастировала с едва ощутимым касанием пальцев на внутренней поверхности правой стопы.       После свадьбы альфа начал терять потребность в ежедневном проявлении чувств. Ему уже не нужно было ничего доказывать, никого завоевывать. Все и так прекрасно знали, что Бэкхен принадлежит ему. Это знал и сам Бэкхен, вдыхая запах собственной кожи, пропитанной насквозь терпким, слегка маслянистым ароматом жженого миндаля. Пропитанной Чанелем. Однако в такие моменты, когда с их маленькой семьей происходило нечто особенное, как эта летняя ночь, нежные порывы просыпались в альфе сами собой. Они всегда происходили интуитивно, естественно, словно совсем не осознано. Эта особенность заставляла омегу тонуть в чувстве, влюбляться каждый раз заново. Бэкхену резко захотелось подняться и поцеловать мужа куда сможет дотянуться, хотя бы в щеку, в плечо. Но его планы нарушил неожиданно громкий визг: едва живой пикап с удивительной, для его состояния, скоростью промчался вперед, оставляя на дороге кривые следы стертых шин. Открытая дверца кузова по инерции раскачивалась по пути вверх и вниз. Чанелю пришлось тут же закрыть окно, чтобы густая пыль, поднявшаяся с асфальта, не залетела внутрь салона. Супруги обменялись недоуменными взглядами. ― Никого не было, говоришь? ― Удивительно, что эта рухлядь вообще завелась, как она едет я вообще не представляю, ― Альфа неопределенно пожал плечами. ― Действительно, как-то аномально быстро. Может, это один из тех фетишистов, которые собирают металлолом, ставят внутрь самый последний мощный движок? Любитель раритета? ― Это определенно точно не раритет, а вот с металлоломом соглашусь. ― Неважно, не будем думать об этом. Давай я посмотрю со своего телефона местность получше, может быть, рядом с нами есть что-нибудь вроде мотеля? Не хочу сбивать маршрут на твоем, еще потеряемся, ― Бэкхен потянулся к мобильному, подключенному к машине и смахнул блокировку. Палец уже потянулся к приложению с картой, когда он увидел несколько оповещений с пропущенными вызовами, которые висят уже пару часов, и нахмурился, ― Хм, папа звонил. Почему я не услышал? ― Может, на беззвучном? ― Скорее всего, напишу ему сообщение, чтобы не волновался, ― омега переключил тумблер сбоку, чтобы включить звук (телефон действительно оказался на беззвучном). Тонкие пальцы быстро набрали короткий текст, рассказывающий, что у них все в порядке и они скоро приедут. Не прошло и минуты с момента отправления, как в машине раздался характерный звук телефонных гудков, и вместо электронных часов высветилось: «Входящие: Папа Бён» ― Он, должно быть, шутит, ― в шоке произносит Бэкхен, быстро принимая звонок. ― Бэкхенни, детка, ― раздался сладкий и странно бодрый голос. ― Привет, пап, Чанель незаметно нажал пару кнопок, и звонок с телефона перешел на динамик в машине. ― Где вы сейчас едете? И во сколько нам ждать вас завтра? Право, твой отец уже весь извелся. Он то и дело донимает меня вопросами, чтобы узнать, как долго еще ему ждать внука. Серьезно, на какой-то момент мне показалось, что еще немного, и я выкину Итука из дома. Странно, не замечал у него такой любви к детям, даже когда ты был совсем маленьким, Бэкки.       Бэкхен, внезапно услышавший родителя не из мобильного, испуганно вздрогнул и тут же уставился на альфу. Его вопросительно вздернутая бровь отчетливо говорила: «Какого черта ты творишь? У тебя ребенок спит в машине!» Пак ему игриво подмигнул и перевел взгляд обратно на дорогу, и этот жест означал: «Эй, мне скучно, и я тоже хочу послушать.» Омега хлопнул Чана за это по ноге и снова развернулся к Джехену, чтобы проверить его. Малыш по-прежнему крепко спал, и от этого Бэк немного расслабился. ― Бэкхен, алло? ― Пап, я прошу тебя снизить голос немного, ―произносит омега, сам практически шепча, ― И, подожди, почему ты не спишь? Второй час ночи! ― Вот именно, что второй час ночи! Конечно не сплю, вы же не отвечаете на мои звонки, а я переживаю! Вдруг у вас сломалась машина или вы поругались, и Чанель высадил тебя где-нибудь и бросил одного на обочине, забрав ребенка и документы? ― Доброй ночи, мистер Бён, ― с нажимом произнес альфа, давая знать о своем присутствии. ― Шучу, дети мои, ― в его интонации сквозило веселье, ― Чанель, сколько раз мы с тобой говорили о том, чтобы ты называл меня по имени? Вот уж сколько лет вы знакомы с моим сыном, даже успели ребенка родить, а я до сих пор «мистер Бён». ― Доброй ночи, Хичоль-ши, ― повторил фразу Пак. ― Намного лучше! Запоминай и тренируйся, чем чаще, тем быстрее мы придем к успеху! Нет, Бэкхен, что ты в нем нашел, не понимаю. Везет тебя ко мне долго, память короткая… ― Любовь творит удивительные вещи, ― перебил омега тираду родителя. Он мягко провел пальцами по плечу супруга, поддаваясь внезапному порыву, но Чанель быстро перехватил его руку и поцеловал тыльную сторону ладони, ― Ладно, пап, увидимся завтра, если все будет хорошо, то приедем ближе ко второй половине дня. ― Это хорошая новость, рад, что вы в порядке. Очень жду моих сладких мальчиков: Джехенни и Бэкхенни. Чанель, так уж и быть, ты тоже можешь приехать, возможно, я даже разрешу вам с Бэкки ночевать в одной комнате, но только если ты будешь подобающе себя вести. Легкой дороги, дети! ― О, поверь, он будет тебе безумно благодарен, пап, ― тихо прыснул омега, тут же прикрывая рот рукой, ― Спокойной ночи. В салоне раздались мерные гудки, и через несколько секунд вновь наступило молчание. ― Теперь ты понимаешь мое желание переехать к тебе так рано? ― усмехнулся Бэкхен, стирая ладонью с лица остатки сна, ― Он настолько привык контролировать меня, что даже сейчас не ложился спать, чтобы дождаться моего звонка. Уверен, если бы мы перезвонили утром, то вместо папы услышали бы грозный голос отца, который бы упрекнул нас в том, что нашел его спящим в кресле в гостиной с телефоном в руке. ― У тебя заботливые родители, и я благодарен им за это. ― Что же, теперь наше время становиться такими. ― О, поверь, мы будем еще хуже, ― фыркнул Чанель, ― Как хорошо, что у нас не омега. Представляешь, вот он вырастет, и начнется: первые отношения, первый поцелуй, ночевки у друзей. Чтобы я делал с кучей альф на пороге своего дома? Правильно, вышвыривал их как можно дальше. Знаешь, я уверен, что если бы у нас был омега, то он был бы похож на тебя, а значит ― самым чудесным созданием на Земле. Страшно представить количество ухажеров. ― У меня было не очень много, ― пожал плечами Бэкхен. ― Просто ты не видел, какое количество альф мне пришлось запугать, чтобы к тебе никто не смел подойти. Я тогда подговорил Чонина, и мы вдвоем наворотили дел. Ты мой, всегда был моим, и в тот период я решил, что соперники мне ни к чему. ― А вдруг среди них мог оказаться тот самый? ― Бэк сделал наигранно расстроенный голос, ― Теперь этого мы уже не узнаем. Вот ты жестокий, конечно, не оставил мне выбора, пришлось до потери пульса влюбиться в тебя, ушастую шпалу с огромным самомнением. Интересно, а существует ли истинность не с одним конкретным человеком? Вдруг есть несколько вариантов, что думаешь? ― Шути, шути, родной, ― Чанель вновь решил опустить окно, потому что в салоне опять стало душно, ― Как думаешь, долго ли идти до дома папы пешком? Справишься дней за пять? С тех пор, как он переехал в другой город, добираться до него стало проблематично. ― Знаешь, если Дже пойдет в тебя, похоже, у нас будут проблемы с родителями омег, ― Бэкхен изо всех сил старался сдержать подступающий смех. ― И на что это ты намекаешь? ― Пак быстро кинул ему прищуренный взгляд. ― Если он, как и ты, герой, решит, что забираться к омеге ночью в спальню через окно второго этажа ― хорошая идея, то сам как думаешь? ― Это было один раз, ― Четыре, ― Что? ― Четыре, Чанель, те разы, что тебя не видел мой отец, тоже считаются. Вот скажи, зачем ты это делал? Тебе так хотелось выпасть случайно из окна и сломать ногу? ― Ну сломал бы и сломал, это всего лишь нога. Я скучал, и мне было все равно по большому счету, каким образом быть к тебе поближе. ― Но ведь мы виделись каждый день на учебе. ― Для этого нужно было ждать утра, а мне хотелось здесь и сейчас. У моего старшего брата были вопросы, куда я ухожу среди ночи, но он покорно запирал за мной дверь и прикрывал перед родителями. ― Твой брат просто прелесть. Иногда я тоскую по тем временам. Мне хочется так же не спать пол ночи, чтобы наконец услышать, как ты настойчиво стучишь в мое окно, чтобы мы лежали в темноте на моей узкой кровати, тесно прижавшись друг к другу, и пугались каждого шороха, боясь увидеть на пороге спальни моего отца. Самое забавное, что однажды так и случилось. ― Я сейчас почувствовал сильнейшее державю, ― Это еще почему? ― Омега не спеша достал из бардачка футляр и вытащил из него очки в тонкой металлической оправе, которые тут же аккуратно уместились на его носу. ― Точно так же, как и сейчас, нельзя было вытянуть ноги. ― А кто виноват, что твои длинные палки не помещаются на кровати стандартного размера? ― Да брось, тебе нравятся эти палки. ― О, ты так думаешь? ― Убежден, ― улыбнулся альфа, кидая беглый взгляд в соседнее кресло, ― Зачем ты надел очки так поздно? ― Я пока не планирую спать какое-то время, так что хочу быть во всеоружии, если Джехен решит, что сон ему больше не нужен. Думаю, что он скоро захочет есть. ― Будем надеяться, что он примет это решение как минимум через час. ― Эй, что там впереди? ― Бэкхен развернулся в кресле и приблизился ближе к лобовому стеклу.       Он начал внимательно изучать впереди яркую точку, горящую ярким холодным светом. Она выглядела как звезда, что упала, но продолжает жить и светиться. Подумав о звездах, омега перевел взгляд на небо, и вздрогнул: луна казалась ненастоящей, обманом, который обычно бывает только во сне. Её насыщенный красный цвет пугал и поднимал тревогу в районе живота. В какой-то момент лунный диск быстро покатился по черному небу, словно стеклянный шарик, и резко упал к самому краю дороги впереди. Бэкхен в шоке зажмурился на несколько секунд, до цветных пятен сжимая веки. Но когда открыл глаза, то все стало как обычно. Луна тут же приобрела естественный оттенок и оказалась высоко над головой. Померещилось. Омега удрученно подумал, что нужно все-таки больше времени уделять на сон. ― Ты о чем? ― Смотри внимательней: поворот слева, там что-то горит, ― омега дотронулся до стекла указательным пальцем, указывая, куда нужно смотреть, ― Видишь? ― Может, фонарь? ― сходу предположил Пак, даже не успев еще понять, о чем говорит Бэк. ― И, малыш, пальчики прочь от стекла. ― Один посреди поля? Это как минимум нерентабельно, а как максимум, светит слишком ярко. ― Подожди, ну что ты там увидел? ― Да смотри же ты, слева! ― Не… ― Чанель прищурился, ведя взгляд по направлению указательного пальца омеги, ― Вижу, теперь вижу. Ладно, давай посмотрим по карте, что это такое? Ты уже делал попытку, но сейчас нужно довести дело до конца.       Они вместе обернулись к экрану телефона альфы с навигатором, и Бэкхен развернул карту, слегка отдаляя местность, чтобы увидеть больше объектов. Но дорога оставалась ровной и без поворотов еще несколько сотен миль. Бэк еще раз поднял глаза, чтобы увидеть вдалеке светящийся объект, и снова вернулся к карте. ― Насколько точный этот навигатор? ― Что за вопрос, мы всегда им пользуемся. ― Просто странно… ― Странно что? ― Спросил Чанель. ― Он показывает, что впереди ничего нет, но я собственными глазами вижу поворот налево. ― Может, это совсем новая постройка, координаты которой еще не внесли в систему? ― Давай подъедем ближе, и, если что, остановимся там? Мне хочется пройтись и размять ноги, предполагаю, ты тоже об этом думаешь. ― Посмотрим, вдруг там можно будет хотя бы купить воды, наша уже на исходе. ― Тогда так и поступим.       После этих слов они почувствовали себя более бодрыми: у них появилась цель. Чанель даже позволил себе прибавить скорость, надавив на педаль газа чуть сильнее. Все равно на трассе были лишь они одни, и вокруг не было никаких ограничительных знаков. С заднего сиденья послышалась возня, и Бэкхен тут же встрепенулся, намереваясь развернуться в сторону звука. Но его резко остановил ремень безопасности, плотно пригвоздив к креслу. Омега раздраженно отстегнул его, щелкнув красной кнопкой на карабине. Он поправил сбившуюся на плече футболку и вновь целиком обратился к сыну. ― Пристегнись обратно. ― Чанель, дай мне немного времени. Я же сказал, что он скоро проснется, и если сразу меня не увидит, то начнет плакать. ― А ты говори еще громче, чтобы он точно проснулся, ― Альфа свободной рукой попытался вернуть мужа в изначальное положение, ― Оставь ребенка в покое, все с ним в порядке: он спит и прекрасно себя чувствует. Тебе бы тоже не помешало уснуть, и у нас получится это сделать быстрее, если ты сядешь и пристегнешься.       Бэкхен жадным взглядом пробежался по фигуре сына, чтобы найти хоть какие-то признаки пробуждения. Так ничего не найдя, омега поднял из-под сиденья упавшую игрушку и вернулся на место. Лисенок в его руках был выполнен из простых геометрических фигур, и голова представляла собой скругленный треугольник. Игрушка приятно перекатывалась под пальцами, ведь вместо обычной синтепоновой набивки там были мелкие-мелкие шарики, как песок. Из десятка мягких игрушек, подаренных малышу на первый день рождения, Джехену приглянулась именно эта несуразная лиса. Бэкхен долгое время пытался предложить альфочке что-то получше, но тот через какое-то время откидывал от себя любые подарки, долго смотрел папе в глаза и выдавал упрямое и простое: «Мяф!» Коротенький слог, подходящий более для кошки, стал полноценным именем этого странного рыжего треугольника. И если Дже начинал капризничать и звать попеременно папу и Мяф, значит, где-то лиса потерялась и ее нужно срочно найти. Бэкхен улыбнулся этим мыслям и сжал выступающий лисий нос. ― Ты прав, я зря так волнуюсь, просто чувствую, что сердце не на месте. ― Эй, все хорошо, я понимаю, что поездка оказалась дольше по времени, чем мы планировали, но наш Дже настоящий молодец и стойко выносит эту длинную дорогу. Я горжусь им. ― Вот ты говоришь, а я теперь борюсь с острым желанием взять его на руки. ― Сопротивляйся, малыш, ― тепло произнес Чанель, ― Хотя бы пока мы не подъедем к этой штуке.       «Эта светящаяся штука» в реальности оказалась намного дальше, чем могло показаться на первый взгляд. Предполагалось, что еще пару метров, и будут проявляться очертания, однако яркая точка словно убегала дальше и дальше. В общей сложности, чета Пак ехала до пункта назначения еще около получаса, прежде чем Чанель смог наконец-то вывернуть руль в левую сторону. Бэкхен облегченно выдохнул, когда увидел впереди вывеску автозаправки, горящую холодным красным неоном. Она была явно не местная, о чем говорили надписи повсюду на другом языке и само название, английскими буквами гласившее «SHELL». Их абсолютно не смутило отсутствие каких-либо других машин или людей. Все-таки местоположение и время на часах сулило подобный исход событий. Альфа плавно припарковался возле первой бензоколонки и переглянулся с Бэкхеном. ― Приехали, ― воодушевленно произнес Чанель, на автомате переключая передачу. ― Да, приехали,        Омега напряженно повел затекшим плечом, чувствуя себя почему-то очень неуютно. Он обвел взглядом заправку, и та показалась ему какой-то странной. Не было жизни во всех этих вещах, вывесках, автоматах. Все искрило неправдоподобной новизной, словно они первые, кому довелось остановиться здесь. Что-то было тревожным и неправильным, как будто воздух вокруг был другим, тяжелым, недостаточно заряженным, чтобы дышать. И если сейчас они выйдут из машины, то обязательно случится что-то ужасное. Но как бы он мог объяснить это мужу: «Эй, Чанелли, мне здесь не нравится. Давай уедем отсюда, потому что мной движут необъяснимые омежьи предрассудки?» Бэкхен встряхнул головой и велел себе успокоиться, когда ему пришлось остановить себя, чтобы не схватить альфу, потянувшегося открыть дверь, за руку. ― Что с тобой? ― обеспокоенно поинтересовался Чанель видя напряженное лицо омеги. ― Устал немного, ― Бэкхен демонстративно приподнял уголок губ, чтобы унять чужое волнение. ― Может, тогда посидишь в машине? Я быстро заправлюсь, куплю воды и поедем дальше? ― Определенно нет, ― омега наспех надел кроссовки и быстро выскочил из автомобиля, чтобы не изменить решения.       Воздух действительно был другим: на улице оказалось неожиданно холодно, словно это был не июль, а, как минимум, сентябрь. Морозный поток тут же забрался Бэкхену под тонкую белую футболку, и омега обнял себя руками, чтобы спрятаться от этого неприятного ветерка. Растирая ладонями вмиг озябшие плечи, он практически на носочках просеменил к водительскому сиденью. Чанель с открытой дверью уже ждал его. ― Почему не выходишь? ― омега остановился между его расставленных коленей. ― Тебя жду, ― фыркнул Пак, ―А ты чего трясешься, замерз? ― А ты не чувствуешь? ― Бэкхен удивленно выгнул бровь, ― Тут очень холодно! Или от долгого сидения у тебя онемело все тело? ― Мне нравится больше теория, что я слишком горяч, ― Чанель усмехнулся и достал свою серую толстовку, которая лежала между передних сидений и предназначалась как раз для таких случаев, ― Давай одевайся. ― Нечасто ты мне говоришь такие вещи, ― сказал омега, протягивая руки в длинные рукава. ― Перед алтарем я обещал быть с тобой честным, и, объективно, без одежды ты мне нравишься больше. ― Ты обещал любить меня в болезни и в здравии, ― Бэкхен расслабленно выдохнул, утопая в серой ткани и согреваясь, ― А сейчас люби в одежде. ― Я люблю тебя любым, Бэкки, ― ладони альфы удобно расположились на чужой пояснице, минуя и толстовку, и футболку. Чанель притянул омегу ближе и начал большими пальцами вырисовывать круги на нежной коже. На какой-то момент он резко остановился и дал Бэкхену невероятно теплый влюбленный взгляд, ― Серьезно, я люблю тебя. ― Я верю тебе, моя горячая печка, ― Омега улыбнулся и обхватил холодными руками лицо супруга. Он выдохнул, наклоняясь к чужим губам, ― Я тоже люблю тебя.       Они несколько секунд разглядывали лица друг друга, находясь очень близко. Каждый ласково проходился глазами по знакомым чертам, словно пытался найти что-то новое, особенное, чего невозможно увидеть с первого раза. И когда Бэкхен заметил, что взгляд альфы кружит лишь в районе его губ, то не выдержал и прошептал: ― Поцелуй меня.       Закрытые глаза тут же обостряют все чувства. Омега ощутил легкое щекочущее прикосновение кончика носа, скользнувшего по щеке, прежде чем его верхнюю губу обхватили горячие сухие губы. Они целовались не спеша, даже лениво, не совершая практически никаких движений, как свойственно многим супружеским парам. Каждый наслаждался ощущением тепла и близости, комфорта, которые они могли подарить друг другу. ― Нам нужно двигаться, ― тихо сказал Чанель, первым разорвав поцелуй с характерным мягким чмокающим звуком. Он еще ближе притянул к себе омегу и уткнулся лбом в его солнечное сплетение. ― Да ты прав, ― руки Бэкхена тут же зарылись в пушистые волосы альфы, которые слегка вились. Он как под гипнозом начал пальцами разделять спутанную шевелюру на более мелкие прядки, ― Терпеть не могу, когда ты выпрямляешь или зализываешь их, мне нравятся твои кудряшки. ― Мне статус не позволяет, малыш, ― едва не мурча от ласковых прикосновений к собственной голове, произнес Пак, ― Не думаю, что мой офис оценит, если я заявлюсь на работу с гнездом вместо волос и гигантскими мешками под глазами. Я уже вижу, как обеспокоенный секретарь подбегает ко мне со словами: «Господин Пак, у Вас все в порядке? Что-то случилось дома?» ― Ой, да ладно тебе, Чунмен хороший сотрудник, не будет он ничего спрашивать. ― Конечно, первым делом он подумает, что ты выставил меня из дома, и будет недовольно качать головой, а потом эта новость разнесется по всем отделам, и уже весь офис будет кидать на меня жалостливые взгляды. ― Хотя бы здесь, пока мы в отпуске, сделай одолжение и забудь про гель для волос. Ты взял его с собой, да? Зря, потому что я непременно выкину его. ― Все что угодно ради тебя. ― Какой у нас план сейчас? ― Я планирую пойти в магазин, оплатить бензин и купить что-то из еды, ― Чанель сменил положение, и теперь уже подбородок аккуратно касался омежьей груди, ― Ты со мной? ― Нет, ― Бэкхен отрицательно покачал головой, ― Я хочу найти туалет, наверное, он будет где-то за зданием, как обычно. ― Сходить с тобой? Вокруг достаточно темно. Можем пойти вместе, а потом ты в машину, а я в магазин? ― Думаю, я смогу справиться с этим сам, ― омега тепло улыбнулся, ― А потом быстро вернусь сюда, чтобы не оставлять Джехена одного надолго. Если что, то прогуляюсь вместе с ним до тебя. ― Хорошо, тогда так и поступим, ― согласился альфа, выпуская Бэка из объятий. ― Отдашь мне ключи? ― Да, без проблем, ― Чанель быстро повернул ключ в замке, и тот выскользнули с тихим щелчком, ― Держи. ― Все, увидимся минут через десять, ― произнес Бэкхен, пряча в кармане металлическую связку с тяжелым брелком.