Багровые осколки

      Утро началось с того, что Грея кто-то легонько пинал в бок. Поначалу он не обращал внимание на эти щекочущие движения, пока эта маленькая ножка не оказалась на его лице.       Грей открыл глаза, но сразу же закрыл из-за яркого света утреннего солнца. Щёку неприятно морозило из-за мокрой от слюней подушки. Сосед по кровати продолжал пинаться своими маленькими ножками, что-то бормоча во сне.       Самого Грея, по привычке, шатало из стороны в сторону, он слегка залипал, потому что мальчик долго приходил в себя ото сна. На голове вместо порядочной причёски воронье гнездо, в котором спрятались маленькие рожки. Пижамная рубашка расстегнулась в некоторых местах, сползла с одного плеча.       Пшеничные волосы небрежно расположились на лице, залезая даже в приоткрытый рот. Юмибэ, похоже, настолько был активным, что под утро его ноги и голова поменялись местами, поэтому он и пинался в лицо. Штанины задрались до колен, а рубашка была почти расстёгнута, поэтому открывала вид на оголённое ребячье бледное тело. Юмибе перестал бормотать, а начал мирно посапывать, укутываясь в мягкое одеяло, что было скинут ещё ночью.       Придя хоть немного в себя, Грей тихо встал с постели. В огромном шкафу он нашёл мягкие полотенца его любимых цветов, фиолетовое и оранжевое, а также мягкий белоснежный халат.       Посмотрев в сторону спящего Юмибэ, Грей вернулся обратно к шкафу, доставая оттуда полотенца пастельного розового и голубого цветов и халат пастельно-жёлтого цвета, ненароком сравнивая малыша с недоцветшим одуванчиком.       Грей не успел посмотреть ванную комнату вечером, поэтому, перешагнув через порог двери в ванную, сразу же стал её рассматривать. Белоснежный кафель утеплялся, чтобы после душа или ванной ноги не мёрзли из-за холодного каменного пола. Стены тоже уложены белой плиткой, правда, уже не утепляемой.       Напротив двери стояла раковина с золотыми смесителем и краниками, над раковиной висело большое овальное зеркало. В конце комнаты располагалась большая белая ванная тоже с золотыми смесителем, краниками и ножками.       В другом конце комнаты стояла кабинка душа, на удивление, довольно простая, по сравнению с другим интерьером комнаты.       Рядом с ванной Грей нашёл детскую лесенку, чтобы можно было подняться к раковине. На раковине стоял стаканчик для воды и серая зубная щётка. Паста стояла рядом. Открыв краники, из смесителя полилась струя тёплой воды. Грей начерпал полные ладони воды, а затем помыл лицо, приводя себя в чувство окончательно. Потом налил воды наполовину в стакан, поставив рядом с пастой.       Через несколько минут монотонной чистки под звук струящейся воды Грей сплюнул мятную зубную пасту, а когда поднял голову, смотря в зеркало, то не заметил лежащего до этого на кровати Юмибэ.       Грей быстро прополоскал рот, выключая воду, спрыгнул с лесенки. Он вытер лицо на ходу, прибежал к кровати и увидел скатившегося с кровати ребёнка. Он немного поёрзал на полу. Через несколько секунд Юмибэ открыл глаза, смотря на стоящего над ним Грея. Малыш нелепо улыбнулся.       – Доброе утро, братик Грей. – Промямлил спросонок Юмибэ, пытаясь одновременно сесть.       – Доброе. Ты решил позаниматься акробатикой? Скажу честно, что получается так себе. – Поза малыша чуть не рассмешила Грея. Ноги и голова поменялись местами, а из-за оттянутых назад волос, глаза были сильно сощурены. Грей наклонился к Юмибэ. Сероволосый взял мальчика на лодыжки, поднимая того вверх. Юмибэ ребячески захихикал, явно радуясь развлечению от старшего. Грей немного потряс белокурого, затем перевернул его, взял в подмышку.       Грей намеревался принести Юмибэ в его комнату, чтобы тот умылся своими гигиеническими принадлежностями.       Когда открылась большая дверь из тёмного дерева, кто-то повернулся на звук, спрашивая:       – Как спалось, юные господа? – Из-за угла показался невысокий демон с незаурядной внешностью, коей обладали многие демоны, люди и ангелы. Красивое чистое бледное лицо, короткие русые волосы, нос с небольшой горбинкой, высокий лоб, а глаза полные невинности и стеснительности. Ярко-серый цвет радужек почти сливался с чёрными глазными яблоками. Крылья плотно прижаты к узкой спине. Как и все, он носил строгий чёрный костюм с белой рубашкой под ним, белые перчатки надеты на, первый взгляд, изящные ладони. В руках он держал золотой поднос, на котором стоят две тарелки свежего белоснежного риса, две небольшие суповые тарелки с мисо широ, также были две продолговатые тарелки с жареной рыбой.       – Госпожа Градислава попросила вас разбудить и подать питательный завтрак в ваши кровати. Но вижу, что будить вас уже не нужно, так что отнесу завтрак в одну из комнат. В какую комнату желаете? – Спокойным мелодичный голосом спросил дворецкий.       – Б-будьте так добры, отнесите порции в комнату Юмибэ. – Немного смущённо ответил Грей. С ним впервые заговорили так мило и приветливо, помимо Градиславы и новых товарищей.       Дворецкий мило улыбнулся мальчику, слегка поклонился, уходя в комнату Юмибэ. Когда он открывал дверь, мальчики забежали первыми. Дворецкий немного опешил от неожиданности, поэтому чуть не уронил поднос с едой.       Грей отправил Юмибэ в ванную, а сам принялся помогать дворецкому сервировать стол. Он помог перетащить небольшой столик на середину комнаты, забрал у юноши салфетку, чтобы накрыть ей поверхность столика. Дворецкий разложил тарелки с рисом и мисо широ, а Грею сказал куда положить тарелки с рыбой. Далее демон сам разложил, по этикету, столовые приборы.       Когда сервировка завершилась, Юмибэ выбежал из ванны, плюхаясь на подушку, что положил дворецкий.       В дверь постучали, а затем немного приоткрыли её. Оттуда высунулся высокий демон, беспрерывно поправляющий торчащую прядку чёрных кудрявых волос длинными пальцами оттенка белого нефрита, заплетённые в тугой пучок. Малахитовые глаза раздражённо глянул на дворецкого, после чего последовал гневный выдох:       – Берт! Почему ты так долго?! Наталья уже вся на иголках! Ну-ка быстро пошёл за мной!       – П-п-прости, Менгьяо! П-п-просто случились кое-какие обстоятельства, поэтому я так долго! – Берт съёжился, начал заикаться, краснея от стыда.       – Да чёрт с ними, с делами! От Натальи получить хочешь? – Сказал Менгьяо.       – Никак нет! – Крикнул Берт.       – Ну, так вставай и беги, как скакун в поле, пока Наталья нас с лица земли не стёрла! – Мингьяо не выдержал и зашёл в комнату, хватая за шиворот коллегу. Дверь захлопнулась, оставляя детей наедине.       – А они смешные. – Сияя, сказал Юмибэ. – Тут намного веселее, чем в киндергадане!       – Да… - Грей приподнял уголки губ. – Пожалуй, с тобой грех не согласиться. А теперь приступай к еде.       – Хорошо, братик Грей!

***

      После плотного завтрака дети спустились на первый этаж, чтобы найти кого-нибудь из команды. Обеспокоенный персонал бегал из одной комнату в другую, крича друг другу всё новые и новые поручения. Даже их знакомые, Берт и Мингьяо, успели пробежать мимо них несколько раз, постоянно бегло здороваясь.       Во всём хозяйственной хаосе оказался лишь один островок спокойствия – Наталья. Она абсолютно спокойно раздавала поручения дворецким, одновременно читая новые документы. Ни один мускул не дрогнул на её бедном холодном лице.       Наталья заметила детей, стоящих в эпицентре всего хаоса. Демонесса посмотрела по сторонам, убеждаясь, что рядом никого из команды нет. Она слегка раздражённо выдохнула, потирая двумя пальцами переносицу. У неё и так дел по горло, ещё и дети нарисовались.       – Господа, вы что-то желаете? – Холодно и строго спросила Наталья, пронзая сердца детей одним лишь взглядом.       По спинам детей пробежало стадо леденящих мурашек. Грей отвёл от женщины взгляд, но, собравшись, ответил:       – Госпожа Наталья, вы не знаете где члены команды?       Наталья ответила:

– Сейчас 8:30 утра. Госпожа Градислава спит до 14:15,но ещё лежит в постели до 14:30. Госпожа Цзиньхуа спит поменьше до 10:00. Сёстры Киро и Булан просыпаются в 11:40, но сразу же идут в город по собственным нуждам, поэтому в особняке они появляются только ближе к 15:23, как раз к обеду, пропуская завтрак и полдник. К счастью, господин Огнедар уже встал и вовсю тренируется, кстати, его подъём в 6:04, он просыпается раньше всей команды.       – Извините, что тревожу вас, но не могли бы вы нас проводить к нему? – Из-за спины Грея выглянул Юмибэ.       – К сожалению, у меня дела, вас может проводить госпожа Элена. Кхм-кхм… - Она вздохнула. – Элена, подойди ко мне!       В доме сразу вырос гул, постоянно твердящий:       – Элена, подойди к Наталье.       Через пять минут прибежала девушка ростом выше среднего, тёмно-русые непослушные волосы, свисающие до копчика, заплетены в высокий хвост. Она отличалась от всех своим так и сочившимся оптимизмом, излучая яркий свет светила. Вьющиеся, словно пар, рога украшены агатовыми лентами. Глаза цвета мха постоянно осматривались по сторонам. Ей хорошо шла форма, особенно отлично сочетался с едва смутным оттенком кожи, очерчивая каждый кусочек тела, выделяя хоть как-то маленькую грудь. Увидев её, Грей сравнил её с одним народом людей, что вычитал в книгах.       На своих длинных изящных ножках она полетела к Наталье, с лучезарной улыбкой спрашивая:       – Что случилось, начальник? Я же всё сделала на первом этаже.       – Проводи этих господ к господину Огнедару на тренировочную площадку. – Ответила Наталья.       – Будет исполнено! – От радости, Элена аж подскочила на месте.       «Похоже, Элена может обрадоваться всему. Довольно-таки оптимистичная и ветреная, по сравнению с госпожой Натальей» - Подумал Грэй.       Пока он думал, Элена уже посадила на свои хрупкие, на вид, плечи Юмибэ, а второго взяла за руку.       Они направлялись в сторону сада. По словам Элены, тренировочная площадка находился где-то в саду.       Они зашли в тёмный коридор, где тускло горели масляные лампы. К их счастью, сейчас там было светлее из-за уборки прислуга, но…одна дверь была закрыта. Из комнаты не горел свет, на двери висело несколько замков, будто кто-то намеренно хотел скрыть содержимое помещения. Только хозяин этой комнаты имел право находиться там. Эта таинственность запертой двери почему-то заворожила Грея. Он невольно остановился напротив двери. Присмотревшись к замкам, полукровка понял, что это обычные щеколды разных видов и размеров. Нужно просто отодвинуть их и всё, и дверь открыта. Грей потянул руки к замкам, но его кисть кто-то сильно сжал. Грей испугался и крикнул короткое «А!», повернувшись к тому, кто его схватил.       На лице Элены исчезла жизнерадостная улыбка. На лица был лишь холод и злость. Грей весь затрясся. Никогда он не ощущал такого страха как сейчас. Спустя некоторое время Элена успокоилась и опустила руку ребёнка. Она заговорила:       – Прости, я тебя напугала? Я и забыла, что вы всего день здесь и не знаете главного правила особняка.       – К-какого п-правила? – Не переставая дрожать, спросил Грей       – Никто не имеет права посещать эту комнату. Это приказ самой госпожи Градиславы. Только госпожа имеет право входить в неё.       – Почему? Там что-то опасное? – Спросил Юмибэ.       – Никто не знает. Только госпожа.       – Даже Наталья? – Спросил Грей.       – Даже Наталья. Я ведь тоже хотела узнать, но…если кто-то из слуг откроет хотя бы один замок, то его сразу увольняли, но перед этим Наталья их наказывала. Я, конечно, когда это услышала, то сразу одёрнула себя. Не нужны мне эти проблемы, и вам советую забыть об этой комнате. – Элена развернулась и пошла дальше к саду. А Грей стоял ещё минуту напротив дверь, не шевелясь.       «Когда-нибудь я узнаю твой секрет.» - После этих слов Грей побежал догонять Элену и Юмибэ.

***

      До тренировочной площадки они шли молча, не смотрели друг на друга. Огнедар вовсю отрабатывать удары ногами на деревянном манекене, оставляя после каждого удара большие трещины. По его мощной груди скатывался пот от физических нагрузок, придавая золотистой коже больше блеска. Отросшие вьющиеся волосы цвета языков пламени убраны назад и закреплены чёрной заколкой. Рядом, на лавочке, лежала его спальная рубаха, белого цвета, как и штаны, несколько пушистых махровый полотенец такого же цвета, и только длинная одати с чёрными атласными лентами на рукояти и ножнами выбивались из ряда белоснежной лавки.       – Господин Огнедар! Это я! Элена! Как вы поживаете? – Радостно закричала.       Его следующий удар разломал манекен на две части, разлетевшиеся в разные стороны. На руках показались синие вены, как и на виске. Он медленно повернулся к прислуге.       – Какого, мать его, лешего ты тут ходишь?! Бесить меня пришла?! – Заорал на всю площадку Огнедар.       – Заняться мне больше нечем. Я тут поручение Натальи выполняю. – Элена оттянула нижнее веко и высунула языка.       – Какое, мать твою, ещё поручение! Я же сказал этой бабке, чтоб не трогала меня пока я на тренировке!       – Эй, даже тебе, идиоту, нельзя оскорблять моего начальника! Вообще-то эта мелкота пришла к тебе! Так что будь добр ори на них!       – И буду! А ты вали!       – Всё-всё, иду-иду. – Элена развернулась и пошла, но через несколько шагов она повернула голову, улыбаясь, задумав что-то нехорошее. – Кстати, как поживает твой маль…-Не успела она договорить, как в неё полетела одна из двух частей сломанного манекена.       – Заткнись! Пока я тебя сам не заткну! – Закричал Огнедар. Он был красным не только от тренировок и гнева, но и от… смущения?       – Огнедар, а как же Цзиньхуа? – Спросил Грей без единой эмоции на лице.       – А она-то тут причём? – Спросил Огнедар. – И о чём ты вообще?       – Госпожа Элена почти сказала мальчик. Я понял, что этот мальчик точно не твой ученик, потому что, проанализировав речь Элены, она явно не имела в виду ученика, а, значит, человека, что захватил твою душу чувством, которое называется любовь. А вчера я заметил, что как только Цзиньхуа на тебя посмотрит, то сразу краснеет. Я сделал вывод, что она тоже проявляет чувство любви к тебе. Разве в моём анализе что-то не так? – Монотонно ответил Грей.       – К-к-конечно, неверный! Цзиньхуа мне как младшая сестрёнка! Если любовь, то только как семейные узы. А тот…ну… всё не так, но…       – Твои запинки доказывают, что ты испытываешь чувство лю… - Грею заткнул рот Огнедар.       – Братик Огнедар, ты нашёл принцессу? – Сияя, спросил Юмибэ.       – Нет! – Ответил Огнедар, краснея больше.       – Да. – Ответил Грей.       – Ура!       – Тогда почему она вчера краснела? – Грей вырвался из хватки, продолжая спрашивать Огнедара.       – Вы ещё маленькие, чтобы это знать! – Огнедар покраснел до самых плеч. – Вы чего, мелочь, вообще удумали? Мы знакомы меньше двадцати четырёх часов, а уже лезете под мою кожу. – Огнедар развернулся от них, решив подобрать весь мусор на площадке.       – Мы же товарищи… - Замялся Грей.       Огнедар выпрямился, украдкой посмотрел на детей. У него проскочило чувство дежавю. Когда-то Киро, Булан и Цзиньхуа также в первый же день пытались узнать получше именно Огнедара.       Как Киро дёргала его рукава, когда тот перетаскивал её вещи в комнату сестры. Как та сестра повисла на его шее, спрашивая о всём на свете. Как Цзиньхуа, стесняясь, выглядывала из-за угла, пока Огнедар сам не позвал её. А теперь и эти двое стоят рядом с ним, спрашивая о нём.       Огнедар мимолётно улыбнулся, но так, чтобы мальчики увидели эту улыбку. Он выбросил части манекена в мусор, затем подошёл к полукровкам:       – Только никому не говорите. Это чисто мужской секрет.       – Даже госпоже Градиславе? – Спросил Юмибэ.       – Даже сенсею. – Ответил Огнедар. – Есть один парень, который мне нравится.       – И? – Спросил Грей.       – Что «и»? – Ответил вопросом на вопрос Огнедар.       – А дальше?       – А дальше вас не касается! А теперь марш подметать площадку! – Скомандовал Огнедар.       Тут послышался лёгкий, непринуждённый смешок. Огнедар от этого смешка вздрогнул, снова краснея до самых кончиков ушей. Дети повернулись.       В нескольких метрах от них стоял высокий парень в старой крестьянской одежде, что носили люди с восточно-азиатского района. В некоторых местах были заплатки, вырезанные из мешков для овощей. Чёрные, с туманно-синим переливом, волосы заплетены в тугой пучок, а на лбу завязана широкая лента тёмно-сине-зелёного цвета, почти как волосы. Старые очки почти не держались на переносице, поэтому на душках привязаны тонкие нити для фиксации. Сквозь круглую оправу на мальчиков смотрели глаза цвета морской волны. В пыльных мозолистых руках незнакомец держал несколько бумажных пакетов.       – Хён, снова ты с утра пораньше командуешь. – Его голос был спокойным и неторопливым. От одного только «хён» на мальчиков обрушилась большая волна теплоты и добра.       – Доброе утро, Хуан-сонбэ. Как ваше здоровье? – Уняв дрожь в теле, Огнедар обратился к незнакомцу.       – Сегодня лучше. Спасибо за травы, что ты мне дал, хён. – Хуан слегка поклонился в знак благодарности.       – Ты к сенсею?       – Да. Господин с госпожой узнали о вашем возвращении, вот и отправили меня к вам с подарками. – Хуан улыбнулся.       – Она, как всегда, спит. Сенсей после обеда только просыпается. – Недовольно ответил Огнедар.       – Ох, снова со временем не угадал. Тогда, хён, передашь сам? А то если задержусь, управляющая Цой меня накажет.       – Как скажешь…-Огнедар подошёл к Хуану. Он забрал пакеты, затем серьёзно посмотрел на крестьянина. – Но взамен за эту услугу, ты должен у нас поесть.       Огнедар развернулся и пошёл в сторону особняка, чтобы передать подарки. Все трое смотрели на него, пока тот не завернул за угол. Как только Огнедар ушёл повисла гробовая тишина. Лишь шелест листьев и скрип манекенов шумели в округе. Хуан мягко хмыкнул:       – Всё-таки от него ничего нельзя утаить.       – Что? – Спросили дети, продолжая подметать площадку.       – Ничего.       Они снова замолчали. Эта тишина и голос природы неимоверно давили на их души. Вроде бы они хотели позадавать друг другу множество вопросов, но, будто они стали вмиг немыми, не могли сказать и слога. Метла Юмибэ была больше его в два раза. Он пытался как-то подмести место хотя бы вокруг себя, но метла постоянно падала из его рук. Мальчик не переставал снова и снова поднимать инструмент, но тщетно.       Тут Хуан пожалел мальчика, взяв его метлу. Он нежно улыбнулся и сказал:       – Она слишком большая для тебя. Посиди пока на лавочке, а я подмету. – Хуан выпрямился. – Я вас не видел раньше. Вы новенькие?       – А…да. – Грей посмотрел своими большими красными глазами на него, слегка краснея от смущения. Не только его голос, но и внешность была красива. Словно он не человек, а статуя из дорогого нефрита, вырезанная самими небожителями. Только, в отличие от голоса, тело не было хрупким. Из-за постоянных работ по дому и в поле, плечи широкие, как и торс. Под рукавами мощные руки, но не менее изящные. Если бы он родился не в мире простолюдинов, а в мире ином, аристократом, то стал бы самым завидным женихов. Женщины и мужчины отбивали бы пороги его дворца, поклоняясь его красоте, даруя его дому золотые подарки.       – Как вас зовут? – Спросил Хуан.       – Меня Грей, а его, - Грей показал на мальчика, - Юмибэ.       – Грей и Юмибэ. Красивые имена. Меня зовут Ю Хуан.       – Но вы должны называть его аджосси, мелкота! – На площадку вышел Огнедар.       – О, ты уже вернулся, так быстро.       – А? Ага. Оставь эту мелочь и пошли за мной. – Приказал Огнедар, развернулся и пошёл в особняк.       – Раз так, то хорошо. До свидания, мои юные друзья. – Хуан поклонился и побежал догонять Огнедара.       Грей грустно смотрел ему вслед. Юмибэ заметил эту печаль, поэтому спросил:       – Братик Грей, с аджосси что-то не так?       – Когда он поклонился, то я увидел на его груди небольшие воспаления. Сейчас ведь в мире бушует чума. Похоже, аджосси болен. – Грей кое-как рассказал свою догадку Юмибэ. Малыш округлил от шока глаза. Он начал тяжело дышать и дрожать. – Ты почему дрожишь?       – Потому что…в моём киндергадане была эта болезнь. Дети не болели, но взрослые… почти все кричали и плакали, а потом… они стали бросаться друг на друга и на нас, и после этого многие падали и не вставали, ещё почему-то из них лилась красная краска. – Юмибэ вцепился в рукоять метлы. – Было страшно. Братик Грей, - Юмибэ шмыгнул носом, - аджосси тоже упадёт и не встанет?       – Конечно нет! Если начать его лечить сейчас, то он поправится! Надо сказать Градиславе об этом, и она поможет! – Уверено ответил Грей.       – Правда?       – Да!

***

      Огнедар открыл главную дверь особняка, пропуская вперёд Хуана. Юноша сначала опешил от этого, но толчок Огнедара выдернул его из размышлений. Прислуга не переставала носится по дому, паникуя. Огнедар раздражённо вздохнул, взял крепко за руку Хуана и повёл на второй этаж. Дворецкие, проходящие мимо, вопросительно смотрели на них, но кивали головой в знак приветствия хозяина и его гостя. Каждый кивок смущал Хуана, ведь ему никто не должен кланяться, обычному простолюдину. Хуан спросил:       – Куда ты меня ведёшь, хён?       – К себе в комнату. – Сказал Огнедар. Он и Хуан покраснели. Повисло неловкое молчание. Хуан решил немедленно сменить тему.       – А, хён, а почему у вас так шумно с утра пораньше?       – Потому что приезжает муж сенсея.       – Что?! Господин Асгейрр Юнссон?! Тот самый?! – Удивился Хуан.       – Ага. Решил, так сказать, проведать старых знакомых и выпить перед битвой. – Огнедар остановился напротив двери собственной комнаты.       Дверь открылась, слегка скрипя от старости. Комната очень простая, хоть и большая. В дальнем углу, у окна, стояла двухместная кровать, напротив стоял письменный стол из тополя. В середине комнаты стоял небольшой столик, а под ним лежали две небольшие мягкие подушки. Столик накрыт доверху едой, от которой исходил пар, говоря, что еда свежая и горячая. По всей комнате разбросана спортивная утварь: гантели, скакалка, небольшая боксёрская груша, грузики с песком; а также несколько книг. Яркий тёплый свет ничуть не раздражал глаза.       Огнедар, до сих пор держа руку Хуана, проводил юношу до столика, достал подушку и усадил своего сонбэ. У Хуана глаза разбегались от изобилия блюд. Там и жареные креветки, и крабы, и кимчи, и кальби, и самгёпсаль, и чапче, и миёк-кук. От этого разнообразия у Хуана слюнки потекли, словно водопад. Как же давно он не ел традиционную еду своего народа, полуостровного государства – Силла.       Огнедар протёр нижнюю губу Хуана от слюней бумажным полотенцем, счастливо хмыкнув. Хуан покраснел от стыда и уже собирался просить прощение, но Огнедар развернул его ладонь, кладя в них деревянные палочки для еды.       – М-ма-н-н-и тысэ-э-ё-о! – Огнедар пожелал приятного аппетита на родном языке юноши, хоть и ломано, но постарался. Этот знак внимания сильно задел за душу Хуана, что тот не смог сдержать слёз. Как же давно он не слышал родной язык.       – Чаль мокгессымнида. – Сквозь слёзы сказал Хуан: «Спасибо за угощение». В рот Хуана залетел кусок мяса краба, что только что достал из-под панциря Огнедар.       – Чего сопливишь? Еду испортишь. – Красный, как помидор, сказал Огнедар. Он продолжил разделывать крабов для Хуана, а тот жадно поедал всю еду на столе. Огнедар, смотря на эту картину, хотелось улыбаться, но в то же время плакать. Раньше он был здоровее и румянее, но теперь его щёки немного впали, а цвет кожи стал белоснежным. Лишь блеск необычных глаз никак не изменился.       Когда полстола было сметено без следа, Огнедар протянул последний кусок краба Хуану. Тот потянулся через весь стол, из-за чего открывался вид на грудь юноши. Огнедар заметил оттёки, синяки и…воспаления, что часто встречаются у заболевших. Огнедар отбросил кусок краба, потянул Хуана на себя, схватив его за ворот, а затем резко распахнул рубашку, оголяя грудь. Покраснений было немного. Огнедар переменился в лице. Сначала он позеленел, а затем и вовсе почернели от гнева. Он крикнул:       – Как давно они у тебя?! Почему не сказал мне об этом?! Сейчас чума, а ты так к себе относишься! Знаешь же, что я помогу! – На кулаках вздулись вены, а из глаз пошли слёзы.       – Хён, постой. Я не болею. Это просто раздражённая кожа из-за жёстких тканей. – Стал успокаивать Хуан Огнедара.       – А синяки?! А кровоподтёки?!       Тут Хуан замолчал. Он не знал, что ответить. Огнедар продолжил:       – Ты же знаешь, что ты можешь мне рассказать всё. Я понимаю твою гордость, но…хоть ты и силён, но остаёшься омегой! – Огнедар прикусил губы до крови. Увидев это, Хуан запаниковал.       – Огнедар! Твои губы!       – Да плевать на них! На мне всё, как на собаке, заживает! – Огнедар несколько раз выдохнул, пытаясь хоть как-то успокоиться. Успокоившись, он взял Хуана за руки и сказал. – Ты потерпи, осталась последняя миссия, и я выкуплю тебя! Ты только жди и не надрывайся! Ты станешь свободным! Остался последний рывок!       – Огнедар… - Хуан обнял дрожащего друга. – Я буду терпеть. Раз ты говоришь, что осталось немного, то я потерплю, я верю тебе.       Они обнимались ещё несколько минут, сжимая друг друга сильнее. Огнедар пробубнил:       – Хочу, чтобы ты остался здесь, а не уходил обратно в тот ад.       – Увы, но нужно. – Хуан уже хотел отстраниться, но Огнедар сам разорвал объятья.       Он подошёл к тумбочки, стоящей около груши. Оттуда он достал несколько склянок и бинты. Огнедар подошёл к Хуану, беря того на руки. Хоть Огнедар был ниже Хуана из-за возраста. Огнедару четырнадцать, почти пятнадцать, а Хуану почти восемнадцать. Подросток посадил юношу на свою кровать, снимая с него остатки рваной рубашки.       Огнедар открыл первую склянку с белой пахучей жидкостью. Резкий запах заставил Хуана скривить лицо. Лёгкий ток прошиб тело юноши, когда прохладная жидкость оказалась на его груди. Мощные горячие руки усердно втирали её в области воспаление. Затем в ход пошла мазь на приятно-пахнущих травах. Сначала длинные пальцы массировали бока от таза до рёбер. Неожиданно из уст Хуана вырвался сладкий стон наслаждения. Опомнившись Хуан закрыл рот двумя ладонями, краснея до самых кончиков ушей.       Огнедара неожиданно окатило волной возбуждения. В области паха приятно тянуло, а места в штанах становилось всё меньше и меньше. Он отдёрнул себя, продолжая обрабатывать раны.       Руки переключились на грудь. Сначала он легко касался, чтобы не было больно из-за синяков. Но рука Хуана легла поверх руки Огнедара, давя на неё, что тот сжал грудь. Поначалу Огнедар будто окаменел. Сердце бешено стучало, а места в штанах уже не было. Затем пальцы начали слегка сжимать и разжимать грудь любимого сонбэ. Хуан постанывал, ложась на кровать, оказавшись под Огнедаром.       – Хён…нгх…сжимай сильнее… сильнее…       Огнедар навалился на Хуана, усерднее сжимая и разжимая грудь, ещё и массажируя их по и против часовой стрелки, задевая самое чувствительное место. Хуан прерывисто дышал, сдерживая стоны. Огнедар прилип губами к ключице, кусая его бедную кожу. Место укуса он зализал, а затем провёл влажную дорожку до уха. Огнедар языком начал очерчивать ушную раковину, раковину горячо дыша. Его голос сделался глубоким и хриплым. Одной рукой он развязал ленту и расплёл пучок. Красивые длинные волосы рассыпались. Огнедар чмокнул Хуана в уголки сухих губ и сказал:       – Сонбэ, хоть мне скоро пятнадцать, но я уже могу уловить ваш чарующий запах. Хочу полностью утонуть в нём, а также, чтобы и вы утонули в моём.       – Тогда…прошу, окутай меня своим запахом пепла и грейпфрута.       Огнедар больше не ответил. Он атаковал шею Хуана, кусая её и оставляя багряные засосы. Хуан больше не сдерживался. Огнедар отстранился от сладостной покрасневшие шеи, чтобы развязать пояса штанов. Хуан решил помочь Огнедару. Одной рукой он развязал тугой узел, а второй массировал возбуждённый орган. Огнедар начал потихоньку двигаться, выражая нетерпение.       Огнедар лёг на Хуана, страстно целуя. Его язык глубоко проник в рот возлюбленного, сплетаясь с языком Хуана. Они поглощали друг друга, наслаждаясь. Они дарили свои феромоны, тепло и любовь.       Огнедар уставился возбуждёнными глазами на Хуана и сказал, гладя того до щеке:       – Я обязательно тебя выкуплю. И ты станешь свободным. А затем мы отправимся на твою родину, чтобы ты стал ещё счастливее.       Хуан положил свою ладонь поверх Огнедара и ответил, проливая слёзы:       – Спасибо…       – Сейчас может быть неприятно. Потерпи. Я постараюсь не причинять тебе боль.       После этих слов Огнедар припустил штаны Хуана, оголяя бледные бёдра. Хуан сильно намок и возбудился, что орган слегка дёргался от переполняющего возбуждения. Огнедар облизнулся и немного раздвинул ноги. Он ввёл один палец. Хуан застонал от неприятной боли и, в то же время, от наслаждения. Он смял под собой белоснежные простыни, сжимая подушку. Огнедар целовал его, чтобы тот стал чутка откровеннее.       Вошёл второй палец. Теперь Огнедар усердно начал расширять стенки прохода. Но их прервали…       В комнату ворвалась Градислава в одном нижнем белье, крича:       – Встречайте же меня великую! – Она посмеялась и открыла лисьи глаза. На лице застыло глупое выражение лица. Она улыбалась во все тридцать два, но глаза выражали полные шок и удивление. Но, она собралась, отвернулась и достала откуда-то белый платок:       – Мой мальчик так вырос. Скоро внуки пойдут, эх, а я ведь так ещё молода. – Сказала Градислава, наигранно вытирая слёзы счастья.       – Тебя не учили стучаться!? Пошла вон! – Огнедар стал краснее томатов. Он кричал на Градиславу, но сначала прикрыл голого Хуана мягким одеялом.       – Эх, вот вырастила неблагодарного! Как ты разговариваешь с молодой бабушкой? – Ещё наиграннее спросила Градислава.       – Какая молодая?! Да ты карга ещё та! Тебе уже за двести!       – Что?! Кто это тут карга, а?! Сопляк недоделанный! – Они злобно смотрели друг на друга.       – Эй, эй, не ссорьтесь. Огнедар, извинись перед госпожой. – Но его никто не слушал. Они продолжали ругаться и оскорблять друг друга.       Пока Хуан искал остатки своей одежды, Огнедар успел выпроводить из комнаты Градиславу. Огнедар вернулся к Хуану, но сел на край кровати, нервно перебирая пальцами, глазами ища склянки с мазями, чтобы продолжить лечение. Найдя их на полу, Огнедар поднял склянки. Он открыл третью, последнюю склянку. Теперь он был очень осторожен. Пальцы почти не касались кожи, а глаза бегали в разные стороны. Эта картина позабавила Хуана.       – Извини, что так вышло! Прости, что не смог сдержаться! – Услышав смешок, Огнедар перестал наносить мазь, глубоко поклонился, почти касаясь матраса лбом.       – Нет, нет, нет, что ты, что ты! Это я виноват! Сам же подал знаки и…м…так и вышло… - Хуан отвернулся, чтобы скрыть своё смутившееся лицо.       – Это… я… я нанёс мази, сейчас дам тебе новую одежду и мази, чтобы кожа не раздражалась! – Протараторил Огнедар, краснея до ключиц.       Он достал из шкафа несколько рубах разнообразных оттенков синего, как любит Хуан: были рубашки цвета морской волны, грозового, сёро-синего и берлинской лазури. Ещё таких же цветов хлопковые штаны. В пакет Огнедар сложил все мази, что лежали у него в тумбе.       Он сам надел на Хуана обновки, аккуратно завязывай каждую ленту. Смотря на Хуана, Огнедар невольно усмехнулся. Хуан спросил:       – Что-то не так?       – Нет, просто, Хуан же означает весна, но с твоим вкусом тебе бы подошло имя Дэян или, может, Лан. – Огнедар сам не понял, что сказал.       Хуан упал на подушку от смеха. Он схватился за живот, покраснел, из глаз побежали горячие слёзы.       – С-сонбэ, хватит смеяться! – Сказал Огнедар, складывая в пакет ещё и бинты. Он протянул готовый пакет. – На ночь намажь бинты и зафиксируй их.       – Спасибо, хён. – Хуан улыбнулся, забирая пакет из горячих рук. – Я пойду, а то хозяева будут ругаться.       – Я провожу. – Огнедар нежно охватил ладонью кисть Хуана.       – Не стоит. Сегодня же приезжает господин Юнссон, поэтому не нужно тратить на меня время. – Нежно ответил Хуан.       – Нет! Я провожу! Старик только вечером приедет. – Настаивал Огнедар.       – Хён, не утруждай себя, мне… неловко. Подумают при дворе, что я соблазнил господина Огнедара из своей выгоды. В том доме нужно быть осторожным.       – Тогда, по твоим рассуждениям, ты не должен брать мои подарки и мази, потому что всё равно слухи пойдут. К тому же ты у нас уже засиделся. – Парировал Огнедар.       – Хм, и то верно. Но всё-таки не стоит. Мне, правда, будет неловко. Я обязательно приду завтра. – Хуан улыбнулся, поцеловал Огнедара в щёку и удалился. Огнедар продолжал сидеть, смотря в одну точку, выпадая из этого мира.       Спустя пять минут в комнату забежали Грей с Юмибэ. Огромные пакеты загораживали их обзор, поэтому они, словно жирафы, вытягивали свои шеи. Юмибэ спросил:       – Братик, а где аджосси?       – Он ушёл. – Ответил Огнедар.       – Как?! Нам нужно срочно его догнать! Он же болен! – Возмутился Грей.       – Он не болен. Жёсткая ткань его старой рубашки натёрла кожу, поэтому они покраснела.       – Огнедар, ты дурак! Он болен!       – Да не болен он! Сонбэ никогда не врёт! Если бы болел, то сказал об этом.       Грей застыл на месте. После этих слов он не мог сообразить. То ли верить Огнедару, то ли верить самому себе и своим познаниям. Но те воспаления явно были от болезни. Во-первых, Хуан крестьянин, он буквально в такой рубашке всю жизнь, поэтому натереть не должно, потому что кожа привыкла. Во-вторых, раз он часто навещает особняк, то Огнедар всегда его сытно кормит, что доказывает стол полный пустых тарелок с крошками. А раз он почти всегда сытый, то щёки не должны впадать. В-третьих, кожа, как у мертвеца, бледная. Это доказывает, что Хуан недомогает. Исходя из этих аргументов, делаем вывод, что Хуан соврал и, на самом деле, болен.       – Огнедар, боюсь, Хуан всё-таки соврал. – Грей рассказал о своей догадки, аргументируя. С каждым аргументом Огнедар чернел всё сильней и сильней. После, он минуту сидел молча, почти не дыша. Затем забрал у детей пакеты, открыл окно и выпрыгнул. Дети подбежали к окну, смотря на бежавшего Огнедара, пока тот не скрылся.       – Он побежал к аджосси? – Спросил Юмибэ.       – Да. А нам пора идти, они сами разберутся. Там, вроде, Градислава проснулась. – Грей потрепал макушку Юмибэ.       – О, бабуля Градислава проснулась, нужно пожелать ей доброго утра. – Юмибэ развернулся и побежал к двери.       – Ага, только не называй её бабулей, а то Градислава расстроится.       –Хорошо!