Багровые осколки

            – Если он умрёт, то ты пойдёшь вслед за ним, Кавалли…       Как гром среди ясного неба раздались эти слова, вырвавшиеся из самых глубин злобы и ненависти Огнедара к этой семье. Он, словно зверь, у которого из-под носа украли добычу, а похититель стоит перед ним, вот-вот вцепится в глотку, и фонтан крови окрасит холодный каменный пол. Даже воздух вокруг него нагрелся до предела.       Йерахмиэль стоял как вкопанный, наполненный ужасом и смятением. Его арбузные глаза наполнились мутной солёной жидкостью. Бледно-бронзовая рука легла на тонкие губы, дабы прикрыть приоткрытый от шока рот. Адам, стоящий рядом со своим господином, положил свои сильные руки ему на плечи, оказывая некую моральную поддержку, также волнительно глядя на удаляющуюся фигуру демонессы Юйлань. Когда Йерахмиэль собрал хоть какие-то горсточки своих моральных сил, он было открыл рот, но Градислава его резко и дерзко перебила:       – Огнедар! Какого чёрта ты тут устроил!? Как ты смеешь такое говорить молодому господину Бьянки?! – В её глазах, как и у Огнедара, пылала невиданных сил злоба. Воздух вокруг нагревался даже сильнее чем вокруг юноши, а огненно-рыжие волосы будто сами пылали.       – Учитель! Не лезьте! Это вас точно не касается! Так что прошу не суйте нос в это дело! – Атмосфера накалялась с каждым предложением. Два монстра вцепились друг в друга. Все гости и обитатели особняка напряглись. Никогда такого не было, чтобы Огнедар хамил Градиславе, и уж тем более затыкал рот.       – Не моё говоришь? Да как ты, щенок, смеешь мне тут рот затыкать. Ещё ничего не выросло, чтобы меня затыкать. – Градислава перестала кричать, но скрещенные на груди руки и сдавленный, полный опасности, рычащий голос говорил, что она невероятно зла, и только окружающие люди и демоны останавливали её.       – Почему вы заступаетесь за этого отпрыска Кавалли? Он…       – Он не Кавалли! – Из самых глубин души вырвался крик Градиславы.       –Да мне плевать! Кавалли! Бьянки! Все они одинаковы! Ни во что не ставящие жизнь простых людей! Они покупает людей из более бедных стран, полукровок и даже демонов, как будто они какие-то вещи, игрушки! Что, разве не так, Жанлука? Я же верил тебе! Я хватался за любые задания! Даже участвовал в этих бессмысленных ставках от учителя, чтобы заработать хоть какую-то копейку, чтобы выкупить и дать свободу Хуану! От тебя требовалось лишь его сохранность! Ты обещал его оберегать, пока я не наберу нужную для тебя сумму, чёртов выродок! А ты просто плюнул мне в лицо и смешал с вашим же дерьмом! – Во всём особняке был слышан лишь истеричный крик Огнедара, что перемещался со слезами. Его истошные крики встревожили всех. Даже секунду назад злая Градислава, сочувственно посмотрела на воспитанника, что так отчаянно хватался за свои рыжие волосы, чтобы хоть куда-то направить свою боль и ненависть. Но страшную душевную боль ничем не перебить. Лишь крик души хоть как-то облегчит страдания мальчика. Градислава посмотрела на Асгейрра, что опечалено смотрел на парня.       Огнедар упал на колени и съёжился, словно его только что сводили на самые жестокие пытки, а на его страдания и крики смотрели все люди, что жили вокруг. Боль и унижение съедали его изнутри. Разъедали, словно кислота, приближая мучительную и долгую смерть.       – Почему… почему… что… он тебе сделал? – Огнедар принял более менее вертикальное положение, сидя на полу. Из-под чёлки выглядывали стеклянные серые глаза. Чужие глаза. У Огнедара всегда был пылающий огонёк юности в глазах. Всегда решительный взгляд мог вдохновить многих идти вперёд и не сдаваться. Но сейчас… этот огонёк потух. Остался лишь пепел, что несколько дней провалялся в кострище. Даже самый сильный уголёк давно погас. Как и его смысл двигаться дальше. Ведь… что теперь? Раньше у него была цель даровать свободу своей любви, но что сейчас? Хуан вот-вот может умереть, а его мучитель радостно празднует в их доме как ни в чём не бывало. Этот человек, обещавший позаботиться о Хуане, обманул и предал его, а теперь строит из себя великого незнайку. Огнедар, наконец, смог встать. Он ещё раз стеклянными глаза мазнул Йерахмиэля и бросил:       – Удачной пирушки. – Затем удалился на второй этаж, явно направляясь в коридор с медпунктом.       Настроения ни у кого не было. Недавно горячая Градислава полностью остыла, смотря куда-то в пол, будто что-то вспомнила из своего прошлого. Что-то очень личное и больное. Что-то, что не хотелось вспоминать ещё тысячелетие.       Йерахмиэль готов был рвать свои шикарные бежевые волосы, уверяя всех, что он не знал. Что он не часть этой жестокой и эгоистичной семьи Кавалли. А Мур что-то неразборчиво бросил его родителям и увёл господина в свои покои.       Неожиданно Градислава закричала что есть моч, пнула ближайшую вазу, разбив, и удалилась вслед за Йерахмиэлем и Адамом, уводя также и своего мужа.       Но что делать с перепуганными до чёртиков детьми? Киро и Булан кое-как отошли от этой сцены, переваривая до сих пор полученную информацию, одновременно успокаивая маленького Юмибе, которого отпустил Йерахмиэль, когда конфликт только-только начинал набирать обороты. Грей держался изо всех сил. Но в силу возраста слёзы всё ж немного начали бежать по бледным немного впалым щёчкам. Биньямин приказал Иво взять мальчиков на руки и увести в свои покои, чтобы те успокоились.       – Ну-ну, малыш Юмибэ, не плачь. Всё будет хорошо. – Биньямин, укачивая малыша, слегка хлопая по его маленькой спинке, искоса глядел на остальных детей. Он всеми силами пытался скрыть нарастающую тревогу в сердце. Повезло, что рядом находился Иво. Мужчина поговорил с девочками. Они его внимательно выслушали и ушли, оставив маленьких на них, взрослых, которые уже познали все прелести быть родителями. Хоть Иво и пока не успел им побыть, но под руководительством своего любимого супруга предотвратил потоп со стороны Грея.       Тем временем Жанлука зашёл в свою с Адамом комнату, удручённо плюхнувшись на мягкую постель. Адам сел рядом, обнял любимого за плечи и поцеловал того в висок, чтобы утешить. Йерахмиэль до сих пор дрожал. Мужчина всё не мог успокоиться. Как он мог допустить такое в своём собственном доме. В голове лишь одно: «Я ничего не делал. Я и пальцем его не трогал». Мысли путались с каждой секундой всё сильнее и сильнее, отзываясь головной болью. Адам больше не мог смотреть на страдания своего возлюбленного:       – Ты поспи. А завтра утром мы во всём разберёмся. – Он уложил мужчину и накрыл одеялом.       – Но я не могу! Я пойду в медпункт, а ты отдыхай. А то только с задания, а я тебя сюда привёл. – Йерахмиэль подскочил с места. Адам слегка остолбенел, но в чувство его привёл лёгкий поцелуй в щёку. После этого Бьянки выбежал из комнаты, оставляя Мура одного.       Юйлань носилась по кабинету. Каждая секунда была на счету. Хуан был одной ногой в могиле. Демон каждый шаг комментирует ругательствами и летающими стульями. Жанлука тихо зашёл в кабинет, пытаясь не обращать на себя никакого внимания. Когда ещё один стул улетел за пределы кабинета в окно, Йерахмиэль старался как можно сильнее вжаться в белую холодную стену.       – Прошу прощения, я пришёл навестить Хуана. – Юйлань медленно выпрямилась, одновременно ровно и тяжело выдыхая. По её лицу было понятно, что тут ещё одному посетителю не рады.       – Что вас сюда привело, господин Бьянки? – С нескрываемым раздражением спросила Юйлань. Её аура всеми силами пыталась выгнать его, но перед ней не какой-то сопляк, а сам Кавалли.       – Я бы хотел узнать о состоянии Хуана.       – Уходите. – Йерахмиэль вздрогнул. – Сейчас там сидит Огнедар. Ваша компания только ухудшить ситуацию.       – Оу, да… конечно-конечно. Не буду вас тревожить.       – Доброй ночи.       Мужчина вышел из кабинета. Усталость, перенесённый стресс и переживания, словно тяжёлая чугунная наковальня, свалили молодого господина. Ноги подкосились, голова загудела, а тело онемело. Адам неожиданно вышел из-за угла и подхватил мужа.       Мур укутал мужа в тонкий плед. Йерахмиэль кое-как выдавил из себя грустную улыбку. Бронзовой рукой мужчина провёл по чёрным волосам. Капелька наслаждения заряжала его хоть какой-то минимальной энергией.       – Я же сказал тебе, что лучше стоит поспать. – Тихо с толикой нежности произнёс Мур.       – Да… всё ж ты был прав. – Лицо Йерахмиэля застыло с грустной улыбкой, а глаза сами закрылись. Его телу и душе сон был крайне необходим.       В воздухе роскошной большой комнаты витал терпкий запах крепкого алкоголя и хорошего табака. Смятые белоснежные простыни, запачканные чем-то мутным, стали объектом по снятию стресса Градиславы. Её тонкие шершавые руки крутили красивый граненый стакан с коричнево-оранжевой жидкостью. Асгейрр обеспокоенно смотрел на свою жену, которая не прикрывала своё голое тело грязным одеялом. Он провёл большой бледной ладонью по бедру, чтобы привлечь её внимание на себя. Градислава среагировала не сразу. Сначала она так и продолжала крутить стакан по часовой, затем, остановив руку, глянула на мужа. Когда демон понял, что его готовы слушать, сказал:       – Не успокоилась?       – Нет. Этот чёртов мальчишка всё настроение испортил! Но… - Она отвела взгляд куда-то в потолок, измученно выдохнув. -… его можно понять. Нам ли не знать.       – Да… Эгона и Рандольфа нам никогда не забыть. – Асгейрр принял сидячее положение и закурил.       – А теперь история повторяется. Только теперь это затронуло Огнедара... Чёрт!       – Главное, чтобы он не натворил глупостей и не полез на рожон.       Но Градислава перестала его слушать, погрузившись в воспоминания своей молодости и юности.       Биньямин со своим супругом принесли маленьких в свою комнату, чтобы те чувствовали себя в безопасности и умиротворении. Юмибе уже погрузился в глубокий сон. Золотые, словно свежая пшеница, волосы прикрывали красные опухшие от слёз глаза. Мальчик тяжело сопел от соплей, что были последствием недавней истерики ребёнка. Своими маленькими ручками он схватился за его роскошную военную форму, пытаясь так найти некую защиту в Иво. Грей шёл рядом с Бьянки и, молча опустив голову, смотрел под ноги. Омега погладил Грея по его серебристым уложенным волосам. Мальчик поднял красные полные печалью глаза на взрослого. Биньямин ласково обратился к своему мужу, сказав, чтобы они шли вперёд, а они догонят. Рюйтель мотнул головой в знак согласия и пошёл вперёд, поглаживая малыша по спинке, когда он начинал нервно дышать. Когда они отошли подальше, Биньямин наклонился к Грею, чтобы быть с ним на одном уровне и сказал:       – Грей, я же вижу, что тебе плохо. Не поделишься со мной своими переживаниями?       Грей удивлённо посмотрел на мужчину, через несколько секунд он, надув губки, опустил голову вниз. Биньямин с мягкой любящей улыбкой провёл рукой по мягкой белой щёчке. Таким заботливым жестом он помог Грею успокоится и собраться с мыслями:       – Когда я был в киндергадане, то многие болели такой же болезнью, как и аджосси. Тогда люди бегали и кричали от боли, срывались на детей, били их, говорили, что это всё наша вина, что это мы накликали эту беду. – Из глаз Грея побежали крупные слёзы. – А вдруг он заболел снова из-за меня. Вдруг это я, как и там, накликал эту беду и…       Тут Биньямин крепко обнял мальчика, выражая своим жестом поддержку. Грей стоял немного шокированным, но сразу же обнял омегу в ответ, выплакивая свои тревогу и страх в плечо мужчины.       – Тише-тише, вот так. Спасибо, что рассказал свою тревогу мне. Не переживай, у нас есть госпожа Юйлань, она лучший врач на земле, поэтому она вмиг Хуана на ноги поставит. – Бьянки потрепал мальчика по голове. – И ты ни в чём не виноват, поэтому, прошу, не ненавидь себя за то, что было в прошлом. Хорошо?       – Хорошо. – Шмыгнул Грей в ответ, немного успокаиваясь. Затем он прошептал. – А вы можете мне почитать на ночь?       – Да, конечно. – С лёгким милым румянцем и с улыбкой на лице ответил Биньямин.       Бьянки закрыл небольшую книжечку, увидев, что Грей сжимает ручку Юмибе, уснув от сладких слов сказки и голоса омеги. Иво всё время сидел рядом и обнимал за тонкую талию, которую можно одним неловким движением сломать. Сам он тоже чуть не уснул от спокойного голоса мужа. Но когда его подбородок кто-то пощекотал мягкими пальцами, он тут же проснулся, обняв мужа покрепче.       – Дети уснули? – Спросил Рюйтель, поцеловав бледную шею Бьянки.       – Ага. Но завтра с ними нужно ещё посидеть. – Биньямин отозвался на мимолётную ласку, поцеловав мужа в щёку. Иво как-то странно улыбнулся, прижимая любимого сильнее к своему мощному телу. Омега что-то почувствовал в районе поясницы. С каждым движением этот бугорок всё рос и рос, и тогда Биньямин понял, что это.       – Иво, не при детях и не сегодня. – Покраснев, сказал Бьянки, отталкивая мужа.       – Как скажешь. – Немного опечаленно ответил Рюйтель, расположив свой подбородок на светло-бежевой макушке. Затем он уложил засыпающего мужа рядом с Греем, а он сам лёг рядом с Юмибе. Так они и уснули.       Утром Рюйтель почувствовал какие-то толчки в районе рёбер и живота. Полусонный мужчина почесал голый пресс и пощупал сторону кровати, откуда его и били. Рядом лежал какой-то мягкий комочек, который схватил мужчину за палец, когда его коснулись. Тогда Иво вспомнил, что лёг спать рядом с детьми. Открыв глаза, он заметил, что мужа и Грея рядом нет. Юмибе почти проснулся, это было видно по его постоянно меняющимся позам для сна. Тогда мужчина убрал одеяло, укутывая малыша в него. Затем он понёс этот кокон в ванную, чтобы умыть ребёнка.       Когда прохладная вода громко полилась из-под крана, Юмибе открыл свои большие болотные глаза. Он поднял их на зеркало и увидел за спиной широкие золотые плечи и мощные накаченные руки. Мужчина после зевка посмотрел на отражение в зеркале и, увидев, как мальчик удивлённо и восторженно смотрел на красивое тело альфы, улыбнулся и протёр красивое личико ребёнка.       – А где братик Грей? – Сонливо спросил Юмибе.       – Не знаю. Куда-то с Биньямином ушли. Может, ты знаешь, куда они могли пойти?       – Ага. Грей, наверное, на площадке. Можно позвать Берта и он проводит.       – Понял. Сейчас тогда умоемся и пойдём их искать.       – Да!       – А, господин Грей и Биньямин сейчас тренируются во дворе. Я могу вас проводить. – С улыбкой сказал Берт, отвечая на вопрос Рюйтеля.       Мужчине передали сменную домашнюю одежду и откланялись. Он быстро, как в армии, оделся в лёгкую белую тунику и чёрные домашние брюки, на малыша он одел мягкую кофту, которая была на размер больше и конец волочился по полу. Посмотрев на комичный бег Юмибе, который постоянно спотыкался о края кофты, подозвал его. Мальчик спокойно подошёл к Иво. Мужчина приподнял кофту, и завязал концы в узел. Юмибе покрутился, осматривая себя, но затем он резко стал слишком высоким. Рюйтель взял малыша на руки.       Грей во всю тренировался с Менгьяо, он учил его стрелять из лука. Маленький лук с не сильно жёсткой тетивой всё равно дрожал в руках мальчика, не привыкший к такому оружию и оружию в принципе. Менгьяо поддерживал его локти и руки, чтобы прицелиться лучше. Но как только Юмибе увидел лук в руках, то сразу же закричал:       – Менгьяо и братик Грей стреляют из лука! Я тоже хочу!       Грей дрогнул и отпустил тетиву. Менгьяо не успел как-то отреагировать и стрела попала в вазу, тем самым разбив её. Берт, что проходил мимо позеленел от страха. Сразу же схватился за сердце и почти не дышал. В голове начали мелькать страшные мысли о Натальи. Если она увидит разбитую вазу, то никому не поздоровится. Эта ваза была подаренна близкими подругами и боевыми товарищами Градиславы – госпожой Тиной Гёте и госпожой Дженес Паркер. Собрав мысли в какое-то подобие кучи, Берт крикнул:       – Вы чего творите? Это же подарок боевых товарищей госпожи! Сегодня они нас должны посетить! И что случится, если они увидят это?       Менгьяо подбежал в Берту и начал его успокаивать:       – Не волнуйся. Тебе нельзя волноваться, как и работать. Наталье я сам всё объясню.       – Уж постарайся. – Тут Берт качнулся и схватился за голову. – Что-то мне не хорошо, пойду прилягу.       – Садись здесь. Тут ты хотя бы под присмотром.       Менгьяо взял Берта за руку и проводил к лавочке, стоящей под кроной дерева. Биньямин, легко одетый в летний наряд, с улыбкой продвинулся. Берт заволновался, ведь он садится рядом с высокопоставленным человеком, но Менгьяо и Биньямин сумели его усадить на лавочку. Берт чувствовал себя крайне неловко, а Биньямин наоборот как-то оживлённо, постоянно просматривая на живот.       Рюйтель поздоровался с мужем и решил присоединиться к тренировкам. Биньямин хихикнул и снова развернулся к Берту.       – Ну, а теперь рассказывай.       Берт молчал, тупо глядя вдаль. То ли не услышал, то ли понял, но так и продолжал молчать, пока Биньямин не толкнул его в плечо. Демон вздрогнул и чуть не упал с лавочки, но, к счастью, омега успел его поймать. Тогда он снова сказал свою фразу и, потупив, Берт спросил:       – Что рассказывать?       – Всё, начиная с него. – Биньямин показал пальцем на Менгьяо. – И заканчивая этим. – Мужчина показал на живот.       Берт густо покраснел и кажется с макушки пошёл дым. Он обхватил лицо руками и, заикаясь, всё же начал:       – Ну… как бы… м-мы познакомились уже здесь. У меня огромная семья там, в аду, но мы очень бедные. Мама умерла, а отец пропал без вести несколько сотен лет назад. Хоть сейчас все уже взрослые, но идти нам было некуда. Все пытались выжить, кто-то воровал, кто-то продавал, начиная от вещей, заканчивая телом, но всё равно не хватало, тогда я и встретил Наталью и госпожу. Когда они увидели тощего меня, госпожа дала мне свёрток еды, я тут же побежал к сестрёнке и отдал всё, а потом побежал работать. Через несколько дней я их снова встретил, но не смел попросить ещё еды, но они сами мне её отдали. Тогда я был уже с братиком. Я снова отдал ему еду и отправил домой, а сам поклонился и пошёл на работу. Тут наступил момент, когда я вот-вот должен был умереть. Я не ел, пил грязную воду, а работал без выходных и перерывов. Тогда, умирающего меня, нашли госпожа и Наталья. Госпожа достала буханку хлеба и сказал, чтобы я её съел. Но я помотал головой и ответил лишь жестом, направленные в сторону моего дома. Госпожа посмотрела на меня, что-то шепнула Наталье. Тогда Наталья подняла меня, а госпожа засунула хлеб в рот. Её следующие слова я запомнил уже на всю жизнь: «Хватит постоянно думать о других, подумай о себе, ведь если ты умрёшь, то умрут и они.».       Так они меня взяли к себе, а мою семью стали обеспечивать. Они отучились, а сейчас работают, имеют семьи, каждый день приходят письма от них. У меня уже столько племянником, что даже запутаться можно, ха-ха. А с Менгьяо, как я и говорил, познакомился уже здесь. Они взял меня, как старший. Он обучил меня, показал, как работать. Потом я стал самостоятельным, но продолжал тесно общаться с Менгьяо и в одну ночь мы переступили грань дружбы. Мы не были пьяны от алкоголя, но были пьяны друг от друга. Так и начались наши отношения. Менгьяо на людях не проявляет никаких эмоций, но наедине со мной самый замечательный. Ха-ха, вчера всё время не отходил от меня, расспрашивая о ребёнке, потому что у нас, наконец, получилось. И я так счастлив, что не передать никакими словами.       – Вот оно как. Как же здорово. – Как-то печально сказал Биньямин. - А мы вот пока не можем, сколько не старались. Не повезло ему влюбиться в меня, он ведь ещё так молод, а у меня уже не те годы.       – Да что вы? Вы прекрасно выглядите! Даже м-молодые дамы не сравниться с вами.       Биньямин озадачено посмотрел на Берта, а затем тихо хихикнул:       – Спасибо, но… годы и правда не те, мне уже тридцать и в эти годы трудно забеременеть, а так хочется.       – Эй, вы о чём тут болтаете? – К ним подсел Рюйтель.       – Секрет – С сияющей улыбкой ответил Биньямин, вытирая пот с лица мужа. – А где Грей?       – Он пошёл куда-то с Булан, вроде как в город собрались.       – Вот оно как. Значит, ты свободен.       – Да, и готов уделить целый день вам, мой дорогой супруг.       – Берт, ты не против, если я уйду? – Спросил Биньямин.       – Что? Нет-нет, всё хорошо. Мне тоже нужно идти.       Они попрощались друг с другом и Биньямин ушёл, а Берт остался смотреть на Юмибе и учащего стрелять из лука Менгьяо.       В кабинете кроме больных и Юйлань сидели ещё двое – Огнедар и Киро. Один сидел рядом с Хуаном, который так и не думал приходить в себя, а другая смотрела на мальчика, которого нашла в доме Миямэ. Оба не говорили ни слова, только шум аппаратов был слышен в кабинете. Огнедар не мог опустить руку Хуана, поглаживая её. Глаза опухли и покраснели от непрерывных слёз, хотя сейчас они и не шли, наверно ему уже и нечем плакать. Киро поднялась и вышла. Как только она вышла из-за двери, то её остановил уставший женский голос:       – Стой, надо поговорить. – У двери её поджидала Юйлань. Женщина закурила сигарету.       – О чём?       – О том, что не стоит убиваться из-за какого-то пацанёнка из дома Кавалли. Понимаю, что это похоже на твоё прошлое, но таких детей, как он, тьма тьмущая, так что не стоит подрываться на каждого, побереги себя в первую очередь.       Киро ничего не сказала, но оскалилась и злобно посмотрела на Юйлань. Она продолжала курить у окна и говорить:       – Побереги себя хотя бы ради сестры… - Киро не стала дальше слушать и ушла, хлопнув дверью, - или ради меня…       Но её уже никто не слышал, а она докурила сигарету и пошла в кабинет, проверить Хуана и заменить пакеты. Огнедар не повернулся. Он продолжил смотреть на Хуана, не отрывая тоскливого и уставшего взгляда. Юйлань тяжело выдохнула и встряхнула Огнедара:       – Слышь, мелочь! А ну марш отсюда! Мне не нужна лишняя головная боль в виде твоего трупа! Мне и так двух полумертвецов хватает, а ну пошёл отсюда! – Она подняла его за шкирку и хотела вышвырнуть из кабинете, но тот вывернулся и снова сел рядом.       – Я не уйду. Пока он не придёт в себя, я не уйду.       – Я понимаю, любовь до гроба и всё такое, но если ты будешь сидеть здесь, то он быстрее в себя не придёт. И, наверно, ему будет приятнее видеть свежего тебя, нежели какой-то ссохшийся огурец, хотя я не знаю, может у него фетиш на такое и…       – Юйлань. – Строго отозвал её Огнедар. Она замолчала.       – Тц, дело твоё, но Градиславу останавливать я не намерена.       – А что сенсей сделает? – Также злобно рыкнул Огнедар.       – Не знаю, но… не любит она такое.       – Почему?       – Потому что прожила много и многое, поэтому иди отсюда и отдохни. К тому же сегодня приедут Тина и Дженес с Аленом, так что вали отсюда.       Огнедар не шевелился и продолжал сидеть молча, пока не ответил через минуту долгой и мучительной тишины:       – Хорошо. – Он поцеловал руку Хуана и ушёл из кабинета.       В коридорах было пусто. Никто не носился, как это было буквально вчера вечером. Наталья никого не ругала, а дворецкие не бегали и не паниковали. Сегодня всё иначе. Детей не было. Грей уехал к Медичи в лавку, Киро куда-то ушла, ничего не сказав, а Цзиньхуа давно как-то не слышно, появляется только в важные моменты. Градислава сейчас проводит время в рабочем кабинете или с мужем в саду, как и все гости, наверно. Тут резко открылась оконная рама напротив той самой запретной комнаты. Огнедар подошёл, закрыл окно и увидел на улице Менгьяо и Юмибе, весело стреляющие из детского лука. На лице юноши промелькнула улыбка. Но тут же исчезла за тоской.       Он вспомнил, как Градислава и Асгейрр учили его владеть одноручным мечом, а потом и обучали двуручному. Он был первым в их отряде малышей, и его никто не мог обучить, кроме них, а теперь он сам всех обучает, а Градислава только смотрит из далека, а Асгейрр вообще перестал прикасаться к оружию для тренировки. Этот факт до сих пор для него загадка. Почему они учили только Огнедара, не понятно.       Послышался чей-то грустный и уставший голос в паре с обеспокоенным. Они доносились из той самой комнаты. Огнедар прильнул к уху и прислушался.       – Что мне делать? Всё происходит снова, думаешь я это переживу?       – Всё хорошо, не переживай.       – Я не хочу, чтобы он повторил судьбу Эгона.       «Эгон? Кто такой Эгон? И кто повторяет его судьбу?» - подумал Огнедар.       – Он не повторит судьбу Эгона. Мы сделаем всё возможное.       – Чтобы сказал Эгон?       – А чтобы сказал Рандольф? Я знаю. Он бы сказал: «Отпусти».       – Не говори про него ничего! – Тут послышалось тихие всхлипы, которые вот-вот перейдут в горькие слёзы.       На этом моменте Огнедар решил немедленно уйти, потому что он явно понял, что там сидят Градислава и Асгейрр. Они будут очень злы, если заметят его. В голове отдавались эхом два имени – Эгон и Рандольф. Имена, что заставили вечно не серьёзную Градиславу рыдать, имена, что оставили глубокие шрамы, имена, которые никому не хочешь говорить. Ни Градислава, ни Асгейрр, ни Тина, ни Дженес не говорили о них. Но почему?       «Сегодня приезжают Тина и Дженес, спрошу, в тайне от сенсея, у них. А сейчас нужно кое-куда заглянуть.»       Огнедар бегом направился в рабочий кабинет учителя. Он вспомнил, что сегодня утром приходил специальный посыльный от Ватикана, а когда он приходит, то отряду дают новые задания. Огнедар сразу подумал, что там есть что-нибудь стоящее, чтобы полностью выкупить Хуана и обустроить их будущую жизнь.       Наконец, дверь в кабинет. Огнедар врывается в неё, не забыв запереть её на замок. Кабинет был небольшой комнатой, полностью заваленной в бумагах и бутылках алкоголя многих сортов – от шампанского до русской водки. Что-что, а следы «хобби» учителя везде. Огнедар обрыскал каждый шкаф и весь стол, но не нашёл нужную стопку и тогда он глянул на диван. Вот они! Если хочешь что-то спрятать, то положи на видное место. Огнедар начал разбирать бумаги. Но ему попадалась всякая мелочь – убить демона, устранить ещё демона, устранить секту и т.д. Но на самом дней он нашёл, что, собственно, и искал.       «Убить крайне опасное существо «Horrenda tempestate». Награда: 15,000,000 нуммум.»       «Пятнадцать миллиардов! Это же то, что нужно! Осталось только показать это сенсею и уйти! Тогда мы заживём!»       Юноша помчался прочь из кабинета, чтобы ворваться в ту комнату и показать листовку. В голове уже нарисовался образ здорового Хуана, как он, в их доме, готовит обед, а по дому бегают их маленькие милые дети, звонко смеющиеся и зовущие его папой. Но, пробегая мимо двери Йерахмиэля, он услышал пошлый стон. В голове что-то щёлкнуло, но не выражая какую-то гениальную идею, а совсем наоборот. Из двери слышен скрип кровати, рваные стоны и ласковые слова, вперемешку с пошлыми шлепками.       «Ах, он… урод! Хуан по его вине умирает, а он тут трахаться вздумал! Да как только у него совести хватило! Да как…»       Огнедар выбил пинком дверь и заорал:       – Да как ты смеешь, урод, трахаться сейчас!       На него испуганно посмотрели Йерахмиэль и Адам. Адам хотел провалиться под землю, но его неожиданно наступившая течка затуманила последние разумные мысли и он только мог тяжело вздыхать, глубже насаживаясь на мужа. Йерахмиэль хотел вскочить, но узел не позволял. Он только и мог, что своим явно уступающим по габаритам телом прикрывать Адама, накрыв друг друга одеялом.       – Огнедар, ты ч-чего тут делаешь? – Растерянно спросил Йерахмиэль.       – А ты что творишь?!       – А что творишь ты? – Воздух потяжелел и раскалился до предела. Градислава почти бегом подходила к Огнедару, переполнена злобой. Секунда. Громкая жёсткая пощёчина послышалось по всему коридору. Из носа Огнедара двумя ручейками побежала кровь, а щека покраснела. Его ноги не выдержали и он упал.       – Что ты творишь, я спрашиваю? – Её злой голос доносится прямо из глубин её души, куда вход всем закрыт.       – Они же…       – Что они? Они закрылись, причём на замок. Они делали это в своей комнате, а не на кровати с твоим любимым! Они не делали это перед тобой! И вопрос, что они тебе сделали!?       – Кавалли довёл Хуана до такого состояния! И сейчас он трахаться со своим охранником, осознавая, что произошло буквально вечером!       – А ты откуда знаешь, что это его рук дело? Может, это не он. Ты ведь понимаешь, что он первый наследник Кавалли, и что он не может каждую секунду следить за Хуаном. Хватит сопли на кулак наматывать и обвинять всех в грехах. Сначала разберись, а потом уже дерись. – Градислава взяла парня за волосы и обратилась к Йерахмиэлю и его мужу. – Прошу прощения, за своего тупого ученика, этого больше не повторится.       И они пошли от двери, а Асгейрр поставил её обратно и приказал починить её.       Градислава открыла дверь в комнату Огнедара и закинула его туда:       – Выйдешь только тогда, когда приедет Тина и Дженес, и то чтобы поздороваться, а до этого сиди тут. – Дверь захлопнулась.       Вечером, как и обещали прибыли две важные персоны – пара Тина и Дженес Гёте-Паркер и их сынишка Ален. Тина – это высокая статная демонесса, с чёрными, как уголь волосами и бледной, как снег, кожей, её глаза цвета цветущей сирени устремлены на жизнерадостную жену Дженес, что постоянно поправляла надоедлиный волнистый локон цвета блонд. Их малыш шёл рядом с Тиной, постоянно оглядываясь по сторонам, сверкая зелёными, как у Дженес, глазами. Длинными пальцами Тина поправляла непослушные пряди прямых золотых волос. Маленькие кулачки, от волнения, сжимали края чёрных шортиков и белой рубашечки с бабочкой. Градислава и Дженес с радостью запрыгнули друг на друга, а Асгейрр и Тина спокойно поприветствовали друг друга дружеским рукопожатием. Дженес достала из сумки бутылку дорогого вина, а Градислава бокалы и они обе побежали пить алкоголь.       Взрослые ушли, а Алена забрали с собой играть Грей и Юмибе, так как они были примерно одного возраста. Грей открыл свою книгу, а Юмибе свою и на полу они разглядывали картинки и читали описания лекарств и оружия.       Все веселились, кроме Огнедара. Он буквально поздоровался и ушёл, но не в комнату, а к Хуану. Он уже знал, что будет дальше, он уже всё подготовил. Осталось только сделать один шаг.       Градислава и Дженес, все красные от похмелья липли к своим половинкам, а те, в свою очередь, тяжело вздыхали и хлопали их по спине. Тут в одежде Градиславы, что-то зашуршало. Когда она увидела бумажку, то похмелье как рукой сняло. На её глазах виднелся ужас и страх из далёкого прошлого. Прошлого, которое хочется забыть навсегда. В голове поле битвы, кровь, трупы, воздух пропитан прахом, током, а рядом на коленях кто-то рыдает над умершим. И этот крик тяжёлым эхом разносится в ушах. Градислава сорвалась с места и побежала из комнаты прочь.       «Успей! Ты только успей! Быстрее!»       Огнедар стоял над кроватью Хуана, что до сих пор не подавал признаков сознания. Его когда-то яркие глаза, потухли окончательно. Он нежно провёл рукой по щеке любимого и поцеловал его в макушку, что-то шепнув. Открыл окно и ушёл, а ветер, что ворвался в кабинет повторял его сказанные слова вновь и вновь.       – Прощай… мой Хуан…