Зерна кардамона

Открываю глаза. Взгляд абсолютно не может ни на чем сфокусироваться, все плывет, словно я все еще нахожусь в вязких объятьях столь ненавистной блажи, хотя времени после принятия прошло много, учитывая то, что за окном светит солнце. Стоп… Что! За окном? В моей клетке все стены – сплошные окна, но на этот раз это была не клетка. Это была та комната, куда меня притащили сектанты вчера, перед этим знатно напоив этой бурдой. А то, что произошло вчера... лучше бы я этого не помнил, лучше бы Иаков убил меня. Черт, я просил его прикоснуться ко мне. Как же сейчас стыдно, от осознания всего мною содеянного хочется провалиться сквозь землю. Держу пари, что Сид специально оставил меня в живых, чтобы я кипятился в этом. Щупаю затылок, чувствую запах запекшейся крови. Как ни странно, но в комнате помимо меня и крыс больше никого нет. В бедную голову сразу же полезли мысли о побеге. Восточная часть шале не охраняется, ибо там дремучий лес, сектантов итак катастрофически мало, а для дозорных вышек это слепая зона и идеальная возможность для меня. При этих мыслях встаю на ватные ноги, тут же в глазах темнеет, голова кружится и теряется координация движений. Я все же устоял и попытался как следует сфокусироваться на одной точке, но в глазах все плывет. Стоило мне подойти к распахнутому окну, как я уже сообразил, как можно спуститься со второго этажа. Внизу есть небольшой козырек веранды, по нему и спущусь. Главное, чтобы меня не увидели через окна, а то мне не жить. Немного взвесив все "за" и "против" побега, я все же запрокинул ногу на подоконник, готовый спрыгнуть, но меня беспардонно оттаскивают от окна и припечатывают щекой к стене. - Моим людям пора обедать, - чеканят на ухо, я тут же зажмуриваю глаза в преддверии удара или еще чего пострашней, и из моего рта исходит жалобный стон. Иаков злой, это по голосу слышно. Нет, не злой, он в ярости. Движения неаккуратные, он толкает меня в сторону двери, от чего мое лицо чуть не поцеловалось с дверным косяком, - Решил сбежать от меня? - спрашивает он риторически и снова толкает вниз по лестнице. Лучи солнца сразу же попадают в привыкшие к темноте глаза, и я их зажмуриваю. Следующие полчаса я накладывал похлебку в чашки сектантов. Ладно, что хоть так. Иногда преподают такие уроки, что врагу не пожелаешь, а эта работенка ни как иначе, как помилование. Я рад тому, что меня не наказали снова. Могло все кончиться плохо. И я искренне не понимаю, почему за такие выходки Иаков мне ничего не сделал. Это действительно странно, он реагирует на подобное очень бурно. Черт возьми, даже не знаешь, что ожидать от этого психа. Так что он смотрит на меня сейчас, вальяжно рассиживая поодаль на ящике. Его внимание не прерывается даже тогда, когда к нему подходят, о чем-то спрашивают, нет, он пялится. И это мне не нравится. Смотрит исподлобья, густые брови сведены. Нет, он не зол, он сосредоточен полностью на мне, и мне это точно не нравится! Хочется убежать от этого проникновенного взгляда как можно дальше. Я физически на своей шкуре это чувствую, это давит и давит. Черт возьми. Наконец, заканчиваю и хочу вернуться в свою клетку, но мне тут же ставят подножку и я падаю на землю. Пыль сразу же забивает нос, дышать тяжело, я захожусь в кашле, но тем не менее открываю глаза и смотрю на объект своей ненависти. Иаков Сид возвышается надо мной. - Ты пойдешь, когда тебе разрешат, - конечно. Раньше у меня была привилегия уйти к себе, но не теперь. Я понимаю, он зол из-за моих выходок, но как я мог повлиять, если меня напоили этой херней. - Я просто хотел вернуться в клетку, - тщательно подбираю слова и говорю как можно мягче. - Но ведь ты целый день ничего не ел. Поди та-а-ак голоден, - Иаков усмехается, как мне кажется, по-хищному, и указывает ладонью на большой стол, где уже уютно устроились Верные, - Присядь рядом, Стэйси, - он вдруг раздобрел. Задумал чего, видать. Иаков хитер, значит, точно что-то замышляет. - Я не хочу есть, - говорю это чисто из тех соображений, что, в общем-то, не привык сидеть плечом к плечу с Иаковым за обеденным столом. - А что хочешь? - Сид медленно расхаживает вокруг меня и не прекращает истязать взглядом водянисто-зеленых глаз, - Может, хочешь уйти отсюда? - выждал паузу, к самому уху наклонившись, - Что ж, я никого здесь не держу. Ворота открыты, и будь уверен, когда переступишь через них, не получишь стрелы в спину. Ты волен уйти, куда захочешь, хоть к этому жалкому Илаю, - Иаков искушал каждым словом. Пока он говорил это, Верные перестали брякать ложками и навострили уши, а я стоял и не пробовал даже двинуться с места, словно окаменелый. - В чем подвох? - Иаков был настолько близко, что когда я попытался посмотреть в его глаза, не сразу смог сфокусироваться на них. - Пратт, подвох - это действие, со стороны которого исходит незаметная и неприятная суть чего-либо. Незаметная, понимаешь? А я собираюсь рассказать, в чем заключаются правила игры. Смотри: когда ты перешагнешь территорию шале, я дам тебе фору в десять минут, дальше больше. Дальше я начну охоту на бедного и дохлого крольчонка, - позже он перешел на шепот, его мог слышать только я, - Которого я догоню и выбью из него все дерьмо! - я сглотнул вязкую слюну и отшатнулся от мужчины, - А если я тебя не найду, то, так и быть, брошу затею выпотрошить тебя. Ну что, испытаешь судьбу? Уверен, поймать тебя будет легко. Докажи мне обратное, - Сид молчит, наблюдает за моими действиями, - Давай, докажи мне, - стою, как истукан. И сейчас мне уже не кажется, что я могу выбирать, это уже похоже на давление, противостоять которому никто не осмелится, особенно я. Времени на раздумья было катастрофически мало, сейчас темно, можно отлично спрятаться, меня учили этому в академии. Фора в десять минут, говоришь? Во мне сейчас столько адреналина, сердце бьется как угорелое от предвкушения свободы, что я готов дать фору уже Иакову. Я дернулся с места, словно гребаный тушканчик, на встречу воле. Ворота были прямо передо мной, я видел, как колыхаются верхушки деревьев на ветру, не мог не схватить быка за рога. Вот я уже прилично от шале, свет от фонарей кое-как освещает мне путь в лес, в темный и как нельзя подходящий для укрытия лес. Свежий и холодный воздух решил как следует дать под дых, от чего мне пришлось остановиться и прокашляться. Кругом никого, только кромешная темнота и чириканье ночных птиц, вперемешку с шелестом листьев. Прошло минут тридцать от силы, как я сбежал. И даже смог уловить полноценное чувство свободы. Но и не покидало чувство, что я здесь не один. Какое-то давление, интуиция подсказывала, что что-то не так. Слишком тихо, слишком подозрительно. Как затишье перед бурей. - Сыграем в прятки, Пратт? - голос где-то далеко. Приглушенный и хриплый. Вторит моим вчерашним словам. Я тут же спрятался за деревом, зажимая рукой рот, чтобы даже дыхания не было слышно. Было чертовски страшно. Страшно от незнания будущего, - Бежать некуда, Стэйси. Кругом капканы, рано или поздно, но в один попадешь. И тогда я брошу тебя на съедение медведям, как раненную лошадь. Хотя, можешь убегать, у тебя еще есть возможность, слышишь? - голос был все ближе, от этого мне становилось страшней. Черт, черт, черт. Мне остается только догадываться, точно ли знает Иаков, где я нахожусь? Но в душе тихо таю надежду, что он свернет в другую сторону. Я чувствовал, что голос раздавался откуда-то справа и решил слегка обогнуть дерево. В тишине ночи каждое движение казалось чересчур шумным, хотелось провалиться сквозь землю. Блядство, когда это закончится! - Я злой и страшный серый волк... - снова раздавалось в темноте. Иакова не было видно, - Я в поросятах знаю толк, - вот теперь он очень близко. Мое сердце упало в пятки, ноги приросли к земле, я не решался и двинуться, точнее, не понимал, куда двигаться, - Сейчас как дуну! - после этих слов огромный нож со свистом воткнулся в дерево, возле которого я прятался. От этого я вовсе перестал дышать, сердце пропустило удар-два. Мне оставалось только дожидаться приговора от Сида, - Ну вот и все, Пратт, - Иаков подходит ближе, наконец, я его замечаю. Походка размеренная и расслабленная, словно он и не бегал за мной по всему лесу. Я всего лишь сползаю вниз по стволу дерева и могу умереть в любую минуту от одной лишь безысходности. Вообще можно умереть от безысходности? В любом случае мне конец. Мужчина подходит вплотную и, вперив руки в колени, смотрит на меня сверху вниз. Позже выдергивает нож и засовывает в футляр, - Так и будешь тут сидеть? - мужчина смеется, сардонически и скрипуче, это вдвойне вселяет страх. Но поднимаюсь на ватные ноги и я уже на уровне глаз Иакова, что, кажется, горят зелеными огнями. Я иду медленно, пытаясь не обращать внимание на Сида, что не спеша идет позади. Специально, чтобы не выпустить из виду. В голову как назло лезут мысли о собственной смерти. Интересно, какой удел меня ждет? Неужто бросят в позеленевшие от блажи зубы неуравновешенных Судей? Или может быть на тренировках по стрельбе из лука у Верных будет живая мишень? А может, просто бросят в клетку и начнут морить голодом? Что-то весьма интересное, это же, черт возьми, Иаков Сид - солдафон и психопат, немало повидавший за годы службы в Ираке. Слышал, в Ираке жесточайшие расправы над пленными. И мне абсолютно плевать, что умру, единственное, что пугает - смерть будет мучительной и скоропостижной. Так просто Сид не отпустит меня на тот свет. - Суньте его в камеру, - говорит Сид, как только мы подошли к шале. Двое Верных тут же ринулись к своему боссу. Как сучки с течкой перед кабелем, ей богу, - Я подойду к тебе позже, жди. Меня снова кинули в клетку. Вот почему, блять, мне пришлось переживать все это дерьмо, когда меня просто могли бросить за решетку? Или Сид просто преподал мне урок? Или... Или что, черт возьми! Что не так с этим местом? Что не так с этими людьми? Вопросов было слишком много, но не было ни одного ответа, увы, никто не спешил сюда, чтобы спасти меня или хотя бы ответить на эти чертовы вопросы. Голова гудела от всех этих мыслей, одна уходила, потом возвращалась по-новому и так с остальными. Увы, ничего с этим не поделать... - Ты, наверное, хочешь пить? - вздрагиваю от резкого и будто незнакомого голоса. От этого в груди все всколыхнулось, словно я впервые прыгал с парашютом. Иаков стоит по ту сторону клетки и сверлит меня взглядом. - Было бы неплохо, - говорю за долгое время молчания, от этого пришлось прокашляться и сплюнуть на землю вязкую слюну. Мужчина открывает клетку ключом, снова врывается в мое личное пространство и протягивает фляжку. Я открываю ее и начинаю пить с такой жадностью, с таким остервенением, что поздно понимаю, что эта та самая херня, которой меня напоили вчера! Только хочу убрать флягу от лица, как Иаков делает резкий выпад вперед и не дает мне сделать задуманного. Я начинаю брыкаться, мотаю головой, как только могу. Но цепкие лапы Сида не позволяют мне ровным счетом ничего, помимо того, чего он сам хочет добиться. Когда все содержимое фляги уже было во мне, Иаков отступил, но из клетки не вышел. - Знаешь, что было в колбе помимо цветков Блажи? - во взгляде читался азарт и что-то такое, что меня пугало и заставляло содрогнуться, - Мощнейший природный афродизиак. Блажь и этот новый ингредиент дополнили друг друга, поэтому ты был вчера таким податливым. И мне нравилось наблюдать за тобой. Я смотрел на тебя и при этом думал о том, как же странно, Пратт. Как же странно, что обычно ты хочешь убить меня самым жесточайшим образом, а при воздействии афродизиака – хочешь трахнуть. Не поверишь, но это сводило меня с ума! Именно это мне было нужно! Раньше я не догадывался, но ты открыл мне глаза, - Иаков просто говорил это, а для меня эти слова, словно хлысты, рассекающие спину. Хотелось забиться в углу темной комнаты, лишь бы не испытывать всего того, что я испытываю сейчас. - Иди к черту! Ничего я не хочу! - Сид предупреждающе поцокал языком. - Стейси, не заставляй меня пускать твои кишки на ошейники Судьям, - вовсе не злобно говорит Иаков и усмехается, грозя пальцем, - Хорошо, что ты не попал в капкан там, в лесу. Я бы не смог выполнить задуманное. Нет, конечно, смог бы, но тебе было бы не до этого, - Сид снова катастрофически близко, так близко, что в его водянисто-зеленых глазах можно увидеть коричневые крапинки, трещинки на губах и мелкие шрамы. - О чем ты? - с трудом выдавил я, едва оставаясь в сознании. Я почувствовал, как по моему телу идет дрожь, дыхание рваное, в горле удушающий ком, а уши горят. - Как? Ты не помнишь? Ты просил меня прикоснуться к тебе, - Сид серьезен и, кажется, полон подобных намерений. Сказать, что я испугался - не сказать ничего. За последнее время я слишком часто испытываю шок и страх. Только я хотел возразить, как меня перебили громким и скрипучим смехом, - Ну и лицо у тебя, воробушек. Итак, начнем с начала, - Иаков улыбается, хитро и азартно. Конечно, с самого начала все дело было в азарте. Все эти вечерние пробежки по лесу, прятки и остальная чертова херня, что сотворил со мной этот человек. Все заключалось в хуевом азарте! - Да, начнем с начала. Стэйси, ты хочешь меня трахнуть? - говорит он, облизывая пересохшие губы и улыбаясь. - Что? Нет! И я не буду тебя ни о чем умолять, больной ублюдок, - хотелось сказать это с ядом в голосе, но вместо этого только невнятно пропищал что-то и снова раскашлялся, - Вы все здесь больные! - уши и щеки пылают, я снова чувствую ту вчерашнюю расслабленность. Не знаю, от чего больше хочется рыдать: от моей беспомощности или от осознания того, что Иаков сейчас, скорее всего, не постесняется и трахнет меня в этой самой клетке. Сид в это время только молчит, когда обычно слишком остро реагирует на подобные выходки с моей стороны. Просто стоит в двух шагах от меня, скрестив руки на груди. Ждет. - Говори, что угодно. Мы оба знаем, когда ты будешь петь по-другому, - он улыбается, а меня уже тошнит от него. Сейчас Иаков уже который раз за день входит в мое личное пространство и ощутимо сильно впивается в мои бока пальцами, прижимаясь всем телом, - Ты чувствуешь, да? Как ты действуешь на меня, - когда он прижимается ко мне плотнее, то я уже начинаю понимать, как я действую на него. Ибо его крепкий и внушительных размеров стояк трется об мои джинсы. Судорога проходит по моему животу, все в тумане, свет фонарей вдалеке раздваивается, ноги ватные, колени подгибаются, а руки абсолютно не слушаются. - Если задумал меня трахнуть, зачем тебе сейчас эта Блажь? - спрашиваю, но даже не собираюсь вслушиваться, ибо все тело горит, а в особенности горит в паху. - Гораздо интересней наблюдать, как ты сам проявляешь инициативу, чем делать что-то с тобой насильно. Не беспокойся, скоро ты сам меня не отпустишь, - мужчина целует меня в шею чуть ниже мочки. Это всегда было моим слабым местом. От этого покрываюсь мурашками, но тем не менее пытаюсь отстраниться. Разумеется, мне не позволяют, - Как ты хочешь? Так? Или так? - Сид поворачивает меня лицом к решетке и делает толчок бедрами. Мне уже действительно становится не по себе. Потому что я постепенно поддаюсь и, сам того не замечая, шире развожу ноги. - Никак! - Ты противоречишь самому себе, - руки Иакова ложатся на мои ягодицы, властно притягивает к себе. Я уверен, что мужчина сейчас ликует. Потом... потом я поцеловал его... или он меня. Иаков властвовал у меня во рту, шептал какие-то словечки на ухо, называл по имени и, видимо, его сумасшествие перешло и ко мне. Я просто млел от того, какое воздействие имею над мужчиной, и мне хотелось его помучать как-то, но что я мог. Тело уже жило само по себе, не обращало внимания на мозг, который из последних сил боролся с блажью и хватался за любые аргументы бросить это дело и ударить мужчину, оттолкнуть, после сбежать и учуять, наконец, ту свободу. Но нет, я только, предвкушая удовольствие, целовался с Сидом, углублял влажный поцелуй. Иаков любил все подвести к тому, чтобы ты сам наломал дров, да там, где ему нужно. Чертов ублюдок. Пальцы, длинные и испещренные шрамами, расстегивают ширинку, на удивление умело и быстро, от чего в голову приходит мысль, что по сравнению со мной, Иаков еще дружит с мозгом. А вот у меня с головой не все в порядке. Какой адекватный человек стал бы толкаться задницей на встречу своему заклятому врагу. Но мне уже не стыдно. Стыдно будет завтра по приходе в сознание. А сейчас я пытался хоть как-то доставить самому себе удовольствие, не переставая злиться на мужчину, который подстегивал меня заняться с ним сексом. - Ну-ка, убери руку! Решил без меня тут закончить? Ты мог бы дрочить те десятки ночей, что пробыл в клетке, но сегодня не тот случай, - Иаков бьет по руке и, снова сосредоточившись на моменте, продолжает. Когда мои джинсы уже валялись на земле неподалёку, я окончательно поплыл мозгами. Под настойчивым языком и умелыми руками мало кто останется в своем уме. Член вовсю пульсировал, требовал ласки. Я хотел разрядки острее чем когда-либо, в этом виновата чертова блажь! - Ну а сейчас-то хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? Чтобы погладил твой член? - Да. Определенно, да. Хочу, очень! - голос хриплый, переминающийся разными тональностями, но тем не менее мужчина точно понял, что я сказал. - Я сделаю это, если пообещаешь, что кончишь сегодня для меня, - Иаков говорит это спокойно. Да какого хера он такой спокойный, пока я буквально бьюсь в конвульсиях от одного только прикосновения? - Да! - хотелось, чтобы Сид уже перешел к главному, но он почему-то медлил. Так было до этого момента. У мужчины словно выключатель щелкнул в голове, он обезумел от похоти за одно мгновение. Его поцелуи были беспорядочными и больше напоминали укусы. Его руки гладили меня везде, где только доставали, - Я сейчас... кончу, - эта причиняющая одновременно боль и неземное удовольствие мука скоро испепелит меня дотла, если чертов Иаков не сделает это раньше. - Только попробуй, воробушек, - наконец, Сид смочил пальцы и просунул один в меня. Я даже потерял координацию, настолько прекрасно это было. Двигая пальцем внутри, Иаков не упустил момента сказать, как я выгляжу, - Такой затраханный, избитый, но мне нравится, - чертов фетишист! Есть ли вообще такой фетиш? Это меня мало волновало сейчас, все мое внимание сфокусировалось на Иакове, что уже добавил второй палец. Они в слюне, поэтому входят на полную, хоть и туговато. Третий палец. Вот черт, перед глазами плясали звезды, а член истекал смазкой, что нитью растягивается почти до пола. Сид медленно входит членом и начинает двигаться, постепенно входя дальше и дальше. Из-за боли удовольствие отступило. В разуме сквозит осознание всего происходящего. Это было минутное просветление, Иакову стоило только поцеловать меня, как я снова обмяк в его руках, постанывая в собственный кулак и безжалостно кусая фалангу указательного пальца. Черт, я всеми силами сдерживал себя, чтобы не прикоснуться к своему члену и уже кончить, но угрозы Иакова отлично отрезвляют рассудок. Мужчина дает мне достаточно времени привыкнуть, а позже уже наращивает темп и в скором времени толчки сопровождаются характерным хлюпаньем. По моим бедрам течет вязкая и горячая жидкость, от осознания этого возбуждаюсь до предела. Стоны наполняют тишину улиц. Мозгом-то понимаю, что это слышат почти все обитатели шале, но к чему скрываться, если главарь этих сектантов здесь, со мной. Да и стыдиться мне уже остопиздело, оставлю это на завтра. Сейчас мне слишком хорошо, чтобы париться о чем-то. Иаков входит с новым напором, напоследок еще больше наращивая темп. Я замер, находясь на пике блаженства, смакуя весь этот прекрасный момент, кончаю. Меня бьет судорогой от всего пережитого, в глазах темнеет. Это был самый красочный и яркий оргазм в моей жизни! Только сейчас замечаю, как же сильно дрожат ноги от приятнейшей истомы. Я буквально наваливаюсь на железную решетку, словно изнурившийся марафонец, часто и прерывисто дышу. А вот Сид изливается во мне только сейчас. Его оргазм сопровождается продолжительным стоном. Мужчина буквально наваливается на меня всем телом, положив голову на плечо, тяжело дышит. Так мы стоим минуты три, но создавалось ощущение, будто прошел целый час. Сид выходит из меня только сейчас, а по внутренней стороне бедер снова вытекает сперма. Я весь потный, и липкий, и... грязный. Грязный и в прямом и в переносном смысле. Черт. Частички разума возвращаются, но и блажь по-прежнему действует. А возбуждение накатывает с новой силой. - Одевайся, и пойдем со мной, воробушек, - Иаков держит меня за обе щеки влажными руками и прислоняется своим лбом, покрытым испариной, к моему, закрывает глаза, - Сбежать от меня снова ты точно уже не захочешь, - шепчет это в губы и целует, а я и рад подчиниться и остервенело ответить. Где, говорите, вы нашли эти чертовы зерна?