Souteneur

      Она села напротив — красивая, с милыми рыжими кудряшками. Одна из тех шалав, которых каждый вечер покупали у меня богатые клиенты, но чёрт возьми! Моя девочка, доступная, абсолютно голая под шифоновым комбинезоном. Аккуратная грудь ненавязчиво просвечивала через тонкую ткань. На других я плевать хотел, но она… Рыжая ведьма. Я буквально раздевал её глазами, и пальцы сжимались в кулаки, будто чувствовали тепло её прелестного тела, и она наивно хлопала ресницами — совсем как невинная девочка, которую впервые привели на панель.              Я нервно сглотнул. Её присутствие не давало покоя, а она лишь заинтересованно озиралась по сторонам, задумчиво касаясь пальцами розовых губ. Я держался на месте, едва сохраняя непринуждённую позу; мне хотелось свалить её на пол, налить эти розовые лепестки кровью, оставить бордовые пятна на фарфоровой коже…       Я прерывисто выдохнул, прикрыв рот кулаком. Напряжение ниже пояса стало невозможно терпеть, и у меня невольно вырвался сдержанный стон. Рыжая ведьма тут же повернулась в мою сторону и внимательно оглядела меня с головы до кончиков туфель. Я забросил ногу на ногу; она расплылась в откровенно пошлой улыбке и, высунув язык, медленно поднялась.       — Я тебе не клиент, — попытался я отмахнуться, но рыжая милашка рванулась ко мне быстрее лани. Её лицо застыло в паре сантиметров от моего, запах апельсина от волос накрыл, точно морской волной, и я забыл, как дышать, дрожащими пальцами вцепившись в её хрупкие плечи.       «Твою ж мать…»       Она едва коснулась моих губ кончиком языка, и я резко вобрал в себя воздух, чуть запрокинув голову. Затем шумно выдохнул, осознав, что эта рыжая бестия запустила руку ко мне в штаны.       — Я насквозь тебя вижу, — засмеялась она тихонько, и я уткнулся носом в её шею, потеряв контроль над собой. Возбуждения было уже не скрыть, член едва умещался в трусах, и теперь моя ведьма играла с ним нежными пальчиками, заставляя меня мысленно извергать потоки сочных непереводимых эпитетов.       Она была чужой вещью, я не имел права её трогать, но уже не мог остановить. И не хотел.