Souteneur

      Тару я сам привёз в клуб. Неслыханная, конечно, жадность со стороны клиента — отказ предоставить машину и требование лично привезти «товар» к нему, но я не вправе обижаться на прихоти заказчиков.       — Жутковато, — проговорила моя девочка, жгучая брюнетка выше меня на голову с тёмно-карими глазами, и поёжилась. Я прищурился, закрыв дверь машины, и достал сигарету.       — Район дерьмовый, но тебя не тронут, не бойся. Босс на этой территории — тот ещё мудак, и его прихвостни ничем не лучше, но с Марго они все в хороших отношениях.       Я спешно докурил, бросил окурок под ноги и размазал его носком туфли об асфальт. Мы остановились у входа в двухэтажный клуб-бар с сомнительным контингентом внутри и снаружи. Двое нетрезвых мужчин встали у распахнутой настежь двери, и один из них, повыше и помощнее, впечатал меня в косяк, когда я попытался войти.       — Ты здесь пушкой не маши, — сказал он, дыхнув перегаром в лицо. — Территория чужая, а боссу плевать.       — Без тебя как-нибудь разберусь, — спокойно ответил я, сбросил его руку с плеча и провёл Тару за собой через небольшой зал. От шума, пьяных воплей и звона кружек разболелась голова; нас встретила у лестницы наверх вполне приемлемого вида шлюха, не чета моим девочкам, но под коньяк сойдёт, и отвела в кабинет босса, Джона Грея. В мафиозных кругах его называли просто Большой Джон. Это был тучный мужчина, который едва умещался в кожаном дорогом кресле и вечно сидел с таким видом, будто сейчас возьмёт что-нибудь со стола и кинет тебе в лицо.       Я пропустил Тару вперёд и зашёл следом.       — Виски? — спросил клиент вместо слов приветствия. Я отрицательно качнул головой. — Тогда не смею задерживать.       Я на секунду завис, бесцеремонно достал новую сигарету и закурил, выпустив густое облако дыма.       — Жду свою девочку обратно не позже полудня.       — Приедешь за ней сам. У меня нет для неё свободной машины.       — Кто бы сомневался.       Я сделал долгую затяжку, глядя этому борову прямо в глаза, переглянулся с Тарой и вышел из кабинета. На последних ступенях лестницы меня остановил двухметровый громила, упёрся одной рукой в стену, а второй поправил воротник у моей рубашки.       — Тебе, говорят, палец в рот не клади. А если не палец?       И загоготал на весь бар. Казалось, его оглушительное подобие смеха услышали все в округе и второй этаж вместе с Большим Джоном в особенности.              Я взглянул на него снизу вверх, как на откровенного дебила, и двинулся дальше на выход. Громила меня останавливать не стал, но и среди восседавших за столиками нашёлся недалёкий, который оставил смачный отпечаток ладони на моей заднице. Я ему с разворота левой прямо в челюсть прописал, за что меня мгновенно вышвырнули за двери клуба.       — Ну, я же предупреждал, — усмехнулся всё тот же нетрезвый посетитель, и я сплюнул, поправив смятую в ходе драки одежду. — Разбитая губа — фигня. Повезло, что хоть не отпинали, а то у нас тут драки очень любят.       — Заметно.         Я сплюнул ещё раз, вытер губы тыльной стороной ладони, сел в машину и уехал в бордель. Уже на месте отмахнулся от Марго, целенаправленно поднялся в комнату и перед зеркалом в ванной обработал разбитое лицо антисептиком.       — Может, поешь? — спросила Марго, видимо, удивлённая, что дверь осталась просто захлопнутой, а не запертой на замок. Я к этому времени развалился на кровати, заложив руки за голову, и взялся нервно мотать согнутой в колене ногой.       — Пиццу закажи.       — Не буду, — категорично отозвалась хозяйка борделя. — Сколько можно пиццу жрать?       — У тебя есть другие варианты?       — Есть. Тут недалеко открылась столовая, могут привезти нормальной домашней еды.       — Тогда закажи котлет. И картошки. Пюре хочу. А… И пива ещё.       — А платить кто будет?       — Не важно. Могу я. Мне всё равно. Просто принеси еды и пива. Я пожру, выпью и завалюсь спать.       Марго молча продолжила стоять возле кровати, неотрывно глядя на меня. Я вздохнул:       — Пожалуйста.       Она покачала головой и вышла из комнаты. Через час я за обе щёки уплёл горячую картошку, жирную, как люблю, и большую котлету, возможно, всё-таки из говядины, а не из местных собак. После запил всё это холодным пивом, сходил в душ и прямо голым улёгся в постель, прикрыв одеялом причинное место.              Когда Марго заглянула снова, я уже спал, беспокойно дёргая пальцами на руке.       Наутро вскочил как ошпаренный, осознав, что безбожно проспал всё, что только мог проспать. Времени было без двадцати одиннадцать, а мне ещё со всеми возможными пробками через весь город окольными путями ехать. Окольными, потому что на границе с восточным районом я не так давно сцепился с местной шпаной, проиграл в количестве (их было пятеро, я один, как обычно, впрочем), и меня обещали грохнуть, если ещё раз появлюсь там.       Таким образом я в пять минут первого въехал на площадку перед клубом, со свистом затормозил и как можно спокойнее прошагал в полупустой клуб. Вчерашнего громилы там не оказалось, но лучше бы он, чем тот ублюдок, что хлопнул меня по заднице.       — Ты опоздал, малыш, — протянул он, скалясь. Половина зубов блестела позолотой, на лице темнела недельная щетина, а один глаз не открывался.       — Тебе-то какая разница? — отозвался я с пренебрежением в голосе, и мужчина, что на полголовы выше меня и гораздо шире в плечах, присел на край залитого пивом стола.       — Мне? Никакой, но если уж изволил назначить время, то не опаздывай.       Он бросил быстрый взгляд мне за спину, и чья-то крепкая, бугрящаяся мышцами рука перехватила меня поперёк груди. Я ответил машинальным движением — ударом с локтя в живот, но почти не сработало: подошедший сзади посетитель бара только чуть склонился надо мной, и сдавленный смешок раздался откуда-то сверху.       — Гарри, дверь закрыть? — послышалось от входа, и мужчина со шрамом хмыкнул в ответ.       — Закрывай. Повеселимся.       Оттолкнувшись от стола, Гарри двинулся на меня. Дважды щёлкнул дверной замок; это прозвучало так, будто мне только что в крышку гроба забили два гвоздя, и вокруг собрались посетители бара, кто решил остаться ради зрелища. Никто не вышел, и никто больше не зашёл после меня.       «Чёрт, я, кажется, влип…»       Не кажется, а влип, причём серьёзно. Вторая крепкая рука так сдавила мне тело чуть ниже рёбер, что стало нечем дышать, и я беспомощно захрипел. С такой колоссальной разницей в силе получилось только расцарапать дубовую загорелую кожу на предплечьях; несмотря на все навыки, которым обучил меня Джо в своё время, я почувствовал себя впервые ни к чему не годным и едва не растерял остатки самообладания.       — Какой-то ты хлипкий, Рафаэль, — подколол Гарри, и бугай стиснул мне грудь до угрожающего хруста костей. Я понял, что ещё немного, и выплюну все внутренности, но в ту же секунду меня рванули вверх и крепко приложили об пол.       — Ну и где твоё хвалёное умение махать кулаками? — рассмеялся один из мужчин и занёс ногу, чтобы сломать мне нос или челюсть. Я на автомате заслонил руками лицо, и сверху градом посыпались удары тяжёлыми ботинками и грязными кроссовками. По голове почему-то не били, но руки убирать я не рискнул. Хотя меня обеспокоило вовсе не то, что в перспективе замаячила больничная койка.       Тара. Вот за кого стало страшно.       Я быстро, насколько успел, посмотрел на второй этаж, — там не было стены, только деревянный резной поручень, — но ничего не увидел. Значит, Тара не заложница, и вполне возможно, что она сейчас просто сидела где-то в кафе. Большой Джон хоть и чмо последнее, но явно не идиот, чтобы подставлять под удар свою жопу и краснеть потом перед Марго. Если он вообще умел краснеть.       — Хор-рош, — прорычал Гарри, жестом руки призвав народ отступить, и вся толпа послушно отхлынула. Я, стиснув зубы, поднялся сначала на колени, затем на ноги и отвёл руку, чтобы выхватить пистолет.       — Не вздумай, — спокойно сказал мужчина с большим пивным животом и ветровке, которая на нём едва сходилась. Он повторил мой жест, отогнув край верхней одежды, и за ним остальные тоже дали вполне ясный намёк, что здесь каждый сумеет в любую секунду сделать из меня решето.       — Что вы от меня хотите? — спросил я тихо, но твёрдо. Страха не было, потому что даже эти ублюдки не осмелятся пойти против Марго. Покалечить её сутенёра — может быть, но точно не убить.       — А что, сложно догадаться? — хмыкнул тот, кто швырнул меня на пол, и провёл огромной шершавой ладонью по ширинке вытертых джинсов. Я скривился.       — Вам девок, что ли, мало? У вас тут каждую вторую бери и трахай. Тем более, я что-то не припомню, чтобы ребята Большого Джона были пидорами.       Гарри мгновенно метнулся ко мне и с бешеным оскалом стиснул двумя пальцами мою челюсть.         — Считать тебя мужчиной ниже нашего достоинства.       — Что, и яйца мои не смущают? — спросил я еле внятно с насмешкой.       — Я бы тебе их оторвал, но Стивену это не понравится. Он тебя душевно ебёт, и как-то нет желания связываться с этим уродом.       Я получил от Гарри болезненный толчок в грудь, налетел спиной на ублюдка с тошнотворным запахом перегара, и тот осадил меня резким пинком по икрам. Острой болью в мышцах прошибло до мозгов, и я рухнул на одно колено; в следующий момент пришла мысль сделать подсечку и выиграть хотя бы несколько секунд, однако попались слишком резвые ребята, и глаза застелило пеленой от мощного апперкота.       — Эй-эй, — раздался недовольный голос Гарри, — не порти мордашку.       Я рванулся вбок, но меня ухватили за волосы на затылке и грубо рванули назад. Сразу двое взялись заламывать и вязать мне руки толстым шнурком от кроссовка, а я только и смог, что с надрывом зарычать.       — Прелестно, — удовлетворённо покивал Гарри и с бутылкой бренди склонился надо мной — пленённым, перехваченным поперёк груди мускулистой рукой. Он отвинтил пробку, швырнул её под ноги и широко улыбнулся.       — Ну-ка, отрывай ротик.       Я сильно сжал губы и начал сопротивляться, мотать головой, ускользая от холодного горлышка бутылки. Мне в любом случае не уйти от них, но малая надежда ещё придавала сил для жалких попыток вырваться. Гарри долго смеялся и игрался, пока не наскучило. Его краткий взгляд не потребовал объяснений, и мне до громкого вскрика зажали волосы на затылке. Я осознал, что полностью обездвижен.       — Ну, и как? — спросил Гарри, прищурившись. — Мафия вообще-то не учит таких сосунков, как ты, но тебе, видимо, крепко подфартило.           — Я не из тех, кто подыхает от первой же пули.       — Нет, ты из тех, кто наступает на одни и те же грабли.       Он насильно разжал мне стиснутые зубы, вставил промеж них горлышко бутылки и опрокинул её. Бренди полился прямо в глотку, обжёг её, я стал захлёбываться, и очень много дорогого алкоголя вылилось на рубашку.       — Ты как-то странно молчишь, — удивлённо сказал мужчина с шапкой густых вьющихся тёмных волос и кустистыми бровями.       — А толку от ругани? — ответил я хрипло. — Мне это вряд ли поможет.       — Неужели смирился с участью сучки? — захохотал Гарри.       Я промолчал, но моя кривая усмешка ему очень не понравилась. С этой же усмешкой я внимательно проследил, как он, глядя мне в лицо, нервными движениями расстегнул брюки, вытащил наружу член и принялся яростно надрачивать. Другие вслед за ним тоже поочерёдно запустили руки себе в трусы, и я мысленно вздохнул.       «Прелестно. Теперь я, безусловно, стану всеобщим достоянием бандитского Далласа».       Меня не пугало то, что должно произойти. Сутенёры (да, я ведь никогда не упоминал, что не один такой в городе) часто, как уже доводилось говорить неоднократно, оказывались на равных с проститутками. Но проституткам хотя бы платили за то, что они делают, а если сутенёру так не повезёт, как мне сейчас, то даже подзаборная шалава здесь будет иметь больше прав. Хотя, честно, вот так не везло только мне одному.       — Ну-ка, — выдал, наконец, Гарри, отпустив налитый кровью член, и подошёл ко мне почти вплотную. Его влажная головка мазнула по губам, и я оскалился. — А, ну да, — прыснул он, — я же грязный, потный и в пиве. Зато какая возможность самому побыть в шкуре своих девочек!       Гарри больно сжал мне подбородок, заставив раскрыть рот, и я шумно выдохнул, когда он грубо толкнулся в меня. Отвратительный привкус дерьмового пива и прелой, грязной кожи вызвал мгновенный рвотный рефлекс, и я ненароком сомкнул зубы. Вообще так и планировалось, но позже, а сейчас от неожиданного возгласа меня словно ледяной водой окатило.       — С-с-сука!!! — заорал Гарри и испуганно уставился на член. Остались заметные следы от укуса; за это меня тут же повалили на бок и душевно отпинали до кровавых соплей.         — А вот теперь только попробуй сделать что-то не так, — зарычал укушенный, меня рывком подняли обратно на колени, и в спину упёрлось пистолетное дуло. — Иначе я тебя по кускам в сточную канаву выброшу.       Шутки кончились. Смех тоже как-то разом стих. После приличного удара по голове она пошла кругом, и я не смог сфокусировать взгляд на Гарри. Из носа хлестала кровь ещё с прошлого раза, она заливала губы, подбородок и следом шею, но перспектива измазать в ней член никого уже не смущала.        «И как я потом в таком виде покажусь Марго?..»       Гарри бесцеремонно вторгся в мой рот и принялся вбиваться в него без чёткого ритма — рвано, нервными толчками, то слишком глубоко до кашля и рвотных позывов, то поверхностно. И я не мог сопротивляться — дуло ощутимо давило на место под лопаткой.       — Соси, тварь! — злобно рычал мужчина, когда я переставал работать языком. В один из моментов он потерял остатки терпения, сжал и без того растрёпанные в хлам волосы и стал сам дёргать меня как куклу в нужном ему темпе. Казалось, он сломает мне шею.       — Ща… Кончу… — хрипло проговорил Гарри на выдохе и закатил глаза. Я пару мгновений спустя подавился ударившей прямо в глотку спермой, противной, кислой, выплюнул то, что не залилось глубже, и с трудом сглотнул.       — Давай-ка его вон туда, — указал он на диван возле барной стойки. Меня ухватили за ворот рубашки, протащили до нужного места, швырнули вперёд; я вписался лбом в высокую боковину, кое-как со стоном развернулся и уселся на полу, раздвинув ноги.       «Если бы меня сейчас увидела Марго, то сначала бы отбила у этих отморозков, а потом отпиздила бы сама…»       Пистолетное дуло упёрлось мне в плечо — парень, зажавший в руке оружие, опёрся локтями на спинку дивана и скрестил ноги. Я закрыл глаза.       — Он у нас не вырубится? — спросил кто-то с неприятным высоким голосом.       — Пусть только попробует, — усмехнулся Гарри, и правую щёку мне обожгло смачной оплеухой. Я взглянул на мужчину сквозь туманную пелену, и его размытый облик сменился другим — более широким в плечах.       — Погнали, — раздался у меня над головой глубокий хриплый бас, и губ коснулась влажная головка очередного члена.       «Приплыли…»       Я обречённо раскрыл рот, мужчина толкнулся куда нежнее, чем Гарри, но потом нарастил темп, и время для меня застыло. Я потерял ему счёт, как и счёт хуям, которые во мне побывали. Иногда создавалось впечатление, что это один и тот же член. Скользкие, солёные или кислые, вкусы перемешались, уши давно заложило, а глаз я не открывал — так и сосал, не глядя, сглатывал, давился, кашлял, сосал снова. Меня вбивали в эту несчастную боковину дивана, шея затекала от напряжения, а тело по ощущениям медленно превращалось в желе.       Когда мне присунули слишком глубоко, я жёстко подавился, и тошнота подкатила под самое горло. Меня согнуло напополам, и всё содержимое желудка оказалось прямо на штанах и на полу передо мной.       — Твою мать… — брезгливо выругался мужчина с пивным животом, когда я свалился на бок и продолжил извиваться в рвотных конвульсиях.       — Эй, он дышит вообще? — спросил самый молодой через несколько минут, заметив, что я как-то странно затих. Гарри ухватил меня за волосы, поднял голову над полом, взглянул в лицо и выпустил пряди из пальцев. Голова безвольно упала обратно.       — В отключке. Что делать будем?       Никто не ответил, но один низкорослый мужчина снял шнурок с моих запястий, подхватил на руки и куда-то унёс. Очнулся я в собственной машине — она мчалась по пустой трассе, и этот путь был мне хорошо знаком.       — Кто вы?       Водитель промолчал. Кроме нас двоих в салоне больше никого не оказалось. Он довёз меня до подъезда дома на Болл-стрит, на себе затащил по лестнице на нужный этаж, затем помог открыть дверь и бросил на кровать.       — Дальше сам, — сказал он, как отрезал, запустил руку в карман куртки и швырнул на одеяло толстую пачку купюр. — Это за девочку. Босс просил передать.       Не дожидаясь ответа, водитель развернулся и покинул квартиру, хлопнув дверью. Не прошло и часа, как ко мне фурией ворвалась Марго и в ужасе застыла на пороге, увидев, какой я красавец. Тара, как выяснилось, приехала в бордель ещё утром и даже раньше положенного, и хозяйка борделя крайне удивилась, что мы так «удачно» разминулись по пути.       Она заботливо обработала мои синяки и ссадины, накормила чуть ли не с ложечки и уложила спать. Однако ни после, ни утром, ни следующим вечером я так и не рассказал ей, что произошло — тогда я ещё не знал, что Марго имела к этому непосредственное отношение.