Souteneur

      Я вляпался в любовный треугольник с самого начала. Стивен, я, Софи. Мы с торговцем встретились в борделе у Марго уже глубокой ночью, он заехал в гости и увидел меня. Как всегда в спортивках, футболке, дутой жилетке нараспашку. Не брился, наверное, целую неделю. Это была первая ночь, когда я остался в борделе за главного, Марго укатила трахаться с очередным залётным аборигеном — у него денег, как песка на пляже, но страшный, сука, как вся моя жизнь.       Вместо девочки он сразу попросил меня. Я принял его за клиента, и он решил подыграть, зажал зубами косяк и взялся торговаться. Сошлись на том, что он в итоге пошёл на хер, оставил табак для Марго и обещал вернуться.       Вернулся через пару дней, когда Марго уже была со мной, и я подумал, что убью эту скотину за его шутки. Он не раздевал меня глазами, не лапал, не пытался подкатить, но я чувствовал его повышенный интерес. Мы общались на приличном расстоянии друг от друга, далеко не сразу я пересел на диван рядом с ним, всегда стоял напротив. Стивен крупный мужчина, наверное, если сравню с медведем, не шибко отойду от правды. Мы впервые по-дружески обнялись только через три с половиной месяца после знакомства — я всё это время боялся, что он меня раздавит или задушит.       Под Рождество он пригласил меня к себе домой. Я увидел его пентхаус, одурительный вид на Даллас, безвкусную обстановку и пустой холодильник. Ну почти пустой, если не считать дверцы, забитой пивом.       Стивен знал обо мне всё. О марафоне, о том, где я живу, кем работаю, где учился… Всё, кроме прошлого, о котором хорошо позаботились знакомые Майкла. Мы говорили до поздней ночи, Стивен ни разу не пытался залезть в личное, только предлагал раскурить косяк и расслабиться.       Я согласился, расслабился. От травы развезло как от водки, дальнейшей беседы не вышло, потому что я двух слов связать не смог. Наутро договорились, что больше он мне косяк давать не будет.       Прошла неделя, я снова у Стивена дома раскурил очередной косяк и понял, что этот чёртов торговец глядит на меня в упор. На вопрос «чё надо» с невозмутимым видом он ответил «тебя». Я скептически махнул рукой, помню, встал, опёрся руками на подоконник. Выругался. Стивен поднялся следом, подошёл со спины, и я замер на выдохе.       — Я хочу отлюбить тебя, а не оттрахать как шалаву. Хочу, чтобы ты понял… что бывает по-другому.       Я повернулся, взглянул на него с диким недоумением. Он прижал меня к подоконнику, такой большой, широкий, навис надо мной, а я как девочка растерялся и расплылся. И убежать мог бы, и отхерачить его от души. Только пока я думал на пьяную голову, Стивен уже начал осторожные ласки, и тело ответило без согласия мозга. Стыдно, но я не смог остановить его. Прямо здесь же, на подоконнике, внимая каждому вздоху и движению, он меня… показал мне, как может быть. Мы стали встречаться чаще, гораздо чаще, чем позволяла Марго, только одно не изменилось: отношение. Его чувство я так и не принял, меня волновала Софи, а со Стивеном, несмотря ни на что, я трахался, как бесплатная шалава. Он это прекрасно понимал, но ни разу не упрекнул меня. Сейчас только и могу, что прятать глаза, вспоминая.       У большого Стивена и член был, на удивление, не маленький, в рот не помещался даже на треть. Я откровенно боялся за свою задницу и долго ломался, прежде чем решился попробовать. Такого потока брани Стивен от меня ещё не слышал, но всё, в общем-то, обошлось. Мы снова начали встречаться в свободное время, и ночь перед гибелью я тоже провёл у него в постели. Утром чуть не поругались, а вечером он уже в самолёте получил смс от Марго и едва не сорвал сделку с мексиканцами.       Я его ненавидел за ублюдские шутки, но точно совру, если скажу, что ни черта по нему не скучаю.