Souteneur

      Из постели я вылез в паршивом настроении. Настолько паршивом, что рядом лежавшего Стивена захотелось по-настоящему пристрелить. С момента, как я вышел из-под контроля Марго, мы с торговцем стали видеться гораздо чаще, и все последние два года он испытывал моё терпение дерьмовыми излюбленными шутками. Дошутился — сегодняшним утром я крепко сорвался, высказал ему всё, что накопилось за долгое время, собрался и уехал в особняк Гарсия. Джейсон меня так рано не ждал, они со Стефани даже ещё не завтракали, поэтому я тихо ушёл в охранную и провалялся там на раскладном кресле, пока мужики играли в карты.       Мне не нравилось мерзкое чувство, которое прилепилось буквально с порога. Какой-то необъяснимый дискомфорт, непохожий на обычную тревогу перед важной встречей. Нечто подобное было в день смерти Ричарда, и я измучил охранников, особенно Черри, навязчивой просьбой добавить ещё людей в сопровождение. У северного босса не было привычки бояться конфликтов, и южный, пять лет спустя, в точности повторял его манеры. Это касалось и работы, и бытовой жизни; я поймал себя на странной мысли год назад и февральским поздним вечером не побоялся отправить Гарсия-старшему письмо на электронную почту.       «Приветствую, Лео. Могу я задать тебе один крайне бестактный вопрос?»       Я не делал своей целью в чём-либо обвинять его или Санди и сразу об этом сказал. Ответа не было очень долго; я получил его только сегодняшним утром, — через два с половиной месяца, — и чуть не взвыл, понимая, что у судьбы очень жестокое чувство юмора.       Джейсон с осени принимал непосредственное участие в бизнесе матери, помогал супруге и готовил её в совладелицы. Мне теперь нередко доставалась роль доверенного помощника, свободного времени стало заметно меньше, но достаточно, чтобы кататься в бордель и снимать себе девочек. После ухода они улыбались мне как-то натянуто, и эта перемена угнетала.       Гарсия-младший думал не о том, чтобы загрести под себя весь город. Тем не менее юг полностью принадлежал ему, у хозяина запада с ним был договор, а на территории Марселя находился головной офис холдинга «Гранде». И именно с востока у Джейсона начались проблемы, потому что зимой у Марселя случился инфаркт, а на его место пришёл самый поганый из всех приближённых к нему людей.       Филипп знал, что Джейсон не питал к нему особой симпатии. В частности из-за того, что у мужчины сложилось неверное представление о хозяине юга. Филипп уверенно стоял на своём и уже несколько лет твердил Марселю, будто Гарсия-младший однажды захочет отжать у него восток. Будто офис компании — это весомая причина для такого глупого и нелогичного хода. Да, мужчина расширял своё влияние, но не в Далласе, а за его пределами, и эта мысль не укладывалась у Филиппа в голове. Он её упорно игнорировал, как и мои призывы не делать проблемы на ровном месте.       Мы все, включая Черри, понимали — этого барана проще грохнуть, чем договориться с ним. Филипп был того же мнения о Джейсоне, потому что у южного босса свои непреложные принципы, которые тот не боялся показывать. Особенно если встречался с такими людьми, как Филипп.       Напряжение между ними достигло пиковой точки, когда в баре случилась драка со смертельным исходом. Алану, подопечному Леонардо, один из людей Филиппа в пьяном угаре череп кружкой из-под пива проломил. Из-за этого Джейсон назначил мужчине внеплановую встречу, чтобы обсудить случившееся и не допустить войны. Хотя казалось, Филипп только этого и ждал.       В начале одиннадцатого Гарсия-младший велел разойтись по машинам. В тёмно-синий «Opel» мы уселись вчетвером — я, Скотт, Честер и хозяин юга. Как только выехали за ворота, мне пришло сообщение от Рикардо; его люди уже рассосались по местности, вооружённые, как и все мы, до зубов, и если что-то пойдёт не так, они будут на подхвате. Джейсону я об этом решил не говорить.       Он не злился, не беспокоился, возможно, даже витал мыслями где-то не здесь — на работе или рядом со Стефани. Ричард в день смерти по дороге на место думал об осенней деловой поездке в Японию. Как будто предстоящие переговоры вообще никакой важности не имели. И теперь я нервно держался за пистолет, проклиная всё на свете за такое жёсткое дежа вю.       Встреча прошла в дорогом ресторане. В отличие от Марселя, Филипп, успешный бизнесмен, мог позволить себе провести переговоры не дома, сидя перед гостями едва ли не в домашних трико, а в подходящей для этого обстановке. По ранее оговорённым условиям рядом с хозяином юга остались только я и Честер. У Филиппа — два «шкафа» из личной охраны. За стол никто из сопровождения не сел; меня тоже попросили не вмешиваться в ход беседы, позволить боссам решить всё лицом к лицу без посторонних, и я не стал возражать. Джейсон сегодня взял меня с собой как исполнителя, а не помощника, и мы ещё по пути сюда условились, что я молча постою у него за спиной.       Хозяин юга шибко не церемонился. Леонардо не собирался спускать на тормозах гибель подопечного, и Джейсон потребовал выдать ему убийцу. Филипп на это не рассчитывал, но был вынужден согласиться, чтобы их разговор не перерос в открытый конфликт прямо здесь и сейчас.       Я сказал, что решу это тем же днём, и восточный босс чуть заметно напрягся. Остальные вопросы мужчины обговорили минут за десять, после чего Джейсон неторопливо поднялся, сдержанно пожал протянутую ладонь Филиппа и первым вышел из ресторана.         — Я велел тебе молчать, — сказал он, когда мы все втроём вернулись в машину. — Теперь этот ублюдок сделает всё, чтобы ты пристрелил не того, кого надо.       — Давай я займусь этим прямо сейчас, — развёл я руками, и мужчина раздражённо вздохнул.       — Нет. Сейчас ты мне ещё нужен.       Я отвернулся к окну. Впереди маячил перекрёсток без светофоров, я знал, что нам нужно направо, но почему-то растерялся, когда Честер перестроился на крайнюю правую полову. У меня словно извилины в узел запутались; мне показалось, что мы поворачиваем не туда, но сказать я ничего не успел. Под самый конец манёвра в наш «Opel» на полном ходу влетела синяя «Daewoo», и меня на миг швырнуло в самое начало — в тот день, когда мы с Джейсоном увиделись впервые.       «Я что, реально схожу с ума?..»       Нас развернуло на все триста шестьдесят и так крепко приложило о железную ограду по краю дороги, что по правому боку заклинило обе двери. Пришлось вылезать через левый. И через Скотта, который потерял сознание от удара о стекло. Честер отделался новым шрамом на лице и сломанной рукой; Джейсона спасла подушка безопасности, какая, правда, чуть его не задушила, а я впервые поблагодарил вселенную, что оказался на заднем сидении.       Джейсон категорически не хотел садиться вперёд, когда мы вышли из ресторана. Зато теперь он хотя бы остался способным стоять и держать пистолет в руке, а я выпал из машины и распластался на асфальте как коровье дерьмо. Пока приходил в себя, из такой же в хлам раздолбанной «Daewoo» выбежали отморозки Филиппа. Началась беспорядочная стрельба; хозяин юга оттащил меня за «Opel», позволив Черри выиграть для нас немного времени, полминуты, не больше, чтобы не получить пулю промеж глаз.       От боли в сломанных рёбрах накатила тошнота. Я попытался сглотнуть её, сунул руку в кобуру на поясе и достал пистолет.       — И снова как в первый раз? — пошутил я, но шутка Джейсону не зашла. Он ничего не ответил и тревожно глянул через два стекла на ещё одну машину, со свистом затормозившую возле «Daewoo». Я вынул из кармана телефон, с пятого раза его разблокировал и бросил Рикардо короткое смс — название улицы. Он должен был понять.       Тем временем Честер отстреливался в одиночку. Я с рычанием поднялся на ноги, указал пальцем на Джейсона и тихо выдал:       — Не смей высовываться, понял?       Тот недовольно поджал губы, но послушно остался сидеть в укрытии. Я залез обратно в салон автомобиля, повалил Скотта на бок, чтобы ему черепушку не пробили случайно, опустил боковое стекло и сделал четыре прицельных выстрела. Всего четыре, потому что те, кого я не убил, тут же в ответ издырявили всю бочину «Opel»-я.       Я пригнулся, почти лёг между сидениями и снова сглотнул тошноту. Меня и раньше крепко били, ломали рёбра, драли, в конце концов, до потери пульса. Но тогда я никого не защищал и мог выблевать содержимое желудка хотя бы затем, чтобы всё прекратилось. Сейчас для этого был совсем неподходящий момент — пока блюю, прикончат.       Джейсон вытянул меня наружу и усадил рядом с собой. Закружилась голова. Похоже, Филипп знал мою привычку не пристёгиваться, когда я еду сзади, и хорошо, если сломаны только рёбра. Может быть, остального я просто от стресса не чувствовал?..       Может. Зато каким-то внутренним чутьём улавливал, что эти уроды заходят с боков. «Opel» дёрнулся на пробитых колёсах и со свистом осел; люди Морра даже на горизонте до сих пор не появились, поэтому я вытащил винтовку из-под сидения и решил, что если выполнять свою функцию исполнителя, то делать это как следует. Несмотря ни на что.       Состояние полупьяное. Отдача от выстрелов заставляла боль растекаться по всему телу и стрелять с отклонением в три-четыре градуса. А то и больше, когда картинка в глазах расплывалась от тошноты.       Ребята из банды Рикардо примчались минут через десять-пятнадцать после моего смс, а казалось, будто прошли часы. Я выбрался из машины на свежий воздух; то, что Джейсон позвал меня с собой, я даже не услышал. Подопечные Морра давно посадили их в другую машину, и те ждали, пока я к ним подтянусь.       Мне было откровенно плохо, но даже так я разглядел человека за машиной напротив нашей «Daewoo». В самый разгар потасовки он спокойно расставил треногу для оружия, удобно лёг и прицелился из снайперской винтовки прямо в Джейсона.       Выбор у меня был невелик. Увидев меня прямо по курсу, мужчина замер, и я выстрелил в него буквально на доли секунды позже. Я научился стрелять в любом состоянии, — и Джо, и Честер постарались сделать для этого всё, что от них зависело, — потому моя пуля пробила киллеру голову немногим выше левой брови. Тот растянулся на асфальте, и под ним начала растекаться кровавая лужа.       «Вот теперь я точно спас тебе жизнь, даже не поспоришь…»       Мои губы расплылись в довольной улыбке, совершенно здесь неуместной. Киллер выстрелил дважды — один раз, как и планировал, второй уже машинально. Меня ощутимо дёрнуло назад, но я удержался на ногах, неосознанно проведя ладонью по груди.       «Твою мать, как же больно…»       Две пули прошили меня насквозь, под рубашкой по телу заструилась кровь, и я рухнул на колени, начав задыхаться. Сознание куда-то провалилось на несколько минут; очнулся уже в машине, которая на полном ходу пролетала один квартал за другим. Джейсон в панике повторял мне не закрывать глаза, а я смотрел на него и думал, какого чёрта он весь перепачкался в моей кровище. И всё сидение измазал.       — Джейсон, — прошептал я и с трудом поманил его пальцем. — Двинься ближе… Скажу пару слов…       — Лучше молчи, — ответил он, — скоро уже приедем. И почему эта хренова больница так далеко?!              Я улыбнулся и тронул его за руку. Ему пришлось наклониться, чтобы понять мою едва различимую речь в непрерывном гуле мотора, но я нарочно самое важное оставил на конец. Чтобы он наверняка услышал.       — Ричард… — сорвалось с языка. — Он был мне… как отец. Вы… оба так… похожи… Ты стал для меня… как брат, Джейсон… Я… его не уберёг… Зато ты… жив…       У меня на губах пузырилась кровавая пена; каждая фраза давалась мне невероятным трудом, а на последнем я и вовсе захлебнулся кровью. И всё это, глядя хозяину юга прямо в глаза.       Он сам опустил мне веки, когда Честер остановил машину у обочины. Мне кажется, будто я всё это видел — как мужчина прижал к себе мою голову, как промолчал несколько долгих минут; как терпеливо промолчали всё остальные вместе со Скоттом, который очнулся в пути. И как Джейсон едва слышно шепнул мне на ухо, прежде чем я окончательно рухнул во тьму:       — Спасибо, Анжело. Мне будет сильно тебя не хватать.