Пленка воспоминаний

      — Этого не может быть, — прошептал онемевшими губами Грелль, неверяще смотря на список смерти.

Нет, этого точно не может быть…

       — Ей суждено умереть, — холодно отчеканил Уильям Т. Спирс, беспристрастно смотря на побледневшего Грелля.

Пожалуйста, только не она…

В графе для имени человека, который должен скоро умереть, было написано: Анджелина Даллес.

*****

      Грелль Сатклифф четко поделил свою вторую жизнь на два этапа — до и после Уилли. Естественно, встреча с будущим начальником была судьбоносной и Грелль бы даже сказал даром самих небес, потому что, как ему казалось, он идеальная пара для этого холодного и неприступного красавчика. Интересно, а бы ли он таким до встречи с Уильямом Т. Спирсом? Нет, ему и раньше, когда он только проходил обучение, обязательное для всех жнецов, говорили, что он ненормальный, правда Грелль воспринимал это скорее за комплимент. Ох, как жаль, что вокруг него такие мужланы! И только его дорогой Уилли смог растопить его сердце, а значит, что теперь очередь Сатклиффа «растапливать» сердце своего начальника. Пока что безрезультатно, но Грелль не отчаивается!       Прошлую жизнь, когда он был человеком… Он не помнил, а даже если помнил, то предпочитал не вспоминать. Не просто же так он покончил с жизнью? Ах, это жестокое мироздание, которое так грубо относится к измученным душам!       Все жнецы были такими скучными, серыми и нудными, что Греллю было просто выделиться на их фоне, красных волос было бы достаточно, а плюс еще его не совсем обычное поведение, так Грелль стал просто мегапопулярным! Особенно когда узнали его страсть к красивым парням. Пф, подумаешь они ему нравятся, нет, даже не так, они его заводят, ну и что с того? Подумаешь, проблему нашли… Да большинство из жнецов были такими… такими мужланами и грубиянами, что это отбивало у него все желание быть инициатором их будущих «отношений»! А еще некоторые умудрялись его назвать идиотом крашенным. Ха! Крашенным! Чтоб все понимали, все у Грелля «натюрель», ну, разве что кроме накладных ресниц… но это приятное исключение!       Жизнь жнеца скучна и невзрачна: постоянные сборы душ, заполнение бумаг… Если по началу Греллю было весьма интересно смотреть на пленки воспоминаний людей, видеть все их грешки, чувствовать себя властелином жизни в конце-то концов (!), то это быстро наскучило. Люди действовали донельзя шаблонно и даже немного предсказуемо, а еще эти правила приличий, которые только сковывают пылающие души людей… Короче, с веками ничего не изменилось. Пленки приелись и смотреть на них стало такой рутиной, что он начал позволять себе даже покемарить. О, любопытный факт, жнецы во время сна не дышат! Ах, Грелль отдал бы все, лишь бы увидеть, как спит его Уилли, но, к сожалению, иногда казалось, что Уильям настоящий робот, который только и думает о своей работе, поэтому режим «сон» для него даже не прописан…       В конце концов его вторая «жизнь» слилась в какую-то сплошную полосу одинаковых дней и недель, что не прибавляло оптимизма. Уилли запретил ему даже носить красивые вещи, например, алый плащ, который как нельзя подошел бы Греллю, но, вот незадача, для мужчин такое разве что шили на заказ. Чёртовы людишки ничего не понимают в моде и в настоящем стиле!       Но с недавнего времени Грелль начал делить свою «вторую жизнь» так: до Уилли и до Анджелины. Знакомство у них, к сожалению, было не самое удачное. Нет, но какая наглость, а?! Выпереть из больницы (плевать, что своей), где он должен был забрать душу умирающей проститутки. Но заинтересовала его эта девушка не только тем, что она обожала красный (а это было понятно по платью), а потому что она смогла его увидеть. Нет, люди могли увидеть жнецов, но только тогда, когда они сами этого захотят! Грелль уверен, что пользовался этой маскировкой прекрасно, в доказательстве этого врачи, которые заходили в палату до неё — его не видели. Но какая-то малявка мало того, что увидела, так еще и вышвырнула, как котенка какого-то! А еще психом обозвала! Смертные, в последнее время, совсем неверующие стали… Потом, вспоминая внешность этой… грубиянки, Грелль с удивлением понял, что у неё не только платье было такого цвета, но и волосы (точно не крашеные, Грелль в этом разбирается) с глазами. Ах, эти глаза! Цвета пролитой крови! Ей этот цвет идет как никому другому и, если бы Сатклифф мог, он бы запретил всем людям носить вещи красного цвета, но не этой грубиянке. Если честно, Грелль не помнит откуда у него появилась навязчивая мысль доказать ей, что его слова не ложь. Он регулярно наведывался к ней в клинику, находя свободное время в своем графике. Будь его воля, он бы забрал души людей, которые должны были умереть в тот день, когда он встречался с Анджелиной, раньше положенного срока, но Уилли настоящий педант! Даже сверхурочные пообещал ему дать, если узнает, что Грелль такое сделал. Нахал! Но как это заводит!..       Грелль не помнит, как все это превратилось в нечто, похожее на сеанс у психолога. Рассказывать Анджелине о своих проблемах с любимым начальником стало какой-то традицией, что ли? Странной, но такой правильной. Что удивительно, так это то, что Анджелина смогла принять его таким, со всеми своими заморочками. Она не кривилась на то, что ему нравятся парни (было дело, когда Грелль начал обсуждать с ней красивых мужчин, но та в такие моменты становилась будто немой и глухой), она не кричала на него из-за его странного поведения… Ну, просто идеальная женщина и психолог! Вот только… Какого черта она не верит его словам?! Грелль же только правду ей говорит! Всегда говорил, а она ни в какую! Возможно, он бы вспылил и что-то бы ей все же сделал, но на работе его смогли отвлечь от таких мыслей, а именно словами:        — Диспетчер Грелль Сатклифф, Вам поручили ответственное задание, а именно курировать новенького жнеца — Рональда Нокса.       И все, прощай свобода! Эй, Грелль — свободная пташка! Холостяк! Грелль еще не нагулялся, в конце-то концов! Хотя кого это волнует?       Первым делом он пожаловался Анджелине. Хах, кажется, он к ней окончательно прикипел. Она ведь даже смогла его успокоить, но… Этот Рональд не специально, но все же вставлял ему палки под каблуки! Из-за него встречи с Анджелиной резко сократились и Грелль буквально скрипел зубами (а какие у него зубы…). Рональд был неплохим парнем, даже немно-о-ого симпатичным (все равно Уилли намного лучше), но есть одно «но»: он натурал! Он считает себя альфа-самцом, а в Департаменте он чуть ли не прославился, как бабник! И всем стало плевать, что Грелль тоже меняет объектов своей симпатии как перчатки (коих у него действительно много, но Уилли все равно стоит у него на первом месте). Его тогда бабником не называли! Или не «бабник»? Как вообще переделать это слово, чтобы оно подходило к Сатклиффу? Но не в этом суть. Рональд быстро просек, что Грелль — его семпай, то есть учитель, и по имени к нему не обращался, внимательно слушал его слова и, самое главное, готов был сделать все, лишь бы ему не назначили сверхурочных, так что жнецом он станет неплохим, но все равно, когда Рональду, наконец-то, выдали его собственную косу смерти (Грелль все еще уверен, что его коса — наиболее практична и уж точно не идет ни в какое сравнение с газонокосилкой) Сатклифф был просто счастлив от того, что теперь одна проблема пропала и ему не нужно тратить свое драгоценное время на то, чтобы обучать новенького.       Как ему пришла просто гениальная идея стать её дворецким он в точности и не помнит, но все равно уверен, что это было просто гениально! Конечно, по-другому просто и быть не могло! Правда во всем этом был минус — он должен отказаться от своих привычных очков и надеть те, которые сделали в мире смертных, которые, он уверен на все сто процентов, не подошли бы ни одному жнецу! Все бессмертные знают, что жнецы ужасно близоруки (Грелль как-то скосил глаза, чтобы попытаться увидеть свой кончик носа, но и тот был немного размыт!), но Грелль же не просто Жнец (именно с большой буквы), он еще и прекрасная актриса и, он уверен, никакой смертный с ним в этом не сравнится, так что это должна была быть не очень большая проблема для него.       Так он стал не просто дворецким, а дворецким, который прекрасно оттеняет свою госпожу. Из своего любимого цвета на нем был разве что красный бант на волосах, так что на фоне Анджелины он просто терялся. Да и характер для себя он выбрал… непростой, но по-другому же будет скучно… Играть из себя горе-суицидника оказалось даже забавно, хотя, честно признаться, он не специально путал сахар с солью (дурацкие очки!), но он же не виноват, что эти две «специи» цветом так похожи! Работать на Анджелину оказалось поразительно весело, а еще он мог разговаривать с ней когда-угодно и даже подправлять её имидж. Где это видано, что будущая мадам Рэд (а у него действительно оказалась маниакальная мечта сделать Анджелину ею) спала в белой сорочке?! Грелля тогда чуть удар не хватил, стоило ему только увидеть этот ужас, а ведь его госпожа графиня! Не совсем обычная, но кто на это обращает внимание, право слово?       Как оказалось, обращают. Люди. Люди не изменятся, даже если пройдут века, Грелль в этом полностью убежден и имеет на это полное право, жнец, все-таки, и этот век не исключение. Смертные всегда негативно относились к тем, кто от них хоть чем-то отличается, в данном случае прекрасным примером была Анджелина Даллес, его подруга-психолог-родственная душа. Мало того, что девушка родилась с необычным цветом волос и глаз, так она еще хочет стать не только наследницей своего отца, но и врачом, где это видано? Если честно, Грелль тоже возмущался по этому поводу. Какая леди готова потратить всю свою молодость на работу? Греллю иногда казалось, что Анджелине стоит быть чуточку эгоистичнее, вот только, смотря на неё, ему сложно назвать её благодетельницей.       Анджелина Даллес — эгоистичная, но с принципами.       Анджелина Даллес — единственная девушка, которой настолько идет красный.       Анджелина Даллес — единственная смертная, которая может его понять и принять.       Анджелина Даллес — единственная девушка, которая достойна носить титул не просто мадам Рэд, а его мадам Рэд.       Анджелина Даллес — единственная, кого он согласен называть госпожой, пусть и понарошку.       Анджелине Даллес нет равных и Грелль готов убить любого, кто готов поспорить с этим.       Раньше он называл её «ангел», правда потом отбросил это сравнение, так как она никак не вписывалась в привычную для мира смертных и бессмертных характеристику. А вот называть её своей госпожой стало для него персональным фетишем. Странно, обычно после такого обращения (особенно если между девушкой и парнем совсем нет деловых отношений) девушки должны смущаться, разве нет? Ну, от того, как Грелль это говорил, так точно: с придыханием, хотя делал он это не специально, это было похоже на их маленькую игру, на которую потом они двое просто перестали обращать внимания и это стало привычным. Эта идиллия, казалось, могла длиться вечно, если бы однажды его новая (и, совместно с этим, первая) госпожа не взбесила его.       Грелль решился пойти чуть ли не на преступление — показал смертному свою косу смерти (коса — звучит немодно, но называть это бензопилой смерти у него пока что духу не хватило), потому что рассказывать смертным о жнецах запрещено не было, но вот показывать свои косы, то есть предъявлять доказательства — еще как. Грелль все еще не совсем понимает, что им двигало в тот момент, возможно он просто хотел, чтобы Анджелина ему действительно поверила, перестала думать, что все его слова — выдумки сумасшедшего (коим она его, кстати, и назвала в первую их встречу)? В любом случае, когда он показал ей свое орудие и увидел шок в её глазах, то подумал, что вот оно! Вот оно — то, что он так хотел! Сейчас она признает… Но нет! Она решила, что он садовник! Он! Садовник?! Да его еще никогда в жизни так не оскорбляли, не удивительно, что он не сдержался и вспылил. Но то, что она посмела поднять на него голос… Какая-то смертная, возомнившая из себя невесть что посмела поднять на него голос. Впервые ему захотелось убить кого-то, а не просто отнять душу во время, предписанное кем-то сверху, смерти. Много сил ему стоило сдержаться, но с того дня между ними что-то изменилось. Теперь Грелль вел себя с ней почтительно и ничего не говорил о том, что он жнец. Обида была настолько сильной, что он и не думал идти мириться, потому что виновата она!       Анджелина Даллес — беспринципная и наглая.       Анджелина Даллес — девушка, которую он хочет окунуть в красный цвет её же крови.       Анджелина Даллес — девушка, которая не понимает и не может принять его полностью.       Анджелина Даллес — все еще единственная девушка, которая достойна носить титул мадам Рэд, но точно не его.       Анджелина Даллес — девушка, которую он продолжает называть госпожой, но хочет поскорее избавиться от этого.       Анджелине Даллес нет равных в её жестокости и Грелль согласен с этим.       Но на следующий день она извинилась и мир снова стал привычным. Более того, предоставила прекрасный шанс провести время с красавчиком, пусть и со смертным. Кажется, в Англии его знают, как Цепного Пса Её Величества — Винсент Фантомхайв. Красавчик, Грелль признает, как раз в его вкусе. Конечно, никто не может сравниться с его любимым Уилли, но этот тоже ничего такой.       Издеваться над ним было одно удовольствие, но особенно было прекрасно смотреть на счастливое лицо его госпожи, которая сдерживается от смеха. В такие моменты глаза Анджелины, казалось, были не просто кровавого цвета, а сверкали, словно два рубина. И Грелль искренне наслаждался такими моментами, пока его госпоже не позвонили из Департамента и не кабы-кто, а его Уилли! Если честно, он не был уверен в том, что Анджелина его отпустит, пусть отношения «госпожи и слуги» у них были не настоящими. Сатклиффу было даже немного грустно осознавать, что он, возможно, перестанет быть дворецким для неё. Как жаль, ведь это единственное, что скрашивало его вечную скуку… Но его госпожа всегда была милосердна (по её скромному мнению), поэтому легко отпустила его. И Грелль действительно помчался к своему Уилли на крыльях любви, чуть не выбивая дверь его кабинета.        — Ах, Уилли, ты скучал по мне? — воскликнул Грелль, стоило ему только увидеть своего любимого.        — Диспетчер Сатклифф у нас задание, — как всегда холодно произнес Уильям, поправляя очки.       Ах, один взгляд его чудесных глаз творил с Греллем нечто неописуемое! А от того, как он сказал «нас» — пробивало в дрожь.       — К чёрту задание! — воскликнул Грелль и, усевшись на стол своего начальника, попытался обнять его, из-за чего получил секатором по голове. Но Сатклифф упорный и даже не расстроился этому, ну, разве что самую малость, ведь его драгоценный Уилли все еще отрицает свои чувства! — Давай же прямо здесь и сейчас мы сольемся в страстном поцелуе и…        — Не продолжайте, — еле заметно поморщился Уильям, опять переходя на деловой лад, — Ознакомьтесь с этим.       Греллю протянули папку, которую до сих пор держал в руках Уильям.        — У-у-у, ты такой холодный, — пожаловался Грелль, тут же расплываясь в довольной улыбке, — но меня это только заводит.       Увидев, что это не произвело никакого эффекта, Сатклифф вздохнул, решив, что для начала нужно посмотреть на суть их (ах, как же это слово будоражит воображение!) задания, справедливо посудив, что чем быстрее покончит с этим, тем быстрее его дорогой Уилли согласится пойти с ним на свидание.       Но как только Грелль увидел фотографию человека, который должен скоро умереть, его глаза расширились, а руки нечаянно смяли края документа.        — Этого не может быть, — Грелль не знает, побледнел ли он в этот момент, но по ощущениям — да. Ему даже показалось, что его спина покрылась холодным потом.       С фотографии на него смотрела знакомая, даже очень знакомая девушка, будто специально сверкая алыми глазами в его сторону. В графе для имени будто нарочно было написано её имя — Анджелина Даллес.        — Ей суждено умереть, — будто в насмешку сказал ему Уильям, поправляя очки, но почему-то шутить и сыпать его комплиментами по этому поводу он не спешил.       Грелль начал грешить на свои очки. Сломались, что ли? Но нет, умом он понимал, что это не шутка. Вот только он одного не мог понять: за что? Ей же только шестнадцать через три месяца должно исполниться, совсем молодая… Причина смерти: ножевое ранение в грудь.        — Это задание поручили нам с тобой. Чистая формальность — посмотреть, должна ли она жить, или нет.       Впервые за свою жизнь жнеца Сатклифф ощутил чувство безысходности и скорой потери. Правила жнецов созданы не для того, чтобы их нарушать, но Грелль все равно делал это, получая выговоры, сверхурочные и другие виды наказаний, но все равно… Одно из правил гласит: не привязываться к смертным. На то они и смертные, чтобы рано или поздно умереть. Их жизнь скоротечна, а жнецы созданы для того, чтобы собирать их души. Спокойно и хладнокровно, не привязываясь, не ощущая сожалений и мук совести, потому что у шинигами нет совести, это их работа и ничего более.       Грелль любитель нарушать правила, но еще в начале своей жизни в качестве жнеца он зарекся, что с миром смертных его будет связывать разве что скучная работа, но никак не сами людишки.       Грелль Сатклифф любит нарушать правила, но к нему и в голову не могло прийти, что он привыкнет к человеку.       Грелль Сатклифф заигрался, он забыл, что он бессмертный, что он не дворецкий будущей мадам Рэд (действительно странная у него мечта).       Будто в насмешку над ним кто-то сверху решил, что именно эта девушка должна скоро умереть.        — Мы должны решить, полезна ли она этому миру. Если да, то она будет жить, — продолжил Уильям, поднимаясь.        — Полезна, — горячо заверил Сатклифф, — Она будущий доктор…        — И что с того? — холодно отрезал Спирс, сверкнув очками и впервые в жизни       Сатклиффу казалось это пугающим, — Если бы все было так просто, то доктора были бы бессмертны.       С этого дня они начали следить за ней, за её практикой.

*****

      Грелль Сатклифф стоял на крыше вместе со своим начальником и смотрел на свою госпожу, которая во второй час ночи что-то записывала в свой блокнот, время от времени хмурясь и кусая губы. Только когда она уснула как есть, сидя за столом, уложив голову на сложенные руки, они оказались в её комнате.       Грелль посмотрел на окно, через которое они «зашли» и поморщился. Как недальновидно — оставлять окно открытым. Сейчас ведь не лето! Оглянувшись по сторонам, Грелль увидел покрывало, которое тут же накинул ей на плечи, бурча:        — Вроде взрослый человек, будущий доктор, а так поступает…        — Сатклифф, что Вы делаете? — спросил Уильям, внимательно следя за тем, как красноволосый поправляет одеяло.        — А на что это похоже? — впервые огрызнулся Грелль на своего начальника.       Ничего больше не сказав, он аккуратно вытащил из-под её руки блокнот, страницы которого были исписаны мелким почерком. Сатклифф недовольно фыркнул, понимая, что не знает языка, на котором все здесь написано.        — Уиллушка, прочитай, что здесь, — капризно протянул Грелль, буквально подсунув своему начальнику это под нос.       Уильям Т. Спирс недовольно нахмурился, но послушно взял в руки блокнот, бегло пробегаясь глазами по строчкам написанного.        — Это немецкий, я его знаю только поверхностно, — было видно, что Уильяму тяжело далось это признание: как так, он не знает? — Здесь что-то о крови, каком-то ДНК…        — Видишь, она полезна! — повысил голос Грелль, но тут же затих, стоило ему только увидеть, что Анджелина недовольно поморщилась, и уже шепотом продолжил, — Она на грани мирового открытия.       Уильям поставил на место блокнот и молча кивнул в сторону крыши, будто приказывая идти туда. Буквально за секунду они уже стояли там и могли спокойно говорить. Грелль насторожено следил за тем, как Уильям поправляет очки, одновременно смотря на него, и молчал.        — Что это за поведение, диспетчер Сатклифф? — наконец подал голос начальник, смотря на красноволосого, — Вы ведете себя так, будто вам не все равно, если она умрет.       Сатклифф дернулся, понимая, что его поведение было более чем странным, поэтому неудивительно, что Уильям заподозрил что-то. Греллю было неприятно даже представлять то, что Анджелина умрет, а точнее, что её убьют. Тогда его жизнь опять станет скучной и обыденной.        — И что с того? — буркнул Грелль, не смотря на своего начальника.       Но он никак не ожидал того, что его Уилли нападет на него, целясь в голову своей косой смерти. Грелль успел вытащить бензопилу, тем самым заблокировав наверняка очень болезненный удар.        — Грелль Сатклифф, Вы позорите имя жнецов, — процедил Т. Спирс, сильнее надавливая на оружие своего противника, — Это всего лишь смертная…        — Госпожа не умрет! — рыкнул в ответ Грелль, отшвырнув от себя Уилла, который все-таки смог приземлиться на ноги.       Поправив очки, он приподнял брови:        — Госпожа? Я не ослышался? — Сатклифф сглотнул, понимая, что сболтнул лишнее, — Мне кажется, Вы заигрались, Грелль.       В любом другом случае Грелль был бы в не себя от радости, что его любимый назвал его по имени, но не сейчас. Не тогда, когда решается судьба будущей мадам, его мадам Рэд.        — В любом случае, посмотрим, что будет дальше, — тут же сменил тему Уильям, исчезая.       До дня смерти Анджелины Даллес оставалось два месяца.

*****

      Два месяца Грелль Сатклифф и Уильям Т. Спирс следили за жизнью Анджелины. Кто бы мог подумать, что она все же сделает настоящее великое открытие, которое было чуть ли не переворотом в медицине. Об этом писали в газетах, упоминали «гениальную девушку, которая бросила вызов не только обществу, но и науке», говорили доктора и остальные люди. Её заявление о том, что кровь делится на четыре группы, произвело настоящий ажиотаж.       И вот настал день её смерти. Анджелина собирала вещи, чтоб уехать домой.        — А теперь? — спросил Грелль, с надеждой смотря на своего начальника, — Что теперь? Она сделала то, что не смогли многие доктора, разве это не доказывает, что госпожа достойна жизни?        — Признаю, её жизнь действительно полезна этому миру, — поправив очки, признался Уильям Т. Спирс, доставая список смерти и ручку, — Сегодня она не умрет.       Несколько росчерков, и судьба Анджелины Даллес изменилась. Её имя исчезло из списка смерти под счастливый взгляд Грелля Сатклиффа. Тот посмотрел на своего начальника и накинулся на него с объятьями и диким визгом.        — Ах, Уилли, спасибо!       Уильям раздраженно оттолкнул от себя красноволосого жнеца и, опять поправив очки, спокойно сказал:        — Это не ради тебя. Её жизнь действительно может пригодиться этому миру. И еще: ты же понимаешь, что привязываться к смертным — плохая идея? В правилах это написано не просто так.       Сатклифф кивнул, скорбно поджав губы и, отведя взгляд от начальника, серьезно произнес, смотря на то, как Анджелина спокойно спускается по ступенькам, не понимая, что только что могла умереть:        — Думаю, уже поздно.        — Рано или поздно ты должен будешь забрать её душу, — спокойно продолжил Т. Спирс, констатируя факт.        — Ну, это будет потом! — уже весело промолвил Грелль, оборачиваясь к начальству, — Ладно, я пошел! Увидимся!       Уильям задумчиво посмотрел на то место, где только что стоял диспетчер Сатклифф и, поправив очки, со вздохом произнес:        — Идиот…

*****

       — Ну, привет, — расплылся в страшной улыбке Грелль, обнажая острые зубы, и смотря на худого мужчину, который лежал на полу с ножом в руке. Именно этот человек должен был убить Анджелину Даллес несколько минут назад…        — Т-ты кто?! — испуганно пролепетал мужчина, смотря на то, как Грелль поднимает бензопилу.        — Твоя смерть.       … он не прощает тех, кто посмел посягнуть на то, что принадлежит ему.       Звук бензопилы и испуганный крик. Мертвое тело на земле. Алые капли, стекающие по лезвию косы смерти. Алые следы на черных перчатках красноволосого жнеца. Кровавые разводы на стеклах его очков. Страшная улыбка и акульи зубы…

*****

       — Ах, эта полная луна светит только для нас двоих!       Живая Анджелина сидела на кровати и удивленно смотрела на него. Но Грелль не ожидал, что она подбежит к нему и обнимет. Крепко обнимет. Еле заметно вздохнув от облегчения, Грелль обнял её, понимая, что это как раз то, что ему нужно в этот момент.       Он обязательно заберет её душу. Но это будет потом. Сейчас его госпожа жива, и это главное.