Уголовница

— У кого есть наркота? Мне срочно нужна наркота! Ребят, ну пожалуйста! — ошалело выпучив глаза, словно конченный наркоман после недельной ломки, кричала Милка, судорожно мечась между одногруппниками, шумно обсуждающими предстоящий экзамен, то и дело норовя заглянуть в конспект кому-нибудь из них. — На черном рынке, — хохотнул кто-то из группы. — Ну реально, у кого есть 228? — Держи, страждущая, — я щедро протянула руку помощи и свои ответы подруге, тут же вырвавшей шпаргалку из моих рук. Что ж, мне не жалко. В отличии от моих несчастных одногруппников, судорожно листающих конспекты и пытающихся запихнуть в свои головы весь курс уголовного права, я была спокойна и невозмутима. Предмет я знала достаточно неплохо, да и, откровенно говоря, не верила в то, что Марго сможет меня завалить — даже несмотря на то, что наши отношения в последнее время оставляли желать лучшего… Нет, та наша первая январская близость не стала последней. Сколько ночей и дней мы проводили позже в ее квартире, сплетаясь в жарком чувственном экстазе, когда ее сын оставался у бывшего мужа? Казалось, все верно и неумолимо движется к логическому, счастливому финалу, которого мы не достигли в прошлый раз. Ветер переменился в начале июня — несмотря на яркие солнечные лучи, вовсю прогревающие землю, в сердце женщины неожиданно наступили суровые, зимние холода. Она перестала писать мне в «WhatsApp» первой, кратко и сухо отвечая на мои сообщения, а случайно встретив меня в коридоре, прятала взгляд и буркнув что-то вроде «здравствуйте», ускоряла шаг. Мои попытки узнать в чем дело встречались раздражением и сухой банальной фразой «у меня много дел», а письма все чаще оставались без ответа. Я стараясь придерживаться оптимистичного настроя, утешая себя тем, что это временные трудности, которые рано или поздно закончатся, но делать это становилось все труднее и труднее. Ни фига у меня не получалось! — Да уж. Ты даже если вдруг не сдашь — не беда. Потом пересдашь. Натурой, — покончив с уголовным правом, Милка взялась за старые добрые хохмы. — Интересно, а в постели у нее тоже есть критерии оценивания? По шкале камасутры? — громкий заливистый гогот, как студентов только завезенные в столовую булочки, в одночасье привлек ее ревнивую подружку. — О какой постели идет речь? — злобно зыркая глазами, будто застав нас с ней голыми в той самой постели, жарко вопрошала она. — Ни о какой, милая, — сладко пропела Стаханцева, пытаясь предотвратить намечающийся конфликт. — Мы просто обсуждаем с подругой, можно ли дать взятку должностному лицу через постель. Статья 291 УК РФ, — вещала она, невинно хлопая ресницами. — Ага, конечно, — обиженно нахмуренные брови неожиданно взлетели вверх. — И что, можно? Появление невысокой светловолосой женщины лет пятидесяти поставило точку в нашей высокоинтеллектуальной беседе. — Здравствуйте. Меня зовут Савицкая Елена Эдуардовна. Сегодня я буду принимать у вас экзамен по уголовному праву. — Как? — так и подавилась воздухом я. — А М-маргарита Андреевна? — А Маргарита Андреевна здесь больше не работает, — невозмутимо вещала женщина, ключом открывая дверь в аудиторию. — Как так? — опешила я. — Ушла по собственному, — женщина поправила очки. — Девушка, вы будете заходить в аудиторию или прикажете принимать у вас экзамен здесь, в коридоре? Не помня себя и того, что мне приказали, я на автомате поплелась в аудиторию… *** Мои попытки узнать, в чем заключалась причина столь внезапного ухода Марго, не увенчались успехом. Ее хмурые, вечно занятые своими делами и не особо идущие на контакт коллеги отделывались пустыми шаблонными фразами, а мои многочисленные звонки и сообщения, как и предполагалось, оставались без ответа. Наконец, спустя десяток слезных расспросов и бессонных ночей, она прислала мне одно-единственное сообщение. Впрочем, больше и не требовалось. «Я уехала в Питер с бывшим мужем и сыном. Прости. Устраивай свою личную жизнь без меня. Рита.» *** Несмотря на раннее утро, вокзал проснулся. Его жизнь била ключом и кипела, словно вода в чайнике. Казалось, здесь двигалось все: начиная от вечно меняющихся объявлений на табло, и заканчивая зелеными гусеницами поездов, устало вздыхающих с дороги и стремящихся поскорее сбросить тяжкую ношу в виде пассажиров, трясущихся в душных вагонах и мечтающих ощутить под ногами твердую землю. Все гудело в ожидании предстоящих встреч или разлук, вступлений в новую, совершенно иную жизнь в других городах, или же возвращений домой — к такой незабытой старой. Совсем скоро эти, увлеченно следящие за табло или покупающие пирожки в местном буфете, люди будут где-то далеко, в других уголках нашей огромной державы: в южных и северных, восточных и западных, но уже совершенно точно не здесь… А значит, нужно как можно сильнее прочувствовать последние минуты пребывания в этом городе, вспомнить все счастливые моменты, произошедшие здесь, близких и дорогих сердцу людей, которых приходиться оставить. Любимых и любящих родителей, которые не смогли проводить меня в путь-дорогу — ведь люди не могут перестать болеть только из-за того, что дочь медицинской сестры и заведующего неврологии уезжает в столицу, подружку-Милку, уже вошедшую во взрослую жизнь в лице секретаря районного суда. Я же решила начать ее на новом месте — там, где меня ждут Красная Площадь, Спасский Собор и, конечно же… Анжелика! Мы познакомились в интернете. Одним прекрасным днем блуждая по руинам своей поломанной души и бесконечным сайтами-однодневками, я наткнулась на один весьма и весьма интересный форум, посвященный любви женщин разных возрастов. Также, в нем подробно раскрывалась тема любви ученицы к учительнице и преподавательнице к студентке. Там я и прочла ее захватывающую, душещипательную, во многом схожую с моей историю о любви с преподавательницей, которая вызвала у меня неподдельный интерес. Я начала задавать вопросы ей, она — мне. С того и началось наше милое, непринужденное и не предвещающее ничего сверхъестественного общение. Оказалось, она коренная москвичка двадцати семи лет отроду, работает менеджером в отделе продаж. Анжела обладала заводным, легким, я бы даже сказала легкомысленным нравом. Она могла часами болтать обо всем и ни о чем, так, что разобрать, что правда из этого, а что ложь, не представлялось возможным. Именно поэтому, когда она вдруг в час ночи пообещала приехать, я не придала ее словам особого значения. Впрочем, и тогда, когда через пару дней я увидела от нее сообщение «выходи, тебя ждет сюрприз». Выйдя из подъезда и, предполагаемо, не увидев никого и ничего, я, чертыхнувшись, направилась было обратно, когда на мои глаза пала тень чьих-то ловких рук. Когда после всех писков и визгов мои глаза наконец оказались открыты, я увидела ее — со смешным пучком на голове и невинным упреком в том, что я не встретила ее на вокзале. — Анжела? Ты как здесь? — изумленно промолвила я, всерьез подумав о том, что у меня начались галлюцинации. — А я вот… приехала, — невинно вещал «глюк», бросив на меня быстрый, недвусмысленный взгляд и мило закусив губку. — Не подскажешь, где у вас можно перекусить с дороги? Дальше было все: посиделки в моей любимой кафешке с пиццей под соусом ее бесконечных шуточек-приколов над всем, что попадется на глаза: прогулки с экскурсиями по местным достопримечательностям, порой затягивающиеся до глубокой ночи; жаркие, беззастенчивые поцелуи у всех на виду на Центральной площади города. Впервые за долгое время я ощутила долгожданные покой и легкость, словно кто-то мощной рукой взял меня за шкирку и вытряхнул из головы все дурные, тяжелые мысли, вгоняющие в депрессию и так мешающие жить полноценной, счастливой жизнью… Неудивительно, что две недели рядом с Ликой пронеслись словно одно мгновение. Так же легко и просто мы простились на перроне, пообещав непременно писать и звонить друг другу — впрочем, как обычно. Тогда, маша ей на прощание с перрона, я не могла представить, как сильно я, оказывается, успела привязаться к ней за все это время, и какой серой и пустой станет моя жизнь без нее. Будто бы эта безбашенная, казалось, никогда не унывающая девочка, смогла зажечь в моей душе что-то яркое, праздничное, живое — казалось безвозвратно погасшее после предательства Риты. Я очень скучала и хотела обратно — туда, где она делает усы из палочки для суши, в ушах звенит ее веселый, задорный смех, где ее мягкие, чувственные губы стирают остатки помады и клубничного мороженого с моих губ… Поэтому, как только декан, торжественно пожав мне руку, вручил синюю корочку, я кинулась на вокзал — покупать билеты на ближайший поезд до Москвы. Я не знала, как примет меня Анжелка, суровая, и, по слухам, не верящая слезам столица. Суждено ли мне влиться в миллионы ее суетных горожан или стать еще одним скомканным и выброшенным в урну листком. Но я точно знала одно — я все делаю правильно. Я должна сделать шаг в новую жизнь. В новом, вечно шумном, полном пробок и возможностей городе — с новым человеком, который станет моим искусственным дыханием, а затем и воздухом. Строка «Барнаул-Москва» неожиданно подскочила вверх. Что ж. Пора. С Богом. Гордо подняв голову и подхватив выдвижную ручку небольшого кожаного чемоданчика, я уверенно направилась к выходу. Мой взгляд, обращенный в толпу бесконечно снующих туда-сюда пассажиров, неожиданно зацепился за тонкую женскую фигуру в бирюзовом платье, так похожую на… Так! Стоп! Хватит видеть ее в каждой проходящей мимо женщине! У тебя есть девушка — яркая, веселая, заботливая — самая лучшая! Она любит тебя, а ты любишь ее! Ее, именно ее тебе пора искать в каждом встречном и поперечном! Однако лицо по мере приближения приобретало до боли знакомые, все еще так милые сердцу черты. Марго? Да ладно? Марго! — Таня? — надо же. Узнала. И даже не прошла мимо. — М-маргарита Андреевна? Рита? — судя по широкой улыбке и блеску в глазах, она действительно рада встрече. Стоп. Она же в Питере! Или уже, получается, нет? — Я? Да вот, — почему-то я не могу задать ей тот же вопрос, превращаясь в ту глупую, стеснительную девочку, которая боялась отвечать ей на парах. — В Москву еду, — неожиданно озвученная мной же фраза обухом ударила по голове, возвращая с облаков на грешную землю. Да. Я в Москву еду. Мне надо ехать. Мне же надо ехать! А не вести пустые, светские беседы с бывшей, пусть и горячо любимой преподавательницей, решительно и безапелляционно оставленной мной в прошлом! Я сделала свой выбор. Мне нужно идти вперед! — Маргарита Андреевна, извините пожалуйста, у меня поезд, — не дожидаясь ее ответа, я стремительно направилась к выходу. Бежать! Бежать на поезд, до отправления которого остались считанные минуты. От этой чертовой Марго, так некстати нарисовавшейся на горизонте и спутавшей все карты! От самой себя, которая, черт возьми, как и прежде, готова бежать к ней по первому же ее зову! — Таня! — Господи, ну чего же тебе надо? — Я приехала к тебе… Я застыла на месте, словно пораженная выстрелом в спину. — Таня… прости меня. Тогда все так сумбурно получилось, — слова прерывались на тяжелое, рваное дыхание. Хитрое ли дело — марафон под 30 градусов с чемоданами наперевес! — Моего бывшего мужа позвали на работу в Питер. Максим захотел поехать с ним. Я не могла оставить сына, мне пришлось уехать с ними. Потом все так затянулось… Закрутилось, — она виновато потупила ясные очи. — Я решила попробовать возобновить наши отношения с мужем хотя бы ради него. Но не срослось… — М… он нашел другую? — с издевкой спросила я. Боль ударила в глаза, будто бы в них плеснули серной кислотой. Я решительно сделала шаг в сторону, дабы занять место в уже заждавшемся меня вагоне и избавить себя от этой банальной, абсолютно не интересующей меня истории. Однако она не позволила этому свершиться, резко и безапелляционно схватив меня за руку. Печальный, умоляющий, словно у промокшего котенка, взгляд, смотрел прямо в душу. — Это я нашла тебя… Причем, уже давно— на губах женщины появилась горьковатая усмешка. Окружающая шумная, привокзальная реальность исчезла, перестала для меня существовать. Я стояла посредине оживленного, в один миг замершего перрона, не в силах поверить… — Да. Я пыталась жить, как надо, как все. Как хочет общество, сын… Но…не смогла, — на ее лице заиграла легкая, извиняющаяся улыбка. — Я не знаю, что будет дальше и чем это все обернется для нас всех. Как он к этому отнесется, как отреагирует на тебя, да и вообще… Но я готова, — робко, нерешительно, будто бы спрашивая разрешения, она взяла в свою мою руку. — Готова тебя с ним познакомить. Если ты этого, конечно, хочешь. Ты же ведь еще хочешь? Находясь где-то на Седьмом небе, все еще не до конца веря в то, что происходящее — не сон и не плод моего больного воображения, я инстинктивно сжала ее руку, незримо выражая свое согласие и прощение, с упоением наблюдая, как на лице женщины появляется нежная, счастливая улыбка. Осознание реальности столь долго ожидаемого нахлынувшего счастья неожиданно накрыло сумасшедшей безудержной волной. — Ритка! — миг — и я уже кружилась в ее объятиях, заливаясь громким заливистым смехом. — Родная моя, — блаженно выдыхала она, целуя меня в висок. В каждом ее жесте, в каждом слове отражались нежность и трепет. Я чувствовала, я знала — я действительно нужна ей. Нужна. Иначе бы она не ушла от мужа, не преодолела бы расстояние в тысячу километров, не прижимала бы меня сейчас к себе — так крепко, что, кажется, оторвать меня от нее означало бы отнять часть ее. Как и отнять у меня часть меня. Словно мы стали единым целым. Вновь. По-настоящему. — А ты зачем в Москву-то собралась? — спросила Рита, когда первые порывы радости наконец-то стихли. — Уже ни зачем, — отмахнулась я, провожая поезд, отбывающий со станции пустым безучастным взглядом. Надеюсь, Анжелка сможет меня понять и простить — ведь она сама когда-то желала мне счастья с Марго, да и наши с ней «отношения», скорее всего, были ничем иным, как попыткой забыть свою такую же трудную и больную любовь. Что ж, надеюсь у них все рано или поздно будет так же хорошо. Как и у меня. И ее любимая преподавательница будет смотреть на нее таким же нежным, сияющим взглядом, полным такой любви и счастья, что захватывает дух… — И куда мы… теперь? — робко спросила я, пробуя на вкус терпкую, тающую на языке, как фруктовый лед, сладость такого незнакомого, все еще невероятного слова «мы». — В гостиницу, — синхронно гремя чемоданами, мы направлялись в сторону здания вокзала. — Сегодня все равно больше нет поездов на Москву. — На Москву? — я застыла на месте. — Ну да. А потом на Питер, — в ее взгляде отразились незнакомые трепет и робость. — Ты же готова поехать… со мной? — В Питер? — я закусила губу. Вот тебе и поворот. Да, к такому меня жизнь определенно не готовила. Нет, я, конечно, как и многие другие, всегда мечтала увидеть город на Неве, пройтись по старинным улицам Санкт-Петербурга, посетить легендарный Эрмитаж, но оставаться там навсегда… Впрочем, я ведь все равно хотела начать новую жизнь в новом городе — так пусть это будет не Москва, а Питер! Да хоть край света — если там будет она! Моя девочка. Моя Рита. Моя трудная, сумасшедшая, казалось, обреченная на невозможность любовь, пробившаяся, словно росток сквозь холодный асфальт запретов и предрассудков, прошедшая испытание расстоянием и временем. Взаимная. Первая. И я очень-очень хочу верить, что последняя! — Ну, Питер, так Питер, — широко улыбнулась я, крепко сжимая ее руку, будто подтверждая свое согласие отправиться в новую, счастливую жизнь — в самом лучшем городе на земле. С самой лучшей в мире женщиной…