Благородное безумие

      Мерунес Дагон, при всей своей огромной силе, являлся на удивление бесхитростным Принцем. Его царство, как и его слуги, были ему под стать: самым коварным существом в Мертвых Землях оказалась чихающая ядовитыми спорами трава. Ее заросли Деспар научился обходить или, если другой дороги не наблюдалось, быстро пробегать. Прочие обитатели плана Дагона причиняли ему даже меньше беспокойства: тупые кланфиры и даэдроты толкались и бодались на пыльных полянках, атронахи, безразличные ко всему, разгуливали возле лавовых луж, громко скрежещущие стайки скампов что-то выясняли между собой, и только появление редких патрульных-дремор периодически заставляло Деспара затаиваться среди скал или обломков башен. Обломки, а значит и удобные места для укрытия, присутствовали в изобилии: казалось, Принц Разрушения со всей дикой энергией неукрощенной стихии рушит собственное царство тогда, когда не может разрушить чье-нибудь еще.       Однако беспорядочно торчащие из земли искореженные остовы древних железных цитаделей еще и существенно мешали продвижению, к тому же ужасно путали. Деспар был уверен, что не меньше трех раз оббежал центральную башню, но прохода к ней так и не смог найти. Монеты с трупов замученных пленных приятно оттягивали карман, но не за такими крохами он лез во врата ада: без сигильского камня, выручка за который могла обеспечить Деспару еду и теплую постель на добрых полгода, он возвращаться не собирался.       «Кому война, а кому — мать родна», — посмеивался старый бретонец, отсчитывая золото за самый первый камень из Врат погибшего Кватча. Тогда Деспар полез в Обливион вместе с городской стражей. Но не столько от отчаяния, как они, а скорее... из болезненного любопытства, которое сделало его вором еще в раннем детстве. Из любопытства он забрался на башню с бьющим из крыши огненным столбом — в ней почти никого не было, даэдра рубили стражников Кватча, — из любопытства схватил сигильский камень. Врата закрылись, Деспара объявили героем — а еще отчаянным психом. К несчастью, деньги к славе «героя Кватча» не прилагались. Золото принес удачно сбытый на черном рынке даэдрический артефакт. Тогда-то парню и пришла в голову мысль повторить свой «подвиг» — и не раз, учитывая, что множество Врат открывалось по всему Тамриэлю. Деспар не пытался спасти мир — но он осознавал, что грабить планы Обливиона значительно выгоднее чем даже дома столичных богатеев. А если его действия к тому же помогают предотвратить или хотя бы отсрочить конец света — вовсе замечательно.       Жрец из Брумы, тайком купивший второй из добытых Деспаром камней по цене вдвое большей, чем за предыдущий, в красках расписал, какая участь ожидает душу человека, погибшего в Мертвых Землях. Деспара рассказ не очень впечатлил. Он и так догадывался, что Совнгард ему не светит.       Прохода к центральной башни с земли видно не было, и Деспар решил осмотреть местность с одной из невысоких сторожевых. Их он обычно обходил — ничего ценного внутри все равно не водилось, зато даэдра разных мастей — в избытке. Вот и сейчас дверь малой башни распахнулась, наружу вышел приземистый дремора, в плечах поперек себя шире и с тремя парами абсолютно чудовищных рогов. Деспар пригнулся ниже.       — ШАРЗИДОР! КИНВАЛИР НАРДАСИВ НГА ЙЕ!!!       От неожиданности Деспар чуть не вылетел из укрытия — резкий окрик прозвучал прямо у него над ухом. Дремора возле башни тоже замер. Затем оскалился и издал скрипучий звук, в котором с трудом опознавался смех:       — ЭЗИЛЬДМЕНРАЗ! ЙЕ ИРВАЛЕР!       Деспар в который раз подивился, насколько же мерзкие у дремор голоса. Будто десяток простуженных аргониан хором пытается командовать парадом. Неясно, как существо, чье горло вроде похоже на человеческое или эльфийское, способно издавать нечто подобное.       Нескончаемые раскаты грома стихли на пару секунд, и Деспар смог различить шаги второго дреморы — того отделял от Деспара лишь тонкий обломок железных ворот. Видеть друг друга они не могли. Значит, дреморы говорили не о нем, и Деспар рано поддался панике — но стрелу на тетиву он на всякий случай наложил.       Второй дремора приблизился к первому и замер в дюжине шагов напротив — теперь Деспар мог разглядеть обоих. Первый казался головы на полторы ниже — если считать без рогов, зато второй значительно уступал в ширине плеч и в целом выглядел подвижней и гибче. Первый был лыс и краснокож; помимо шести больших рогов по его голове шли костные выступы — над бровями, на скулах, по нижней челюсти. У второго даэдрических «украшений» присутствовало куда меньше — две пары небольших черных рожек среди коротких алых волос. Кожа второго была темно-серой, простой кроваво-красный рисунок казался на ней очень ярким. У низкого лицо также покрывал узор — более сложный, — но рассмотреть, особенно на расстоянии, красный рисунок на красной коже Деспару не удавалось.       Высокий дремора прошелестел длинную тираду, сплошь состоящую из согласных, и церемонно поклонился. Низкий вновь хрипло рассмеялся и ограничился кивком, одновременно вынимая из заплечного крепления покрытый зазубринами двуручник. Его противник — сейчас у Деспара не оставалось сомнений — взвесил в правой руке булаву, между пальцами левой вспыхнуло пламя.       Выберись Деспар из укрытия — оба бы моментально его заметили. Приходилось сидеть тихо и смотреть.       Начавшийся бой сложно было назвать красивым или динамичным: дремора с двуручным мечом не давал противнику с более коротким оружием приблизиться. Высокий дремора двигался быстро, пытаясь зайти то с одной, то с другой стороны, но раз за разом острие меча заставляло его отступать. По сравнению с противником низкий казался медлительным и ленивым, он почти не менял положения — и все же его клинок всегда оказывался именно там, где нужно, а огненные шары, которыми его пытался достать второй дремора, как один пролетали мимо. Низкий только защищался, вероятно, ждал, пока быстрый соперник не измотает сам себя или пока у того не кончится магическая энергия.       Второй, вероятно, подумал также и резко сбавил темп. И сразу же хрипло вскрикнул: клинок, мгновение назад выставленный для защиты, описав короткую дугу с силой рубанул его по плечу. Завершая удар, низкий дернул меч на себя — зубцы разорвали кольчугу и плоть под ней.       Левая рука высокого повисла, но сдаваться тот и не подумал, вновь начав серию быстрых атак булавой. Дремора с мечом снова ушел в глухую защиту. На его лице не читалось ничего, кроме обычного для даэдра презрения ко всему сущему, но Деспар отчетливо различил в пылающих угольках глаз торжество. Этот дремора ни секунды не сомневался в исходе поединка.       Он был крайне опасен. К тому же Деспар ненавидел излишне самоуверенных воинов. Двое дремор не видели ничего, кроме друг друга; поняв это, Деспар вскинул лук. Добить раненого он всегда успеет, а вот...       Деспар отлично стрелял. Но низкий дремора, без сомнения, обладал сверхъестественным везением: полшага в сторону, и стрела просвистела возле его уха, даже не оцарапав кожу.       Однако и этого хватило: на долю секунды дремора отвлекся на движение стрелы, сосредоточенность ослабла — и мощный удар булавы вмял кость его скулы внутрь черепа.       Меч выпал из рук и скатился по пыльному отлогу в озеро лавы. Вслед за мечом туда же начало сползать грузно осевшее тело. Высокий дремора, тяжело дыша, опустил покрытую кровью булаву и несильно пнул труп — его противник был, без сомнения, мертв.       Полминуты высокий дремора смотрел вниз, вероятно, осознавая случившееся. А затем — Деспар глазам своим не поверил — расплылся в идиотски счастливой улыбке. Абсолютно человеческой — почти ребяческой, даже острые клыки не сглаживали впечатления.       Это было настолько неожиданно, что Деспар забыл, для чего вытащил вторую стрелу. Он никогда не видел на лицах дремор ничего, кроме ярости да сотни разных выражений все того же презрения. По правде сказать, он и не подозревал, что даэдра способны на другие эмоции.       Высокий дремора, похоже, сам смутился и быстро вернул лицу стандартное выражение ледяного спокойствия. Убедившись, что меч из лавы достать нет никакой возможности (как и необходимости — от того мало что осталось), он последний раз взглянул на труп, развернулся и зашагал к той башне, из которой не так давно появился его противник. Левая рука безвольно болталась вдоль тела, но даэдра не обращал на нее внимания.       Деспар сунул стрелу обратно в колчан и, подумав, решил, что осмотреть местность можно и с соседней, явно заброшенной башни.

***

      Четыре — несчастливое число, говорила Деспару мама. Не верь жрецам с их красными четырехугольниками. Князей в Обливионе — четырежды четыре.       Сейчас Деспар вошел во Врата четвертый раз, и он ясно чувствовал, что везению, сопутствовавшему ему в первые три раза, пришел конец.       Центральная башня изнутри кишела даэдротами и кланфирами. На открытых пространствах звероподобные даэдра оставались для Деспара менее опасными, чем вечно настороженные дреморы. Но в темных узких проходах ситуация менялась: будучи опытным вором, Деспар мог проскользнуть под носом дремор так, чтобы те его не увидели и не услышали, но даэдроты и кланфиры не полагались ни на зрение, ни на слух — они врагов чуяли. И чуяли безошибочно.       Пробить толстую шкуру кланфира стрелой было не самой легкой задачкой. Деспар старался попасть в глаз, но, пятясь задом по спиралевидному подъему на вершину башни и одновременно уворачиваясь от острого клюва даэдра, сделать это оказалось очень непросто — стрелы лишь чиркали по костяному гребню, чем еще больше злили зверя. Наконец, наконечник вошел в точно глазницу. Умирающий клинфир с истошным воплем бросился вперед на Деспара, тот отступил — всего на шаг — и вдруг с ужасом ощутил, что под ногой нет опоры.       Он понял, что падает вниз, в колодец в центре башни, вдоль бьющего из него огненного столба. Но падение закончилось неожиданно быстро — тело Деспара сделало лишь один оборот в воздухе, когда его плечи и грудь обожгло болью, мир дернулся — и замер.       Несколько секунд Деспар боялся пошевелиться и даже открыть глаза. Но потом понял, что все еще жив — по крайней мере, жуткую боль под мышками, поперек груди и живота он чувствовал слишком хорошо для мертвеца.       Впрочем, решившись осмотреться, он сообразил, что лучше бы ему действительно не шевелиться: все, на чем он висел — это сложная система ремней и поясов, обычно удерживающих колчан и несколько сумок, а сейчас — самого Деспара над пропастью. Два ремня чудом зацепились за один из черно-красных железных выступов, украшавших башню как снаружи, так и изнутри, но оборвать их могло любое неловкое движение.       С минуту Деспар висел, для надежности стараясь даже не дышать — обмозговывал, как ему дальше быть. Но когда он уже почти продумал план дальнейших действий, латные перчатки с острыми когтями схватили его под руки и резко дернули вверх.       — Ты, смертная собака!       Деспар узнал голос — а когда поднял глаза на говорившего, то и лицо высокого дреморы, победителя недавней дуэли. Кольчуга на его плече все еще топорщилась разорванными кольцами, но пользовался он уже двумя руками — успел подлечиться. За пояс он заткнул одну из стрел Деспара — имперскую, с красно-оранжевым оперением, она, вероятно, как и все остальные выпала из колчана во время кульбита в воздухе. Проследив направление взгляда Деспара дремора вытащил ее и переломил древко легко, как тростинку.       — Я узнал твои стрелы. Ты хотел помешать честному поединку.       «Вон оно как, — мрачно подумал Деспар. — Только если бы не моя стрела, тебя бы тут вообще не стояло».       Они находились на самом краю, Деспар — без единой стрелы. И без лука, который он тоже выронил. Дреморе даже булава не потребовалась бы — достаточно протянуть руку и столкнуть его вниз.       — Никто не смеет безнаказанно вторгаться в царство Дагона, — с пафосом произнес дремора. На языке Империи он говорил почти без акцента, но шипяще-свистящий голос даэдра заставлял слова звучать... странно.       Только теперь это показалось Деспару не зловещим, а скорее смешным. Деспар вновь вспомнил дурацкую улыбку дреморы и понял, что, несмотря на ситуацию, страха не чувствует вовсе.       Это развязало ему язык.       — Хочешь убить безоружного? — он поднял вверху пустые ладони. — Дагон такой поступок не одобрит.       По крайней мере, если детская сказка про Дагона и Вивека не врет. А там кто его знает.       Дремора нахмурился. По-видимому, тоже не знал наверняка, что Дагон одобрит, а что нет.       — …И если ты не заметил, — Деспару терять было нечего, и он решил наглеть до конца, — то когда ты, раненый, покидал место поединка, я не стрелял в тебя, хоть и мог. Будет честно, если ты сохранишь мне жизнь сейчас.       Ага. Зная дремор, можно догадаться — не убьет сам, так отдаст на растерзание крокодилоголовым даэдротам. Но пока Деспар был жив, и шанс оставался.       Дремора, похоже, крепко задумался.       Мерно гудел огненный столб, оканчивающийся — Деспар не смотрел наверх, но и так это знал — сигильским камнем, сила которого удерживала Врата открытыми. Где-то за стеной скребли когтями даэдра.       — ...У кайтифов нет воинской чести, — наконец, просипел дремора. — Но кинвалы ей дорожат.       По лицу его вновь пробежало подобие улыбки — едва уловимая тень, но Деспар успел заметить. Будто вспомнив о чем-то, дремора с силой провел внутренней стороной перчатки по лицу, смазав красный рисунок. «Так вот что это было, — догадался Деспар, — продвижение по служебной лестнице. Хочешь звание выше — убей на дуэли обладателя этого звания. Вполне в духе даэдра».       — Я сохраню тебе жизнь, смертный. Это щедрый подарок. Но ты немедленно уберешься отсюда. Повернись.       Деспар крайне неохотно развернулся спиной к дреморе.       — Иди, — он ощутил между лопаток холодное прикосновение булавы. Оставалось только подчиниться.       Под конвоем Деспара вывели из башни и направили ко Вратам — о сигильском камне и речи не было, выходить полагалось как зашел. Младшие даэдра недобро косились на него и его сопровождающего, но дорогу уступали, не предпринимая попыток напасть — пленный есть пленный.       В шаге от ярко сияющего портала Деспар позволил себе обернуться. Дремора подбородком указал направление — вперед. В мир смертных, откуда прибыл.       Вот так просто.       Очаровательное благородство со стороны... даэдра. Впрочем, Деспар и раньше слышал, что воинская честь — важнейший аспект для рыцарей-дремор... Хоть по меркам людей Империи эта «честь» и выглядела иногда крайне альтернативной.       Уже вступив в портал, Деспар, осознав, что все кончилось, ухмыльнулся и весело подмигнул дреморе — чтобы последнюю долю секунды полюбоваться выражением искреннего изумления. До крайности человеческого.