"VIRUS"

Дорогие читатели это единственная глава из всего фанфика, которая будет написана от лица Джозефа. Надеюсь, в ней вы найдете ответы на интересующие вас вопросы. Два дня спустя. Я устал, я очень устал идти... Куда? Зачем? Для чего мы это делаем? Спасаем мир? Или же тешим себя ложными надеждами и мечтами? Я так устал… Она идет впереди меня, изредка молча оборачиваясь. Ее глаза цвета неба, а улыбка, которую я вижу реже, чем солнце, заставляет сжиматься мое сердце. Почему она так упряма? Что ею движет? Желание помочь всем? Или же спастись самой? Не знаю… Не могу догадаться… Боюсь спросить… Что будет дальше? Что впереди? Так много вопросов, на которых нет ответа. Я день и ночь слышу стук своего сердца, я день и ночь слышу ее шаги… День и ночь… После нашего разговора у костра прошло два дня. С тех пор Кэндис стала еще больше молчать. Я виноват, я очень виноват перед ней. Позволил ей убить… Но как иначе? Она слишком добра для этого мира, слишком чиста… Я позволил мраку завладеть ее душой, позволил ей выпустить своего зверя наружу. Но это было ошибка… Я видел ее стоящую под доджем, я слышал ее тихий шепот… Ее улыбка сквозь слезы, врезались в мою память… Мы шли целый день, пока не нашли заброшенную ферму. Старый полуразрушенный каменный дом и покосившийся деревянный сарай из темного дерева. Мы решили остановиться здесь. Кэндис быстро нашла воду. Как это у нее получается? Притащив откуда-то огромную пластиковую бочку с водой, она попросила меня закрепить ее в сарае на двух балках. Она хотела принять душ. Все это было так странно… Она проковыряла несколько дырочек в днище бочки и, залепив ее глиной, которую нашла в сарае, принялась доставать из сумки шампунь, полотенце, духи и одежду. Я стоял рядом и просто наблюдал за ней. - Ты не мог бы одолжить мне свой спальник? – спросила она, убирая со лба прилипшую прядь светлых волос. Я кивнул ей и, достав из сумки спальник, отдал ей. Кэндис быстро растянула его, закрепив на двух деревянных балках, стоявших друг напротив друга. - Ты так и будешь стоять? – вдруг спросила она, - я хотела бы искупаться. - Прости, - растерялся я, - я пойду, найду нам ужин. Кэндис как-то отстраненно посмотрела на меня и, зайдя за спальник, принялась расстегивать свою рубашку. Спустя пару секунд я вышел из сарая. Где-то неподалеку всегда были вороны. Эти птицы падальщики. Где есть трупы, там есть и они. А трупы есть везде… Побродив немного неподалёку от фермы, я заметил, что на дороге в нескольких милях от меня лежало чье-то тело. Вокруг него стаей кружили вороны. Они громко каркали, а затем, приземляясь на тело, выклевывали внутренности. Зрелище было мерзким. Подойдя к ним чуть ближе, но так чтобы не спугнуть, я достал пистолет и хорошенько прицелился. Я знал, что один неверный выстрел, и они улетят. Сев на корточки и выставив руку с пистолетом вперед, я прикрыл правый глаз и прицелился в самую большую ворону, которая сидела на голове у человека, выклевывая остатки его глаз. - Раз, два, - хорошенько прицелившись, шептал я, - три. Нажав на курок, раздался громкий выстрел. Вороны тут же вспорхнули со своих мест, продолжая громко каркать и кружить над телом. Убрав пистолет, я достал из кармана мешок и пошел к трупу. Как только я подошел достаточно близко, мне в нос тут же ударил сильный запах гнили. Слегка отвернув голову, я сел на корточки и взяв за правое крыло мертвую птицу, засунул ее в мешок. Бросив взгляд на тело, я вдруг понял, что это девушка. У нее были длинные, темные спутавшиеся волосы. Лицо было обезображено, из пустых глазниц вылезали белые черви. Она умерла давно, очень давно. Вдруг я заметил, что из левого кармана ее брюк торчит, что-то белое. Потянув за край двумя пальцами, я вдруг понял, что это фото. Перевернув его, я увидел, что на нем изображена темноволосая девушка с молодым человеком. Судя по всему, девушка на фото, это та же девушка, которая лежит сейчас передо мной. На этом снимке она была такой счастливой. Ее ярко-зеленые глаза прожигали меня даже через фото. Взглянув на нее сейчас, я еще раз убедился, насколько ужасен наш мир. Положив ее фотографию на асфальт рядом с ней, я пошел обратно на ферму. По дороге туда, я все думал: как? Как в прогнившем насквозь мире, Кэндис может видеть что-то хорошее? Почему она все еще не озлобилась и не возненавидела всех? Почему? Когда я дошел до фермы, то тут же направился в сарай. Пройдя через приоткрытую деревянную дверь, я вдруг увидел стоявшую ко мне спиной Кэндис. Девушка все еще принимала душ. Застыв на месте, я аккуратно положил мешок с дохлой вороной на землю и, облокотившись плечом о балку стал смотреть. Девушка не замечала меня, она продолжала стоять спиной ко мне, подставив лицо под струи воды. Как же давно я не видел женского тела. Ее стройная талия, белоснежная кожа по которой стекала вода… Я знаю, кем я был в тот момент. Знаю, что это было не правильно подглядывать за ней, но я не могу поступить по-другому. Я знал ее всего неделю, а казалось, что вечность. Ее голос, запах ее кожи и цвет волос стали мне самыми родными, самыми близкими и пусть она не замечала этого, пусть игнорировала меня и даже ненавидела. Какая разница? Главное, что она идет впереди меня и изредка оглядывается… Вдруг Кэндис резко нагнулась и, задев спальник рукой, отодвинула его в сторону. Я увидел часть ее бедер. Ее кожа была идеальной. Ни единого шрама, не единой ссадины или пореза. Я так хотел подойти к ней, я так хотел прикоснуться к ней, медленно проведя большим пальцем по ее бледно-розовым губам. Я так хотел вдохнуть запах ее волос… Спустя пару минут, вода в бочке кончилась. Кэндис пару раз постучала ее по дну, а затем потянулась за полотенцем, которое висело на балке. Девушка продолжала стоять ко мне спиной. Сделав шаг назад, я вышел за дверь, чтобы не смущать ее. Однако я увидел большую щель в двери и мой взгляд тут же устремился на Кэндис. Девушка быстро вытерлась полотенцем и, обмотавшись им, вышла из-за спальника и, подойдя к своему рюкзаку, принялась одеваться. Я заставил себя развернуться спиной к щели, я заставил себя не смотреть на нее. Спустя какое-то время Кэндис вышла из сарая. Она кинула в мою сторону странный взгляд, будто поняла, что я подглядывал за ней и пошла в дом. Извиняться было ни к чему, и я, молча, направился за ней. Когда мы вошли в дом, она вдруг спросила: - Ты уверен, что хочешь идти со мной? - Почему ты спрашиваешь? - Ответь мне, - она была серьезной. - Да, но почему ты спрашиваешь? Кэндис сняла у себя с руки резинку для волос и, закрутив на голове шишку, завязала ее. - Я хотела быть уверена в том, что ты не уйдешь. - С чего ты взяла? – спросил я, вопросы девушки меня насторожили. - Не с чего, - холодно ответила она, - я просто спрашиваю. Стоит ли мне надеяться на тебя? Я провел рукой по лицу, пытаясь выкинуть из головы ее обнаженную спину и бедра, и произнес: - Мы идем по одной дороге, в одно место. Кэндис быстро кивнула головой, судя по всему, ее устроил мой ответ. Затем она резко развернулась ко мне спиной и, сделав пару шагов вперед, вдруг произнесла: - Есть то, о чем я должна знать? - Нет,- быстро ответил я, пытаясь скрыть свое волнение. - Я буду наверху, - отстранённо произнесла она. Я ничего не ответил. Впрочем как всегда… Повернув голову в сторону я шумно втянул воздух через рот и взял мешок с дохлой птицей.