Драбблы (автор: kay cricketed)

Чарльзу никогда ещё не доводилось заглядывать в подобное сознание: простирающийся на многие десятилетия тоннель образов о позабытых войнах, первой пригоршне земли, засаленной одежде, горелом мясе и бесконечной прерии, насколько хватало глаз; то, что ни один смертный не мог бы испытать. Он видит дела давно минувших лет, и видит, как этот разум, разум Америки, сумел построить плотину, чтоб сдерживать воспоминания. — Вот это да, — ахает Чарльз. — Ты... Ты другой. Америка отрывается от чтения каких-то бумаг в папке. Чарльз сначала принял его за чьего-то ассистента при Конгрессе — на вид тот едва дорос до того, чтоб пить спиртное — но уж кому, как не Чарльзу, стоило бы помнить, что внешность всегда обманчива. Оставленные Эриком шрамы всё ещё саднили от виска до горла. — Спасибо, — говорит ему Америка. — Но и ты — другой, правда? — он улыбается губами и глазами, юный и всезнающий. Чарльз перебирает его мысли. Нет, Америка ещё не знает, насколько Чарльз Ксавьер, сторонник мутантов, отличается ото всех. Они должны были встретиться сегодня и обсудить законопроект. Это в личных интересах Америки, страны, где стремительно растёт число мутантов, поэтому он попросил оказать ему честь. Америка догадывался, конечно, что Ксавьер сам мутант, но предельно ясно чувствовал сердцем, что Чарльз — его, и любил его безоговорочно, всей душой, без причины, отчего у Чарльза перехватило дыхание и почти больно кольнуло в груди. Сегодняшняя встреча будет не с оппозицией. У Америки нет выхода, кроме как принять мутантов, как равных, как своих. Пусть генетика для него всего лишь «крутые графики», но Чарльз излучает энергичность Нью-Йорка и приносит с собой запах ветра в глициниях. — Ты потрясающий, — говорит ему Чарльз. Уши Америки вспыхивают, и Чарльз улыбается. Он подносит пальцы к виску и повторяет на всякий случай, чтоб в искренности его слов можно было не сомневаться.