Драбблы (автор: kay cricketed)

Он очнулся в будущем и потерял всё, за что когда-то сражался, остался с пустотой в душе и надорванным сердцем. По ночам Стив Роджерс просыпался в своей квартире — в которой не осталось ничего, кроме самой необходимой мебели, голубого ковра на полу и пары бейсбольных карточек, приклеенных к стене — и, перекатившись на спину, вытягивал руки по швам и представлял, как снова вмерзает в лёд. Он хотел замёрзнуть так сильно, что внутри что-то безнадёжно сломалось. Через три недели после его воскрешения в коридорах штаба случилась суматоха, и кто-то распахнул дверь пинком. Парень оказался молод: по-мальчишечьи встрёпанный, большеглазый и голубоглазый, способный потягаться со Стивом шириной плеч. Он уставился на Стива, и Стив посмотрел в ответ, и этого хватило: он понял, что откуда-то его знает. Где-то глубоко внутри оживилась та отчаявшаяся, хрупкая частичка сердца, которая узнала его, которая подсказала: «Смотри, ещё не всё потеряно, видишь?» И конечно же, его, как выяснилось, посетил Соединённые Штаты Америки. К нему пришёл Соединённые Штаты. Америки. Ничего себе. (Первое впечатление о себе Стив несколько испортил: он разрыдался, и Америке пришлось крепко обнимать его до тех пор, пока он не успокоился, потрясённый до глубины души и пристыженный. Америка, который даже не успел представиться, шептал ему в волосы: «Ты только не говори никому, что я тебя больше других люблю», хотя Стив ещё не понимал, что это могло значить). И после этого что-то склеилось из осколков. Не очень много, совсем нет. Но этого хватило, чтоб Стив взял себя в руки и встретился с Мстителями, и пусть он ещё не совсем понимал, что происходит, но жизнь понемногу налаживалась. Он не надеялся встретить Америку опять — Америка, его держава, боже, да как это вообще, да что это значит? — но он ошибся. Америка раз в пару месяцев приходил сам, обязательно приносил с собой печенье и что-нибудь из эпохи Стива — салфетки в клетку (зачем?..) или деревянные санки (боже), или то, что могло, с его точки зрения, заинтересовать Стива, и они говорили о сороковых годах и будущем, сравнивали две эпохи, иногда с сожалением, иногда — радуясь, что нынешний кофе куда лучше. — Не понимаю, зачем ты это делаешь, — сказал ему однажды Стив. Америка пристально посмотрел на него, будто пытался разглядеть несуществующую веснушку. — В смысле? — переспросил он. — Ты меня спасаешь. И сколько бы раз Стиву не говорили: «Ты наш герой», почему-то именно слова Америки его пробрали, и от них вдруг задрожал подбородок и защипало в глазах. Стив спешно глотнул колы из баночки, чтоб скрыть это, и больше на эту тему они не говорили.