Осколки судьбы

      Открыв глаза, первое, что я увидела, это мамино обеспокоенное лицо, склонившееся надо мной. Позади неё стоял Бастиан, чьё лицо казалось надменно равнодушным, но крылья его носа трепетали, выдавая его с потрахами. Видимо брату все-таки не плевать на меня, подумалось мне. — Дорогая, как ты себя чувствуешь? — спросила мама, отводя мои непокорные волосы от лица. — Не плохо. — ответила я, припонимаясь на кушетке. После быстрого осмотра комнаты, мне стало известно, где я нахожусь. Мы были в процедурном кабинете у мамы на работе. Временами я приходила к ней, приносила забытые вещи или обеды. Больше меня интересовала причина моего пребывания здесь, и то как меня сюда привели. — Что случилось? — задала я интересующий меня вопрос. — Я же говорил, что она глупая, ужасно глупая! Просто непроходимо тупая! — высказав своё мнение о моём интелекте, Бастиан вышел из комнаты. — Бастиан! — предупреждающе окликнула его мама, — Бастиан Сателлит Анже, я требую от тебя извинений! Бастиан вернулся в комнату пробухтел себе под нос извинения и ушёл, сказав, что будет ждать нас в машине. Мама рассказала мне, что он неожиданно приехал к ней на работу со спящей мною у него на руках. Я рассказала ей о своих недомоганиях, и она задумавшись о моём здоровье отвела меня сдавать анализы. Бастиана она отпустила домой, чтобы она не ожидал нас за зря, ведь и Кэтрин была за рулем. Сдав все необходимые анализы и обойдя быстро нескольких врачей, я узнала, что у меня искривляется позвоночник и анемия. И то, и другое было поправимо. По дороге домой мы с мамой заехали в аптеку и купили все что прописали мне доктора, а дома нас встретил паникующий папа и горячий ужин приготовленный его руками. Весь вечер он вел себя, как курица наседка, целовал в лобик, спрашивал о моём самочувствии и проверял температуру моего тела. Чесное слово, не будь он моим папой прибила бы, чтобы не мельтешил перед глазами. Я понимала почему он так себя со мной ведёт, причины его гиперопеки. До того как я попала в их семью, Кэтрин носина под сердцем ребёнка, девочку, но беременность оказались внематочной, в последствии ни ребёнка, ни возможности завести другого. Поэтому, когда им предложили взять меня к себе, они сразу же согласились. Стыдно признаться, во всей этой суматохе я забыла про Тина и вспомнила лишь, когда увидела на дисплее телефона входящий звонок от него. — Салли? Как ты? — его голос был охрипшим и каким-то подавленным. — Ты же знаешь, как я не люблю эту кличку! — мне не удалось содержать возмущения, — Со мной всё хорошо. Просто анемия — успокоила я его. — Селена, будь осторожна… И завтра меня на занятиях не будет. — Тин О’Мичли, у тебя всё в порядке? Сначала он молчал, но после некоторой заминки в трубке раздался смешок и он наконец ответил. — Всё отлично, Салли! — Тин! — Спокойной ночи, Салли! Он положил трубку прежде, чем мне удалось высказать свое недовольство. О’Мичли являлся любителем меня подразнить, но долго сердиться на него я не могла.

***

После моего попадания к маме в больницу прошла почти неделя. Все это время я не виделась с Тином, и на мои звонки он не отвечал. Вместе с тем моё самочувствие ни капли не улучшилось, а только ухудшилось. Боли в спине усилились, как и чувство тревоги, ко всему этому добавились мигрени. Папа и мама были напуганы, даже Бастиану не удавалось скрыть своих опасений за меня. Он перестал меня дразнить, и теперь всегда подвозил меня до школы, хотя и делал вид велико мученника. Родители ему не уступали, водили меня по докторам и даже готовы были поочереди сопровождать меня на уроках в школе. Мне с трудом удалось от них отбиться, хотя их забота грела мне душу. Сегодня в очередной раз я проснулась с чувством тревоги, теперь к нему прибавились ночные кошмары, в которых меня утягиволо во тьму что-то отвратительно страшное. И теперь лёжа в своей постели липкая от пота, я рассматривала каждый предмет в своей комнате, перебегая взглядом с одного на другой и ища причину своего недомогания. Впервые попав в этот дом, мне и не грезилось, что здесь я буду счастлива и обрету свой дом. Здесь каждая вещь хранила воспоминания о моей семье. Например, над моей кроватью висел шифоновый балдахин персикового цвета, его повесила Кэтрин, когда узнала, что я хочу кровать как у принцессы. Или камод и шкаф, которые собрал Джеймс в моё четырнадцати летние, поняв, что мои вещи больше не помещаются в мой детский шкафчик. А большой плюшевый медвежонок с меня ростом лишился уха, когда мы с Бастианом не смогли его поделить. На стенах висели фотографии в рамочках с семейных и школьных мероприятий. И много-много другого, всего не перечислить. Пока я предавалась воспоминаниям, в комнату вошла мама. — Пора бы сделать в твоей комнате ремонт. — сказала она, осмотревесь. — А мне все нравится. — ответила я. — Да ладно?! — она скептически посмотрела на кремовые стены изрисованные мною в далёком детстве и вздохнула, — Что же, пусть будет так. Когда ты уедишь в колледж, я буду сидеть здесь, смотреть на эти каракули и думать о тебе. На сердце стало тяжело и печально. Прежде я действительно хотела поехать учиться в Нью-Йорк, сейчас эта идея не казалась столь заманчивой. Здесь в Оринже тоже есть хорошие учебные заведения, что мешает мне остаться здесь, как Бастиану. Тем более теперь, когда находиться вдали от семьи для меня невыносимо. — Мам, я подумала, Бастиан может потерпеть меня ещё немного лет. Жили же мы как-то эти одиннадцать лет под одной крышей. — Что ты хочешь этим сказать? — взволнованно спросила мама. — Я решила поступить к колледж, где учиться Басти. Надеюсь, он меня за это не прибьет. — объяснила я ей. Лицо Кэтрин осветила улыбка и она крепко меня обняла. — Ты же знаешь, Басти тебя не ненавидит. Просто он сам по себе вредный мальчишка. — Знаю.- обнимая её в ответ, прошептала я.

***

Сегодня Бастиан как всегда подвез меня к школе, но в этой раз я с трудом заставила себя выйти из машины, чем заслужили подозрительный взгляд от него. Остаться в машина я него могла, поэтому, собравшись с силами, покинула её и вошла в здание школы. Должна признаться, за все время учебы я не обзавелась друзьями. Конечно были люди с кем я общалась, обсуждала свои интересы, но друзьями их назвать не могла. Поэтому, войдя в школу сразу же отправилась в кабинет, где должен был проходить первый урок. Через пятнадцать минут от начала урока в кабинет постучались, а затем завуч завёл в класс Тина, который выглядел раздраженным. Учитель о чем-то переговорил с завучем и сказал ему сесть за парту. Как только урок закончился Тин вскочил с места и выбежал из класса, а я естественно припустила за ним следом. В конце концов мы оказались на школьной крыше, которую обычно запирали от нерадивых учеников. Он стоял ко мне спиной, его плечи были расслабленны голова опущена. Слегка отросшие волосы и растегнутую куртку колыхал ветер. Погоня ничуть нас не утомила, словно мы не бегали по школе, как безумцы. Его поведение выбивало меня из колеи, всего пару месяцев назад у нас все было хорошо. Не могу сказать, что у нас была неземная любовь или ещё что-то такое, но вместе нам было хорошо. Сейчас я была в ярости и готова была рвать и метать. - Тин! - крикнула я, на что он никак не отреагировал. - Тин О'Мичли, посмотри на меня! - попыталась я привлечь его внимание вновь. Он обернулся, приподняв брови, и посмотрел на меня печально. - Селена? - его голос был тихим и не уверенным. Он медленно направился ко мне, и, игнорируемое мною, чувство тревоги усилилось в сто раз. Сама того не осознавая, я отступала от него до тех пор, пока спиной не уперлась в стену. Мне казалось невозможным смотреть в его глаза. - Селена, - позвал он вновь.