Осколки

В желудке было до тошного пусто, во рту все пересохло, а глаза в скором времени либо превратились бы в изюм, либо свалили бы от него. - Гэвин, если ты уснешь лицом в терминал, ты получишь только дисциплинарное взыскание. - Отвали, Тина, ты достала. – на эту фразу Чэнь недовольно нахмурилась и показала язык. Прямо напротив, через два стола, сидели два неразлучника, от которых разносились лучи любви и счастья. Гэвину хотелось плюнуть им в лица. Гребаный андройд и его папочка-алкаш, готовый сочувствовать даже стулу. Грудь придавило тяжелым камнем, который мешал дышать. Мысли медленно ворочались в голове, будто в неё напихали мокрой ваты. Коннор бесил. Идеальный кареглазый Кен, который только хвостиком не вилял, когда его хвалили. Самодовольный пластиковый ублюдок, который отнимал место кого-то живого. Хэнк тоже бесил. Бросил пить, побрился, подстригся и стал похож на того самого Хэнка Андерсона, который клал свои ручищи Гэвину на задницу, а потом они вместе шли класть Коула спать. Рида штормило только от одного воспоминания о Коуле, по которому он невыносимо скучал. Тина поддерживала его как могла: недовольно фыркала в присутствии Коннора и Хэнка, но было видно, что ничего плохого по отношению к ним она не испытывает. Тина ругалась на Гэвина, который как мальчишка-задира снова и снова лез к ним двоим. Рида разрывало от желания наорать на Хэнка. Спросить его: разве я сделал недостаточно? Разве я не поддерживал тебя? Разве я не боролся за твою жизнь? Тина думала, что друг завидует тому, что его бывший партнёр счастлив. Она ошибалась. Гэвин был рад тому, что этот побитый алкаш больше походит на человека. И он был готов поставить сотню на то, что Хэнк больше не пытается прострелить себе голову, мечтая отправиться к сыну. Он не знал наверняка, просто чувствовал и только поэтому он все еще не прострелил в Конноре пару симпатичных дырок. Гэвина бесило не то, что Коннор смог спасти Хэнка. Совсем не это. А только лишь собственная беспомощность… Он много месяцев был рядом с Андерсоном, а тот только больше спивался. Всех усилий не хватило даже на то, чтобы отобрать сраный револьер. Всей его любви и сочувствия не хватило, чтобы убедить Хэнка, что тот нужен Гэвину, что не надо умирать. Гэвину не хватило сил остаться, он не мог смотреть на то, как любимый мужчина сводит себя в могилу. И теперь они здесь. В той версии вселенной, в которой Хэнк презирает его, а Коннор просто не обращает внимания. Там, где сам Гэвин с нежностью вспоминает совместные вечера и злится из-за того, что Хэнк делал с собой. После очередной ночной смены Рида ловит Коннор. Гэвин устал, он хочет есть и спать, а очередных разборок ему только не хватало. - Чего тебе, куколка? – говорит мужчина вымученно. - Я хочу наладить рабочие взаимоотношения между нами. - И че, прям здесь налаживать контакт будем? – Рида не хватало даже на похабную и тупую шутку, а у Коннора диод горел небесно-голубым. - Предлагаю довериться вашему выбору. - И я выбираю пойти поспать, а не вести заунывные разговоры посреди участка. Прости, наше свидание придется отложить на неопределенный срок. Диод Коннора горел лимонно-желтым, но Рид этого уже не видел, а шел спать, мечтая увидеть во сне, как Коннора переезжает грузовик. От такой шальной мысли даже настроение улучшилось, хотя дело, которое ему попалось – было паршивым, а он сам был не в состоянии даже вести машину. Дома было тихо, маленькая квартирка была бы уютной, если бы ему хватало времени на то, чтобы наводить в ней порядок. Утреннее солнце светило прямо в глаза и Гэвин не нашел ничего лучше, чем есть кулинарный гений собственного производства (борщ, который он научился готовить еще в полицейской академии) с закрытыми глазами. И чего железка к нему прикопался? Вроде бы негласно сошлись на военном нейтралитете. Гэвин не любил такие мысли: если он вспоминал Коннора, то в любом случае вспоминал и Хэнка, а там не за горами были воспоминания об их отношениях, которые длились всего полтора года, а там уже и все сожаления, и обиды. Гэвин отпустил и смирился, но это не отменяло того, что ему каждый раз было больно. К сожалению, он не машина и не может сгенерировать идеальный вариант взаимоотношений, да и память стереть он не может. К следующей встрече Коннор подготовился основательно: подобрал самый лучший момент, чтобы подойти, выбрал самую миролюбивую интонацию и подобрал самые лучшие слова. - Детектив Рид, я не желаю становиться вам другом и просто предлагаю наладить рабочие отношения. - И старику-алкашу ты говорил тоже самое, а теперь вон - как человек выглядит и перегаром от него не несет. Может, ты просто на мне свои навыки дрессировки оттачивать будешь. – Гэвин насупился и был готов перейти черту нейтралитета. - Только если попросите, детектив, - ответил андроид со страной интонацией и лукавым выражением лица. Гэвину пришлось мысленно досчитать до десяти, чтобы не начать буянить. - Что ты от меня хочешь? – «паскуда». - Просто поговорить. Андроид выловил детектива на стоянке и видно было, что он настроен серьёзно. Драться было нельзя по многим причинам: андроиды теперь такие же равноправные граждане, что и люди, а это значило, что за драку перед участком могли как выписать дисциплинарное замечание, так и просто уволить; Тина взяла с него обещание, что он не будет делать всякую ксенофобную срань; Гэвину было тупо интересно что же такого ему скажет этот заклинатель змей. - Говорить будем на нейтральной территории. Если взбесоёбишь меня – получишь по лицу. Если я тебя – так же. Устраивает? Коннор только кивнул и хвостиком пошел за Гэвином к его машине. На любимой радиостанции принялись крутить песни из старых сериалов и как-то слишком неожиданно запела Флоренц, исполняющая «Jenny of Oldstones». Мужчине стоило большой силы воли просто недовольно фыркнуть, а не разбить к херам старенькое радио. Танцевала она, блять, с теми, кого потеряла и обрела и с теми, кто любил её больше всего. И уходить Дженни тоже никуда не хотела. Классно. Вселенная давила на все больные точки одним махом: Коннор, песни, нераскрытые дела, Хэнк, собственная голова, повышение с детектива-следователя третьего ранга до второго. Гэвин привез их в «UrbanBeanCo.», внутри было несколько шумно и свободное место за столиком было только возле барной стойки. - Сейчас я закажу себе хороший лавандовый раф и панкейки… Только после двух глотков кофе буду готов тебя слушать. В животе урачало, хотелось чего-то существеннее того, что он будет есть сейчас, но нормальная еда была дома, а Коннор не тот, кого хотелось бы тащить в свое пристанище . После нескольких глотков божественного напитка жить стало как-то легче. Даже пластиковые брови Коннора не так бесили, как обычно. Тот сидел ровно, как по струнке. Неестественно и искусственно. «Он волнуется» - пронеслась шальная мысль и Рида она устраивала. - Ну и? – протянул Гэвин расслабленно, кружка приятно грела левую руку. - Детектив, мне хотелось бы свести уровень напряжения в наших с вами взаимоотношениях к минимуму. - Да я уже от шефа и Тины наслушался про мою ксенофобию, давай без этого. Вот трогаю я тебя в последнее время? - Нет, - Коннор чуть нахмурился и в этот момент стал похож на обычного парня. С синдромом отличника и идеальной внешностью. - Так что ты ко мне прикопался? У нас вроде как негласный военный нейтралитет: я тебя не трогаю, ты меня. Все счастливы, вокруг феечки радугой блюют. Пока Гэвин жевал свои панкейки – Коннор не произнес ни слова, а люди вокруг приходили и уходили, какая-то девушка громко прокричала «Ублюдок» и рассмеялась. - Детектив. Что вас связывает с Хэнком? - У него и спроси, - мирная беседа начала медленно накаляться. Будь он бухим, возможно, он бы и разоткровенничался, а потом начал буянить. Но сейчас только семь вечера, он трезв, а андроид напротив будет докапываться до последнего. - Он сказал, что общее прошлое. - Мы с ним встречались, Коул умер, Хэнк захотел за ним. Полгода я пытался Хэнку помочь, но он предпочел компанию револьера и бутылок. Конец. Коннор смотрел растерянно. Ни в одном информационном источнике таких сведений не было, а коллеги предпочитали об этом не говорить. - Мне жаль. И затем произнес: - Простите. Я… Нас с Хэнком не связывают романтические отношения. Может вы захотите… - Гэвин прервал поток «гениальной» мысли и начал шипеть. - Завали ебло, Коннор. Слушай и запоминай: я не буду склеивать разбитую чашку. Это поздно и бесполезно. Ты мне не нравился потому что отбираешь работу у половины отдела. Сейчас ты мне тоже нравишься не особо. Как и все человеческое и околочеловеческое на планете Земля. Гэвин встал и пошел на выход, не его проблемы как пластиковый мудила будет добираться отсюда. Музыку Рид решил не включать, просто ехал домой с абсолютно пустой головой. Только дома Гэвин понял, что стало легче. Он не собирается склеивать что-то старое и брошенное. Рисунок с Покахонтас и Меридой, висящий в рамке над диваном, все так же навевал тоску по маленькому и веселому мальчику. Хэнк все еще вызывал злость. Но Гэвин его уже не любил. Жить становилось легче.