Почувствуй

Удивительным образом творчество влияет на существ. Ты разбит, искалечен внутри и снаружи, сломлен настолько, что не хватает сил даже слово сказать. Но ты способен творить. И через это творение пропускаешь всего себя. Очищаешь мысли, приводишь в порядок голову и можешь нормально концентрироваться.  Сначала рисунки Хиёри были хаотичны – непонятные линии, пятна красок, которые иногда смешивались во что-то непонятное и мрачное. Потом появились какие-то фигуры – неровные, не четкие, но узнаваемые. Именно эти фигуры стали её отправной точкой. Точкой принятия всей прискорбности ситуации: она – заложница обстоятельств.  Благодаря этой «медитации» её стали оставлять одну в особняке. Сначала кто-то всё равно оставался с Хиёри, но в итоге бросили эту затею. Рейджи после всего случившегося принципиально не горел особым желанием брать девушку в академию, а охотнице было от этого легче – привычное одиночество расслабляло. Чтобы временная благодать не исчезла было принято решение не покидать покои пока дом пустует. В одиночестве стали рождаться пейзажи, зарисовки комнаты, иногда даже портреты Юи или мамы (что удивляло Хиёри больше всего, ведь она в последнюю очередь хотела её вспоминать). Рисование сделало её спокойнее. Встречи с Райто перестали доставлять дискомфорт, а пить его кровь становилось всё более привычным занятием.  «Всё стало на круги своя», - мог подумать любой жилец дома, принимая нового вампира, как неотъемлемую часть этого дома, и ведь успело пройти больше полугода. Буря сменилась штилем, привнося в сердце каждого домочадца долгожданный покой. Прошедшие события позволили взглянуть на каждого брата под новым углом, что могло подставить под угрозу их благополучие. Но желание оставить всё как есть пересилило внутренние метаморфозы, которые принесла с собой Хиёри. Поэтому многие решили закрыть со временем глаза на произошедшее, пожертвовав своим временем и одной комнатой в особняке. Только Субару не смог спокойно принять происходящее.  Неожиданное письмо Юи с клятвой перевернули его на «до» и «после». Никогда вампир не собирался вмешиваться в вечные разборки и ссоры, предпочитая держаться, как и старший, от этого в стороне.  И он прекрасно понимал почему именно ему были адресованы эти строки – меньше всего он нанёс вреда Юи. Поэтому она подумала, что Субару будет для неё наилучшим решением. Если бы только можно было предотвратить это. Остановить. Порвать письмо, не дочитав. Если бы можно было подавить свою мимолетную жалость к этому слабому созданию и проигнорировать мольбу о помощи, то сейчас бы жилось спокойнее. То сейчас бы он не чувствовал какой-то странный груз на своих плечах. Груз ответственности за чужую жизнь. Нельзя сказать, что Субару не знал, что это до нынешнего момента, всё-таки это он дал Комори кинжал и позволил сбежать. Но всё это было каплей в море по сравнению с остальными. Всё это было сделано для того, чтобы нести меньшую ответственность за её жизнь. Сакамаки мечтал только об одном – чтобы все забыли о его существовании и дали возможность погрязнуть в тишине. А сейчас что? Он втянут в эпицентр конфликта, не желая этого.  Теперь ему нужно отстаивать свои права перед Аято, потому что закон этого требует. Закон, который портит жизнь.  Если бы не его кровная связь с этой семейкой, то он бы давно убил Великого Я и ушел, не боясь гнева короля.  Единственное на что он сейчас способен – следовать правилам, чтобы Рейджи его меньше трогал.  На самом деле, младший Сакамаки плохо себе представлял, что такое «клятва жертвы», но посудочный отаку все ему растолковал, правда пришлось через сжатые зубы выслушивать этот превосходящий тон.  От Субару требовалось по большей степени только одно: больше времени проводить с Юи, дабы другие вампиры не позволяли себе лишнего, но учитывая особенность их положение было разрешено ходить к жертве по «расписанию», что не могло не радовать Аято, хотя Великий до конца и не мог его систематизировать.  Право на жизнь, конечно же, тоже входило в клятву. И самое сложное для воплощения в их ситуации – обращение жертвы в вампира. Но педант прямо сказал, что этот пункт теряет свою силу в их доме, а Субару и рад был, не смея настаивать на обратном.  Всё своё свободное время он тратил на прогулки в лесу, не желая столкнуться с кем-то из дома и сорваться прямо там. Он чувствовал в себе странное напряжение, но не мог понять откуда оно берется, что могло послужить этому странному ощущению в груди? Ничего же не изменилось. Всё как обычно, просто он стал чаще видеть белокурые волосы и бездонные глаза, которые, по какой-то странной причине видят в нем что-то человечное. Это и раздражало. Он не человек. Он монстр, которому не следует считать себя кем-то другим. Не следует обманываться.  Если признаться честно, то Аято легче «дышалось» когда его младший брат прогуливался на улице. Пусть Рейджи распилит его голову пополам своим извечным «ты не на равных правах с ним, прими это» или «мы все равны, кроме него», но он будет ошиваться в комнате Комори столько, сколько сам захочет. И ещё эти противные улыбочки после мерзких слов, будто ему доставляло удовольствие так измываться над ним совсем не вдохновляют на дальнейшее сотрудничество, о котором посудочный отаку умалчивает.  Кому действительно было плохо от такого «затишья» был Райто.  По какой-то невиданной все произошедшее держало его в тонусе и давало мотивацию на какие-то безрассудные действия. А сейчас что? Он не испытывает больше какого-то азарта, Хиёри больше так не привлекает, хотя какая-то странная тупая привычка (по-другому Сакамаки выразиться не мог) все тянет его к ней. Почему-то день без неё казался неполноценным и это было ненормально. Ни о какой любви и речи идти не могло. Все казалось намного глубже и хуже. Какая-то зависимость проглядывалась в его действиях и это было до сумасшествия смешно. «За что боролись, на то и напоролись» - идеально описывала состояние вампира. Вишенкой на торте был активный Рейджи, которому время пошло только на пользу. Он соединил все пазлы и узнал, что Райто экспериментировал с вербеной. Заставил даже фамильяра перерыть всю его комнату. Благо, что шляпник все уничтожил, оставив одну лишь книгу из библиотеки отца, и конечно же целая квартира Хиёри, которая до конца неисследованна. 

***

Сезон дождей обещал быть продолжительным в этом году, поэтому весь июль по вечерам шли сильные ливни. Юи в такие дни чувствовала себя по особенному вялой, поэтому Рейджи пришлось принять ужасающее решение оставлять её в особняке с Хиёри. Один раз неосторожно обмолвился при Аято, что можно и фамильяра с ними не оставлять, за что потом расплатился выбитыми окнами в академии. Поняв намёк, педант установил «дежурство» и, какого же было его удивление, что никого нельзя было кроме Аято заставить остаться с двумя девушками.  Сначала вампир было обрадовался, что ему самому придется (на это и был расчет) остаться с Комори и охотницей, но его младший брат был хуже барана и наотрез отказывался принимать такую несправедливость (откуда он только взял такие слова?). Пришлось начинать с самого старшего. Шу не пришлось долго уговаривать. С ним вообще взаимодействовать не пришлось, просто он не сел в машину, оставшись лежать в гостиной у камина.  Хиёри сразу поняла, что причиной такого резкого контроля стала не она, а соседка за стеной. Охотница слишком неожиданно представила, как Сакамаки будет пить кровь Юи в её комнате или в коридоре, а может даже в саду прям под окнами её комнаты. От этого стало так тошно, что захотелось выйти на улицу. Но это может послужить «сигналом» для вампира, поэтому Хиёри вылетает из своего убежища. Они давно оставались лишь вдвоем. Про нормальные разговоры вообще упоминать не стоит. Юи могла сказать что-то девушке за столом, но это было не больше двух-трех слов, пока Рейджи отвлекался на кого-то из братьев. Иногда они пересекались на прогулке в саду, но Хиёри перемещалась тогда в свою комнату и больше старалась в это время не выходить.  Ей было стыдно. Стыдно до слёз, что она так подвела человека, которого считала другом. Усугубляло ситуацию и поведение Комори. Ни злобы, враждебности или хоть какой-то жалкой обиды не было. Только какая-то яркая надежда и радость в глазах. Неужели она не видит? Не понимает, как Хиёри её предала? Не смогла спасти так ещё и стала тем, кого Юи боялась больше всего.  А она всё чувствовала. Чувствовала её боль, страх, отчаяние и панику. Всё то, от чего девушка пыталась избавить её в течение месяца вернулось с новой силой. Воздушные замки рухнули прямо на ни в чем не повинную Юи. И самое ужасное – она может страдать и из-за охотницы, которая больше не в силах контролировать созданную связь.  Поэтому, испытав за Комори первородный страх охотника, она решается ухватиться за последнюю связывающую их нить и попытаться спасти хотя бы одну из них. - Можно? – аккуратно постучав и приоткрыв дверь, Хиёри ищет глазами девушку. – Слышала тебя и сегодня оставили. Она сидела за туалетным столиком вяло причесывая волосы.  Хиёри на себе ощущала головную боль и хроническую усталость «подруги» из-за погоды. - Рейджи-сан сказал, что я буду только раздражать всех своей усталостью, - повернувшись к вошедшей охотницы Юи откладывает расческу. – Что-то случилось? Хиёри не понравилась такая неожиданная прямота. Прикусив губу, она старается найти ответ на вопрос где-то у ног девушки. - Шу с нами остался, - «с нами» - слишком лично звучит, за что приходится себя ругать.  - Я знаю, - Юи мило улыбается, совсем не ощущая неловкости, - присаживайся. Как парадоксально выходит – Хиёри себя чувствует сейчас также, как Комори первый раз, когда очутилась в её квартире.  - Юи, я хотела бы… Она зачем-то тоже перемещается на кровать, свободно закидывая ноги. Неужели только на охотницу давит что-то невероятно тяжелое? Неужели она не понимает, что действительно происходит? - Я хотела извиниться перед тобой, - пауза. Ожидание хоть какой-то реакции, но она лишь непонимающе смотрит. – Тогда, в нашу первую встречу я все знала… точнее догадывалась обо всем. Я охотник, Юи. Охотник на вампира. Меня обучали как распознавать вампиров и находить их жертв. Это все дела давно минувших дней, но встретив тебя я не могла пройти мимо. Ты была так разбита, так напугана, что… что мне не оставалось ничего другого, как забрать тебя к себе. В первую же ночь ты так сильно плакала и дрожала, что у меня заболело сердце. У меня правда тогда не было другого выбора. Мне хотелось помочь, и… - Хиёри почувствовала, как слезы начали капать на сжатые кулаки, - я не знала как, давно с таким не сталкивалась, и…мне пришлось связать нас. Это древняя магия, я не знаю, как это точно получилось, но мне хотелось унять твою боль…хотелось, чтобы ты в короткие сроки почувствовала настоящие облегчение. Я могла сдерживать твои ощущения и эмоции, перенося их на себя, но не знала, что так все обернется. В итоге тебе от этой связи стало ещё хуже. И сейчас я не знаю, как её разорвать, чтобы тебе опять не было хуже из-за меня. Я ничего не знаю, Юи. Честно стараюсь сдерживать себя, чтобы тебе не было плохо, но это так тяжело. Я подвела тебя. Прости меня, прошу прости, Юи… Хиёри не выдерживает и прерывает свой монолог на громком рыдании. Комори бросается ей на шею, крепко обнимая своими тонкими и слабыми ручками, вкладывая в этот жест больше слов, чем могла бы сказать, давая возможность выплакать охотнице всё, что в ней ещё осталось. Успокоившись, Хиёри слышит, как за окном идёт дождь. Сильный ливень, для полной картины только грома не хватает. Её начинает тешить надежда, что дождь заглушил плач и вампир ничего не слышал. Пусть где-то там далеко внутри себя она понимала, что это глупо, но сейчас так становилось легче. Если бы этот момент можно было остановить, заморозить, зафиксировать. Если можно было бы просидеть вот так всю оставшуюся жизнь, чувствуя тепло и тихое сердцебиение Юи, она бы честно призналась в своём счастье. Она бы выдохнула с облегчением, поставив галочку «миссия выполнена». Но предательское время не остановилось. Ещё хуже – оно бежало с неумолимой скоростью, как капли дождя, которые бара банили по стеклу. И Шу перестал лежать, переместившись на их коридор второго этажа. Ощущение близости вампира дарило волну бодрости и напряжения. Не к ним же он идёт? Или он подслушивал, а сейчас решил поучаствовать в откровении? Хиёри аккуратно высвобождается из объятий, говоря тихое «подожди здесь» и выходит за дверь, высматривая Сакамаки в коридоре. Охотница замечает его не сразу, быстрее она ощущает присутствие кого-то другого. Чужого. Но этот «чужой» кажется отдаленно знакомым.  Раз музыкант (в мыслях девушка называет его именно так) смотрит в окно, значит, незнакомец не зашел в дом. Хиёри становится рядом с вампиром и начинает осматривать ночной пейзаж. Ничего кроме непроглядного леса и озера. В другой стороне она замечала обрыв и выход на Токийский залив. Ничего необычного, только то, что можно зарисовать. - Ниже, - он будто выдавливает из себя слово. Она послушно опускает взгляд, чуть наклоняясь вперед, внимательно изучая первые ряды деревьев. Не сразу, но все-таки она находит рыжую макушку, а потом и всепрожигающий взгляд. Хиёри слышала, как Юи называла этих вампиров по имени. Если верить описанию, то это Юма? Тот самый, с кем она столкнулась последний раз в ночь обращения. Муками не двигался, как статуя замер и только смотрел. Смотрел с ненавистью и злобой на охотницу. От такого мурашки должны пробежаться по всему телу, но вместо этого она чувствует нечто другое. Что-то совсем новое и не обузданное. Азарт. Азарт нарастающей игры. И не сказать, что до этого момента не было таких чувств. Сейчас всё как-то иначе. Азарт другого рода. Какого-то дикого и неуправляемого.  Глаза самовольно расширяются, а тело инстинктивно поддается вперед, чтобы лучше разглядеть вампира. Кажется, если Юма случайно дернет головой – Хиёри кинется за ним.  - Он не зайдет. Это проверка. Не замечая никакой реакции со стороны девушки вампир разворачивается, намереваясь пристроить свое тело на диване, но она слишком поздно приходит в себя, крича через весь коридор все ли будет нормально. Бедняжка, совсем ещё не понимает, как работает вампирский инстинкт. - Если хочешь – выйди. Начни игру первой. Конечно, она не вышла. Вернулась обратно в комнату Комори провела с ней оставшееся время. Они даже забрали ужин в комнату, воспользовавшись отсутствием Рейджи. Хиёри успела сделать три наброска с участием Юи, решив покрасить их, когда не сможет видеться с подругой. Можно с сердечной чистотой сказать, что это был самый лучший вечер в доме. Могло даже показаться, что они снова сидят в той маленькой квартирке около вокзала и обсуждают передачу по телевизору. Даже неожиданное появление Муками не смогло испортить их настроение (Юи никто ничего не сказал). Хиёри, будучи не до конца осведомлённой во всех тонкостях взаимоотношений братьев, предполагала, что Шу расскажет Рейджи о неожиданном госте (для неё он был главной наседкой в семье). В следующий вечер педант с ними не остался, вежливо уступив Аято, который клялся сжечь какой-нибудь кабинет. Не захотев проверять это на практике второй Сакамаки дал добро своему брату на свободу действий. И чтобы сохранить настроенное, но такое же хрупкое, равновесие в особняке, охотница провела на улице весь вечер и ночь, пока остальные не вернулись. У неё было предостаточно времени, чтобы исследовать обрыв, прогуляться по лесу до озера, внимательно изучить то место, где вчера прятался вампир.  Ведомая какими-то странными ощущениями Хиёри по памяти набросала на листке тот разъяренный взгляд мужчины, стоя под тем самым деревом. Почему ей не было тогда страшно? Раньше, когда она охотилась на вампиров, каждый раз чувствовала страх перед этими глазами. Чувствовала всю их ненависть на своей душе, перерабатывала её и выпускала в них же. А сейчас, что не так? Почему сейчас её это привлекает?  В водовороте этих мыслей она совсем не заметила, как проголодалась. Обычно жажда поступала накатывающим чувством, а сейчас все произошло слишком резко. Неестественно резко. Интуитивно Хиёри перемещается в комнату Райто, наслаждаясь запахом вампира. Шляпника ещё нет, но возвращаться в свою комнату она не будет, ведь он ни разу не говорил, что нельзя находится в его комнате одной, верно? А въевшийся в мебель запах кофе с миндалем как-то странно притуплял и распалял жажду одновременно. От этого приятно кружилась голова. Охотница почувствовала себя наркоманов, удобно примостившись на кресло, откинув на спинку голову и медленно вдыхая терпкий аромат. Совсем немного. Ей совсем немного стоит потерпеть. Откуда же она могла знать, что азартное желание поймать Юму обострит её жажду? Никто не мог, кроме Шу, который сразу заметил её перемену, но решил с наслаждением понаблюдать.   Хиёри проснулась от боли в шее и его присутствия. Она не испугалась, прекрасно понимая, что Райто вернулся с занятий, но почему он её не разбудил? Не тронул или не перенес на кровать? Охотница так и заснула – запрокинув голову, оставив руки на подлокотниках. Двигать головой было не особо приятно, хотя это не сравниться с тем, как она сидела сутками напролет прикованная к стулу, поэтому можно и потерпеть. Сакамаки сидел напротив на другом кресле, решая какой-то кроссворд, которыми были переполнены ящики в комнате вампира. Он был без шляпы и не в форме. Только сейчас Хиёри понимает, что в комнате неестественно для этого места светло. Привыкая к приглушенному зеленому, она старается бороться с сонной негой, фокусируясь на кофейном столике, куда пробрался луч солнца. Плотные шторы смягчают свет, отливая изумрудным. Оттого ей так непривычно. Оттого шея сильно затекла – невероятно тяжело бороться со сном в такое время. Начался день, от которого Хиёри уже отвыкла. От Райто пахло какой-то яркой свежестью, в комнате было тепло и открытое окно впускало легкий теплый ветер и пыль, которая переливалась на солнечных лучах. Обычный день. Сакамаки выглядел как обычный человек, а не сказочное существо каким казался каждый раз т во тьме. Глаза его не горели, на лице не было той привычной хитрой усмешки. Не было ничего того, что обычно вызывает в ней раздражение и какое-то притяжение. - Я слишком долго спала, - нужно как-то начать разговор. Не уходить же просто в тишине? Да и изначально она собиралась ждать его, чтобы утолить жажду. - Братец, наверное, утомил тебя, - абсолютно безразлично-серьезный тон, но слова однозначно принадлежат шляпнику. Хиёри по привычке игнорирует такие замечания, чувствуя себя как-то неловко. - Почему не спишь? – её голос ещё был хриплым после пробуждение, так жажда ощущалась сильнее. - Хочешь составить компанию? – он отрывается от журнала, лениво улыбаясь. – Иначе, зачем ты пришла? Охотница ни разу не произносила это желание вслух и сейчас не планировала. Ей приходится бороться со своим ослабевшим телом, чтобы встать, обогнуть столик и сесть на подлокотник лицом к вампиру. Неужели это о отчего-то устал? Или раздражен? Неужели он не чувствует, чего она хочет? Или это очередная игра? Она не могла понять, что именно не так, списывая всё на сбившийся режим вампира. Наклоняясь к нему ближе, так что её волосы начинают щекотать щеки шляпника без шляпы Хиёри перестает чувствовать его запах, в голове происходит сбой, ведь только что она чувствовала что-то освежающее, но никак не кофе. Все мысли перебивает жажда, ведомая выработанными инстинктами. Не выдерживая больше этого молчаливого давления, девушка резко «падает» на его губы, цепляя клыком губу и прокусывая её. Долгожданная жидкость падает на язык, но удовольствия нет. Ничего нет. Вкуса тоже. Также резко Хиёри отрывается от вампира совсем недоумевая, что происходит. Райто смотрит на неё зло улыбаясь окровавленными губами. Ждёт. Ждёт, когда она догадается, что происходит. Не веря своему чутью, она снова целует Сакамаки, игнорируя кровь, пытаясь пробраться к его пропавшему запаху и вкусу. Хиёри всё сильнее и сильнее углубляет поцелуй подбираясь к какому-то сладковатому холодку, сев полностью к нему на колени, схватив за ворот поло, чтобы он не смог сразу остановить её Одурманенная жаждой, она не сразу заметила подвох. Райто пах так не потому, что был на улице. Он был с кем-то другим. Ни с братьями, ни с Юи. Он был с человеком, чей вкус остался ещё на его собственном языке. - Зачем ты скрыл свой запах? – дыхание сбивается, напор в голосе слишком резкий и глаза распахнуты как-то сильно. Охотница в недоумении. Зачем он показывает, что был с кем-то другим? Зачем он воспользовался её вербеной? Где прячет, если в комнате нет ни единого намека на неё? - Зачем? – Райто передразнивает её удивленный тон, посмеиваясь. – Ты интересуешься мной, красавица? Его руки ложатся на талию обнимая и прижимая её ближе к себе. Только сейчас Хиёри осознает, насколько близко к нему оказалась. Настолько, что чувствует его возбуждение во всех смыслах. Сакамаки замечает запоздалую реакцию девушки и сильнее начинает улыбаться. Да. Именно этого ему не хватало. Азарта, игр и чего-то нового в их «отношениях». А всего лишь-то стоило покататься по ночным улицам в поиске забытых ощущений. - Ты убил её? – она старается отстраниться от него, съехать ближе к его коленам, но вампир сильнее давит на поясницу, не давая сдвинуться с места. Её начинает тошнить от такой близости. - Что ты, красавица, - Райто обдает прохладным дыханием её шею, поднимаясь ближе к мочке уха, - я никогда не делаю больно девушкам. Они только благодарят меня. – он аккуратно кусает её, сразу слизывая с уха капли крови, придавливая сильнее к бёдрам Хиёри зажмуривается, жалея, что первая полезла к нему. Она совсем не понимает, что происходит. Зачем он это делает? Какой реакции от неё хочет? Но спрашивать не имеет смысла – Райто продолжит с ней играть пока не успокоится.  А он не успокоится пока не получит чего-то нового. За полгода пятому Сакамаки до сумасшествия надоели эти непонятные отношения. Он ненавидит свою привязанность к Хиёри, но не может ненавидеть её. Ненависть не позволяет ему действовать, играть и наслаждаться. Вампир не чувствует себя свободным. Но охотница об этом и не догадывается, что даёт ему возможность «отыграться». Пусть она побудет на его месте. Пусть Хиёри будет недоумевать, раздражаться и теряться. Райто хочется мести. Хочется доказать ей и самому себе, что это она зависима от него, но никак не наоборот. И как же ему сейчас хорошо от своей маленькой победы. Настолько, что он готов прямо сейчас взять её, признав себя окончательным победителем, надломив их отношения и закончив их прямо здесь. Да. Прямо сейчас он закончит их, заставив её ненавидеть себя. Его рука медленно поднимается выше, приподнимая кончик майки. Хиёри сразу догадывается, резко отталкивая его. Райто не даёт ей выбраться, откидывая девушку на кофейный столик, удерживая талию в своих руках. Страх из-за неожиданности в её глазах приятно щекочет его нутро. Хорошо. Сейчас очень хорошо. И будет ещё лучше, если он не остановится. - Прекрати, - шепот Хиёри, пропитанный обидой, режет слух, заставляя внутри что-то снова неприятно колоть. Как же противно. Сакамаки, так же как и она несколько мгновений назад, отрывается от её ног, с силой задевая кресло, отодвигая его в сторону. Всё его лицо скривилось от непонятной ненависти. - Уходи, - первый раз она слышит такой ненавистный голос. И Хиёри уходит, совсем не понимая, что происходит с этим вампиром. Как только девушка исчезает, он с размаху опрокидывает кресло. Кроме отвращения и злобы вампир чувствует насмешку над самим собой. Ведь он стал тем, с кого смеялся полгода назад – Рейджи. Шляпник, как и старший брат, пытается контролировать свою агрессию, но проигрывает своим ощущениям. Заснуть у вампира тоже не получилось – съедаемый водоворотом чувств Сакамаки перебирал в голове миллион решений сложившейся ситуации. Самый простой – передать охотницу Рейджи, но тогда он признает превосходство педанта. Второй, более сложный – магией привязать её к себе, поиграть и выбросить. Так он удовлетворит все свои желания и перестанет чувствовать себя так странно. От этой мысли виски начинают пульсировать. Это была физическая головная боль, которую Райто ни разу не ощущал, что было совсем неестественно.  «Неестественно» - именно так он может описать сейчас свое отношение к охотнице. И решит он эту проблему также неестественно, отправившись для начала в замок к отцу.