Почувствуй

      У Хиёри не было большой семьи. Она никогда не знала проблем дележки еды поровну. Она никогда ни с кем не спорила из-за вещей или каких-то других мелочей. Она не жила с большой семьей в большом доме, чтобы ссориться с кем-то из-за выбора комнаты. Хиёри и мама были волками одиночками, которые старались дать друг другу максимум из возможного.       Поэтому происходившие изо дня в день ссоры братьев за столом вводили её в ступор. Какая разница, кто будет соседом у Райто в новой комнате? Почему Рейджи так активно требует поселить Хиёри рядом с Юи? Почему так принципиально жить только на втором этаже?       От всех этих ежедневных споров, превращавшихся в возгласы Аято и истерики Канато, голова шла кругом.       Хиёри за ужином чувствовала себя с Юи картинами. Комори — желанный и редкий оригинал, Хиёри — качественная подделка. Никакой ценитель не захочет опорочить свою коллекцию подделкой, только дилетант, коим являлся Райто.       От таких мыслей становилось тошно, но уходить первой нельзя. Рейджи строго настрого запрещал вставать первее братьев, а особенно первее него. Правда сначала охотница плевала на эти правила и принципиально уходила, когда ей вздумается. После таких выходок на Хиёри не накрывали. А из кухни чудесным образом пропадали все продукты, когда она собиралась что-то поесть. Никогда детские уловки не были такими действенными.       Хиёри первый раз встретилась лицом к лицу с наказанием. Мама всегда с ней беседовала, всегда старалась донести до неё словами, а уже в отцовском доме охотница старалась вести себя идеально. Никогда она не чувствовала на себе этот странный груз. Почему нельзя просто поговорить? Зачем показательно молчать и делать вид, что ничего не происходит? Ответов не было.       Только благодаря Комори она успокоилась.       Ева объяснила, что Хиёри очень повезло. На такие выходки со стороны тройняшек Рейджи реагировал более жестко. Аято с Райто часто получали приличную дозу яда, а Канато мог не видеть сладкого больше года. И если любителя плюшевых игрушек он наказывал радикально (по меркам Канато) и не боялся ответа с его стороны, то тех двоих он травил так, чтобы они долго приходили в себя и забывали о месте. Понимание действий посудочного отаку не пришло, но отдаленно Хиёри стала проникаться его логикой, решив действовать также.       Во время очередного ужина, где охотницу не ждали, но она всё равно пришла, было слишком тихо. Даже Аято помалкивал, что показалось отличным шансом для маленькой шалости. — Юи, будь так любезна, передай вон тот салат.       Протягиваю каждую «о», указывая на злосчастный салат пальцем Хиёри с трепетом ожидала тарелку, поглядывая на Рейджи. Вампир делал вид что абсолютно глух и нем. До той поры, пока Хиёри не поставила салат возле себя и не стала есть его руками. Посолив, перемешав и с набитым ртом сделав замечание, что черри можно и порезать для салата. Охотница была готова покляться, что педантичный и сдержанный Рейджи Сакамаки чуть было не выронил вилку от такого зрелища, но его выдержка оказалась сильнее шока. Зато его внутренние эмоции полностью проецировал Канато, сквозь зубы проговоривший «животное, ешь на полу». Если бы не остальные, то педант точно бы схватил её за волосы и кинул на пол. Он бы свернул ей шею и секунды не раздумывая. — Рейджи, красавица отчаялась от голода, а ты её взглядом поедаешь, — Райто, которого веселила вся ситуация, решил помочь Хиёри и пристыдить брата, — никогда бы не подумал о таких ужасных предпочтениях у тебя.       На этом все шоу и оборвалось. Весь оставшийся ужин охотница просидела не шевелясь, реагируя только на неровные вдохи и выдохи Юи. И чтобы никаком образом случайно не столкнуться глазами с Рейджи она внимательно рассматривала каждый десерт на отдельном столе. Салат точно застрял у неё где-то в горле, хотелось его чем-то запить. Чем-то не особо сладким, но свежим.       На следующий вечер всё повторилось, только Хиёри пила всю жидкость, которая ей была доступна на столе, проливая всё на пол и себя. Шляпника это веселило до громких смешков, что явно отвлекали второго Сакамаки от трапезы. Справедливости ради, он, как и Райто не мог оторваться от этой сумасшедшей девушки. Вино обильными струйками стекало по её шее, создавая впечатление, проливавшейся крови. Это действительно так или у Рейджи недомогание? Комори нужно зайти в его комнату. Но каким бы противным или притягательным это зрелище не было — останавливать её он не собирался. Да и не зачем было, ведь Хиёри прекратила все свои выкрутасы уже на третий день. Со временем ко всему можно привыкнуть, удивительным образом животные приспосабливаются к новой среде обитания, так и она удивительно быстрым образом приспособилась. Только до тошноты ей не хотелось признавать, что этот мерзкий вампир смог приручить её.       Хиёри приходила на ужин из раза в раз, только ради того, чтобы посидеть за столом и посмотреть на десерты. Уже и голод не чувствовался, была только одна убивающая изнутри жажда. Неужели вампиры перебивают своё постоянное желание едой? Звучит смешно, но на деле очень правдоподобно.       В один из самых тяжких для неё дней, Хиёри совершенно случайно выделила на фоне касающихся тарелок вилок чьи-то жадные глотки, кто-то явно пил сок, свежевыжатый или покупной? Это перестало иметь значение, когда она, повернувшись, увидела Аято со стаканом в руках. Он так безобидно выставлял свои красивую с ярковыраженными венами шею. — Ну, красавица, нельзя же так пялиться на моего брата! Он может тебя не так понять, — конечно вампир заметил, как его брат громко и демонстративно пил сок, но зачем — понять не мог. Если он хочет привлечь внимание их маленькой вампирши, которая находилась на грани своих возможностей, то у него это получилось. И неважно, что до этого момента один взгляд на Хиёри вводил его в бешенство.       Всё стало ясно, когда шляпник заметил одобрительный кивок Рейджи, хоть и казалось, что он кивнул своим мыслям, но нужно было быть дураком, чтобы не понять взаимосвязи действий этих двоих.       Ему не составит труда вывести родного брата на чистую воду, но если он действует от лица старшего, то Аято может не догадываться об истинных значениях своих действий. Неужели провокация? Педант проверяет выдержку новоиспеченного вампира? Чтобы что?       Ломая свою светлую голову бесконечными вопросами Райто, понял, что у него мало кусочков для пазла, поэтому оставил мозговой штурм на потом. Главное — у него получилось смутить Хиёри, и та пришла в себя. От осознания всей ситуации ей пришлось первой покинуть столовую, а пятый Сакамаки пошёл за ней, решив окончательно закрыть вопрос с её голодовкой.       Хиёри выделили временную комнату на первом этаже возле гостиной. Она была максимально отстранена ото всех. Даже Шу жил на втором этаже, хотя меньше симпатизировал своему брату. Да и сама комната могла претендовать на монашескую. Стол, кровать, небольшой шкаф, одно окно и стены непонятного серо-зеленого цвета. Днем, скорее всего, света тут было слишком мало, а для ночного времени отсутствовала люстра. Весь стол был заставлен свечами, тающий воск которых уже слился воедино. Рейджи явно хочет создать чувство будто она снова в подвале, но только с кроватью. Хотя даже в их комнате для пыток был встроенный современный свет.       Сакамаки застукал девушку, лежавшую уже в кровати и наблюдавшую затем, как гаснут очередные свечи. Её тело было не особо хорошо видно, зато волосы и лицо хорошо блестели при свечах. Хотя Райто прекрасно видел её бы даже в кромешной тьме и это не из-за своих вампирских способностей. — Знаешь, я из всех вас могу полностью ненавидеть только Рейджи, — на неё явно огонь действовал успокаивающим образом, раз она начала какую-то странную исповедь. — Вы не трогаете людей, не пытаетесь захватить город. Даже меня вы стараетесь игнорировать…почти все. В моих воспоминаниях вампиры порабощали провинции, убивали и превращали всех, кого видели. И Юи… она такая беззащитная и хрупкая. Мне казалось, что я была обязана её спасти. Но что в итоге? Я стала тем, кого убивала. Монстр ли я? Ведь мое сознание совсем не поменялось… Даже у Аято больше поводов ненавидеть меня, чем у меня.       Вампир решил тактично умолчать некоторые тонкости их положения, чтобы немного поддержать обеленный образ своей семьи. И раз сейчас её настроение располагает к откровениям, то он присядет рядом с ней, облокотившись назад на свои руки и начнет созерцать, поддерживая общий тон, начавшийся беседы. — Сучка, — он почувствовал, как совсем немного дернулись её ноги, — Юи не такая безобидная, как тебе кажется. Любой на её месте уже умер. Даже ты, красавица, превратилась в вампира пока была в заточении несколько месяцев, а наша беленькая овечка всего лишь страдает от анемии.       Если продолжать этот разговор, то Хиёри признается честно, что никогда не задумывалась об этом. Комори и правда физически не способна выдержать ежедневную потерю крови. Даже переливание особо не спасет её. Тогда откуда она черпает столько сил для дальнейшего существования? Какие-то микстуры Рейджи? Тогда бы она заметила необычный запах. Даже, когда Хиёри давала девушке собственные настойки, от них был эффект заметный даже ей.       Нет смысла сейчас удивляться и расстраиваться из-за своей недалекости. Все лежало на поверхности, просто из-за собственных проблем Хиёри не могла видеть и анализировать. Сейчас просто все становится на свои места. — И что же с ней не так? — девушка садится на постель прижимая колени к себе. Теперь она смотрит прямо в глаза Райто. Его бездонные, всегда немного прищуренные, зеленые глаза, которые сейчас были намного темнее обычного. — А ты сама как думаешь?       Зрительный контакт никто из них не прерывает. Хиёри сосредоточилась на ответе, а Сакамаки было просто приятно наблюдать над её смятениями.       Что могло быть не так со сломанной девушкой? Да абсолютно всё.       Девушка не заметила, как начала автоматически вслушиваться в действия единственного живого существа в этом доме. Где она? Чем сейчас занята? Что скрывает? Прокручивая образ Юи в своей голове, она невольно вспомнила вкус её крови. Такой опьяняющий словно вино. Такой сладкий словно нектар древнегреческих богов. Такой… нечеловеческий. Так дело в крови? — Её, — Хиёри выпрямляет ноги, немного поерзав на месте, то ли от нервов, то ли от воспоминаний, — сердце? — Бинго.       Это казалось максимально логичным и очевидным. Наверное, в их глазах Хиёри выглядела большей жертвой чем сама Юи. Нужно было ли её вообще спасать? Правильно ли сработал тогда её охотничий инстинкт? Ведь тогда Хиёри заметила первых вампиров, но побежала помогать человеку, потому что почувствовала, что кому-то нужна помощь. В действительности ли почувствовала? Или она из-за каких-то странных способностей тоже заметила необычную Комори? Есть ли смысл отвечать на эти вопросы, если ничего сделать уже нельзя. Хиёри вампир, который страдает от жажды — хуже ситуации не придумаешь. Хотя она зависима от крови чистокровного. Падать больше некуда. — Я могу сейчас уйти?       Вопрос оказался таким банальным, но безумно серьезным. Ведь у неё была до всего этого жизнь. Девушка ходила в институт, пусть и в раз сотый, но это было её искреннее желание. Она рисовала и проводила за мольбертом часами. Её маленькая квартирка напоминала домик в лесу. Спрятанный от всего мира безопасный домик, в котором она сидела и ждала своего белого волка. Пусть даже он и не постучится в её дверь, но Хиёри будет ждать. А сейчас что? Она умирает изнутри и ради чего? Ради какой-то непонятной девчонки, которая испытывает меньше дискомфорта, чем она. Эпоха охотников давно прошла. Сейчас девушке нужно найти новое бессмертное занятие, чтобы отвлекать себя от саморазрушающих мыслей. — Нет, — Райто словно зверь подползает к Хиёри заставляя лечь её, — и дело не в моём желании, красавица, а в твоей зависимости. Пройдет тысяча лет, но ты будешь продолжать искать того, кто будет хоть немного походить на моего брата вкусом и запахом. — вампир резко прикрывает её рот ладонью, когда девушка хотела возразить. — Бессмысленно отрицать. Ты и сама чувствуешь, как тяжело бороться с нашей природой. Но всё пройдет, когда ты примешь её.       Сакамаки не догадывался, что половина его слов проходит мимо девушки. Всё её внимание было сосредоточена на его запахе. Они были чем-то похожи с Аято, наверное, у них была общая горечь, только у старшего она напоминала шоколад, а у шляпника кофе. Да. Терпкий кофе, за горечью которого скрывается какой-то сложный вкус, или наоборот, слишком простой. Она не может дать точного ответа пока не попробует. От этих мыслей у Хиёри непроизвольно закатываются глаза. Какая-то жалкая мысль заставляет всё нутро трепетать. Девушка вновь смотрит на Райто, в близи его глаза выглядят ярче, кажется, что они просто пылают зеленым пламенем. Она в них видит какое-то неистовое желание. Но что это за желание? — Это отражение твоего желания, — совсем тихо отвечает Сакамаки. До безумия чуткий вампир.       Не было смысла больше терпеть.       Хиёри аккуратно отталкивает вампира, одними глазами прося его лечь на спину, а сама садиться сверху. Так аккуратно, почти невесомо, боясь спугнуть свою жертву. Глупышка совсем не догадывается, что стала сама жертвой. Она наклоняется к шее парня, стараясь не прислонятся к нему полностью, но это выходит плохо, Райто сам настаивает на близости кладя одну руку на её затылок, а вторую на поясницу и прижимая к себе.       Терпеть больше не было сил. Хиёри старается как можно деликатнее укусить вампира, подмечая что в этот раз она поступает более осознаннее нежели прошлые два. Каждое её движение обдуманное, осторожное и мягкое. Но вся аккуратность рушится, когда теплая жидкость попадает на кончик языка. И это действительно было кофе. Кофе с миндальным послевкусием. Она почувствовала себя алкоголиком, который долгое время был в завязке, а сейчас смог добраться до стопки. Она чувствовала себя обезвоженным, который смог добраться до колодца. Она почувствовала себя живой.       Сакамаки же пытался сравнить это ощущение с чем-то более интимным, но не мог сосредоточится. Всё его внимание было направлено на маленького зверька, который ел с его рук. Она была такой ласковой, такой податливой, такой завораживающей. Неужели это то, о чём ему множество раз говорили? Процесс, который интимнее любого соития? Действительно это было так.       Прижав её голову сильнее, парень подмечает, что волосы у неё отрасли немного сильнее. Интересно, подойдет ли ей длина такая же, какая была у его матери? Такая неожиданная мысль резко сбивает всё настроение напрочь, и он резко отстраняет Хиёри от себя повреждая свою кожу на шее. — На сегодня сладости закончились.       Ошеломленная то ли от самой себя, то ли от того, что её остановили девушка смотрит на него как-то потерянно, совсем не понимая почему её остановили. Она рефлекторно наклоняется снова, но тут Сакамаки хватает её за плечи и садится вместе с девушкой на руках. Только тогда она стала приходить в себя. — И вовсе ты не сладкий, — совсем тихо, боясь спугнуть Райто проговаривает Хиёри, вытирая губы рукавом кофты.       Сакамаки не может сдержать свой смех. Ему — сыну короля — объясняют какой он на вкус. Совсем невинно и даже как-то обиженно. В какой глупой ситуации он оказался? Неужели его мать чувствовала себя так же, когда прогибала под себя сотни вампиров? Одной крови достаточно, чтобы завладеть кем-то. Что ж, Райто сейчас это и проверит, главное, чтобы тяга к Юи или Аято не оказалась сильнее. Нужно научить её хотеть его кровь, тогда-то Хиёри начнет сама правильно просить.       От неожиданно переполнивших эмоций вампир утыкается в грудь девушки, продолжая смеяться, не веря тому, что начинает походить на свою мать. Леопарду не смыть собственных пятен, верно?       Для этих двоих случившаяся ситуация будет показательной — такими интимными вещами нужно заниматься в личных комнатах, а не в коморке для прислуги, ведь их нагло и без зазрения совести могут подслушать, что и делал Шу. Тактично он решил остаться на расстоянии — прилечь в гостиной возле камина и наслаждаться звуками потрескивающего дерева. Интересно, он может сгореть также, как дерево? Но все мысли резко обрываются, когда он слышит голос своего младшего брата непозволительно мягким, и самое удивительное: его исправление с оскорбительного на мягкое «овечка». Конечно, это заслуживало внимание Шу, после сегодняшней сцены на кухне — особенно.       Было ясно как день, что Райто хочет приручить Хиёри и занять место Аято, которое он, кстати, получил не по своей прихоти. Шляпник перекрывал свои комплексы и нагло пользовался охотницей. Сакамаки смеялся в такт своему брату, только значительно тише. Интересно, что шляпник будет делать, когда поймет всю безысходность положения? Ему никогда не переплюнуть кровь Комори и с этим нужно смириться.       Но было кое-что ещё с чем Шу не мог согласиться внутри себя — странное чувство одиночества. Не сказать, что вампир страдал от него, даже наоборот, это приносило ему большее удовольствие чем нахождение рядом с другими. И именно сейчас, услышав откровенный диалог, он задал себе вопрос: действительно ли так хорошо быть отчужденным? Все его братья стараются быть в этом странном потоке из вечных конфликтов. Все вокруг него стараются быть в потоке, который создают самостоятельно. Смог бы он выдержать это? Нет, конечно бы не смог.       Последний раз, когда ему захотелось быть с людьми сгорела целая деревня, а его единственный и последний друг превратился в такое же чудовище, как и он сам. Где же смысл всего этого? Неужели всем так нравится страдать? Шу и сам сейчас выглядел великим страдальцем, перебирая все эти мысли в голове. Вывод напрашивается один: любые отношения ведут к разрушению обоих, а иногда и нескольких людей. Лучше уничтожать себя оружием под названием «одиночество», чем гибнуть от рук дорогого человека.       Своими мыслями он ни с кем не поделиться, если только огонь не умеет, как и он читать чужие мысли. Тогда-то ему придется побыть немного откровенным и рассказать, что та встреча с Эдгаром не отпускает Сакамаки до сих пор. Почему? Он и сам не знает. Может, дело в одиночестве? Он все время держит свою голову пустой, чтобы не забивать её мыслями здешних жильцов, но собственные мысли летают безумным вихрем. И в этих мыслях всплывает один и тот же образ повзрослевшего друга, которые выносит Юи на руках.       Одиночество прекрасно, когда ты кроме него ничего другого не знаешь, дальше начинается одна тоска.       И всё-таки Шу тоскует. Тоскует настолько, что хочет забыться, и сон здесь никак не поможет.       Он медленно встает, не желая быстро перемещаться и бредёт в сторону выхода. Именно бредёт: медленно, иногда пошатываясь и совсем рефлекторно. Если бы Сакамаки шёл так по улице, то его приняли бы за человека, который собирается распрощаться с жизнью. И они были бы правы, но в данных реалиях он просто идёт охладиться в сад — единственное место, где парень мог ощутить себя менее обремененным чем обычно.

***

      После ситуации в коморке Райто и Хиёри стали смотреть друг на друга немного иначе. Казалось, что спасение охотницы было настоящей мелочью по сравнению с тем, что случилось на днях. Девушка смогла успокоиться и более трезво думать, зная, что в любой момент сможет утолить свою жажду, пусть для этого и придётся потерпеть мерзкие прикосновения Райто.       Парень же в свою очередь пытается проявлять свою собственническую натуру в сторону Хиёри. Совсем аккуратно и маленькими шагами, но он пытается заполнить всё её сознание.       Не сказать, что девушка отложила план побега. Просто начала иначе мыслить. Просто схватить Комори и убежать в неизвестном направлении не получится, слишком много производных, за которыми она просто не успевает. Поэтому первостепенная задача: освоить свои новые возможности и понять эту странную и сложную семейку.       О своих возможностях Хиёри стала задумываться через неделю после того самого разговора, неожиданно припомнив, что Райто был в её квартире и притащил оттуда вербену. — Что сейчас с моей квартирой? — прогуливаясь по саду, спросила она как-то у шляпника, который составлял ей компанию. Это входило в её распорядок дня — прогулка на свежем воздухе. Сакамаки ходил за ней по пятам, чтобы она случайно не заговорила с ещё одним любителем здешних видов. — А что обычно делают люди, когда долго нет хозяина? Наверное, продали? — этот поганец врет и не краснеет. — Я честно не знаю, красавица, что они с ней. А что? Хочешь забрать свои картины?       Упоминание картин резануло что-то внутри. Будто это было единственное что-то «человеческое» что связывало её с прошлой жизнью. Сколько она уже здесь? Сколько времени прошло с момента её превращения? Может ли она попросить принести ей кисти и краски?       Всё это было бесполезно. Райто будет уходить от ответа до последнего, пока ему самому не будет выгодно рассказать. Да и на самом деле Сакамаки от части догадался почему она спрашивает о квартире: драгоценные залежи множества снадобий были припрятаны в половицах. Но это не имеет значения, ведь все эти баночки, скляночки, травы и какие-то книги были аккуратно сложены в шкафу новой комнаты Райто, но отдавать он ничего не собирается — не видит надобности.       Ещё через несколько недель Хиёри перестали игнорировать, но и больше такой бурной реакции на неё не было. Казалось, все смирились.       Теперь она могла более свободно перемещаться по особняку, чаще быть с Юи (хотя, когда та была с одним из вампиров девушка пыталась занять себя чем-то другим), на совместных трапезах с ней никто также не разговаривал, а комната с бассейном стала для неё тренировочным залом в те моменты, когда Райто оставлял её одну.       Казалось, что жители дома просто долго привыкали к «новенькой» и когда адаптационный период прошел они обратили внимание на новую проблему: Субару и Юи. Как бы Хиёри не расспрашивала у Райто, как бы не допрашивала Комори — четкого ответа получить не могла. Выходило расплывчатое осознание того, что девушка добровольно выбрала одного из вампиров и готова отдать себя целиком и полностью только ему. Из-за этого охотница часто слышала крики Аято, сравнивая, кто же всё-таки более истеричный — Аято или Канато. Даже Рейджи не мог разрешить конфликт. Если девушка не знала почему, то Райто с Шу прекрасно понимали причину — посудочный отаку относился положительно в этом доме только к Субару и своей лаборатории, но Аято был его «соучастником» в ещё несовершенных действиях, поэтому-то второй Сакамаки не мог нормально урегулировать конфликт, уделяя этим двоим всё свое свободное время.       Для Хиёри это оказалось отличной возможностью, ведь по итогу ей дали нормальную комнату на втором этаже рядом с Комори. Они были похожи между собой: та же мебель, тоже расположение, даже ванная комната была один в один. Только цвета были темнее, да балдахин немного побольше. Шкаф был забит вещами (постарался Райто, она была в этом уверена), а все ящики туалетного столика были переполнены красками и кистями. Девушка долго рассматривала их, не веря своим глазам. Доставая все краски, она поняла, что тут только гуашь, акварель, акрил и масло, но в таком изобилии, что хватило бы на несколько десятков полотен, а может быть и сотен. Под кисточками были спрятаны наборы карандашей и мелков. Рассматривая все эти родные предметы на полу у Хиёри, затряслись руки. Оказывается, она так давно хотела порисовать и отвлечься. Настолько сильно хотела, что не знала за что первым схватиться. И только когда она выбрала карандаши для наброска черновика поняла — рисовать то не на чем.       Ей пришлось перевернуть весь шкаф, посмотреть под кроватью, обыскать весь балкон и проверить ванную, чтобы убедиться в одном — Райто забыл оставить ей хотя бы тетрадь с чистыми листами.       Не помня себя от радости, она перемещается с удивительной скорость в комнату вампира, застав того за чтением какой-то книги. Сакамаки был приятно удивлен, что девушка сама к нему пришла особенно в таком хорошем настроении. — Ты, — слова застревают в горле, эмоции не дают говорить спокойно, — ты забыл оставить чистые листы.       Райто смотрит на Хиёри ещё несколько долгих секунд, останавливаясь на карандаше, которые девушка с силой держала в руке, что-то с странное промелькнуло в его глазах, но всё это проходило мимо охотницы. — Да? Совсем из головы вылетело, красавица, — он закрывает книгу, аккуратно и совсем невзначай прикрывая название ладонью. Он не сказал ничего лишнего, но какое-то странное напряжение в диалоге проскользнуло. — А, — Хиёри кажется, что у неё вспотели ладони, а на лице появляется глупая улыбка, — ну ничего страшного. Мне и этого хватит.       Она начинает сжимать карандаш пальцами, чтобы унять дрожь, которой на самом деле нет, но Хиёри этого не понимает.       Ей нужно хотя бы поблагодарить его. Нужно сказать большое-большое спасибо и улыбнуться. Не осознавая этого Райто, сделал для охотницы что-то невероятное. Но слова застревают где-то в горле. Может, подойти и поцеловать его? Нет. Он так странно на неё смотрит, что и говорить не хочется. — Тогда… я пойду?       Сакамаки молча кивнул, не сводя глаз с её карандаша. Даже когда она исчезает он продолжает смотреть на то место, где она была секунду назад и размышляет: стоит ли обращать на это внимание или нет?       Естественно, он ничего не приносил в её комнату, но откуда тогда взялась эта счастливая улыбка и горящие глаза? Что такого она нашла? Карандаши да краски? Этого достаточно, чтобы она пала к ногам?       Райто прикрывает глаза шляпой, недовольно вздыхая. Всё было хорошо несколько недель и вот снова началось по новой.       Пятый Сакамаки не решает ничего лучше, чем своими глазами увидеть золотого теленка, который доставил столько радости Хиёри. И первое, что он чувствует — едкий, немного сладковатый запах краски, который смешивается с запахом Хиёри. Наверное, аромат был на самом деле не особо значительным, но для Райто, который ежедневно упивался чистым запахом девушки, это было отвратительно и мерзко.       Вампир недовольно кривиться, осознавая в полной мере, что вызвало у девушки столько восторга. Её кровать была завалена холстами, альбомами и тетрадями для рисования, на полу рядом с шкафом и туалетным столиком не было места, чтобы пройти — всё было завалено художественными принадлежностями. Она даже умудрилась открыть с десяток баночек с красками и ни один не закрыть.       Сама Хиёри, если и почувствовала появление Райто, то никак на это не отреагировала. Она сидела на полу возле балкона с карандашом и альбомом в руках. Волосы она попыталась заплести в пучок, но закрепила его каким-то карандашом из того же набора, что был у неё в руках, от чего он медленно расплетался. Сакамаки как раз застал тот момент, когда карандаш выпал из её волос, которые стали немного ниже плеч. Казалось, что ей на всё было плевать. Хиёри только сильнее сгибалась к альбому жадно выводя какие-то линии.       Как Райто появился, так и тихо исчез, с полной уверенностью, что разорвет Шу при встрече.