BL Cafe: Bon Appetit!

— Брен, менеджер опять напился, можешь за него побыть, а? — спрашивает повар, выглядывая из кухни и поправляя галстук. У него розовый ирокез и тату во всю руку. Как-то он сказал, что это картина? Но, честно, от картины там мало — только непонятное цветное пятно. — Да не вопрос, Джош! — Брендон открывает свой шкафчик и достает непонятно откуда взявшийся золотой пиджак, надевает его и поправляет бабочку. Оперативности Брендона уже никто не удивляется; как-то вошло в привычку, что этот мормон держит в шкафчике несколько пиджаков на все случаи жизни, а надевать он их, видимо, учился по нормативам пожарных. Волосы, как всегда, прилизаны, одет с иголочки — вот он, образцовый пример менеджера, хотя Брендон Ури и не менеджер вовсе, а такой же официант-школьник, как и я. Но рядом с Гейбом Брендон выглядит как директор раскрученной сети питания. Хотя чего это я, рядом с Гейбом любой выглядит как владелец пятизвездочного ресторана. — Здарова, ребятки, ну, вы, я смотрю, и без меня отлично справляетесь! Если Брендон собирается выступать в роли шефа, то давайте я его подменю сегодня, а? Поработаю в зале, а? Помяни дьявола. В раздевалку, проигрывая гравитации, влетает Гейб. У него очевидные проблемы с гигиеной — он вообще бреется? У него так же очевидные проблемы с алкоголем; близок день, когда менеджер не выйдет на работу. — Да ты всех гостей своим перегаром распугаешь, сиди в раздевалке и не высовывайся вообще, а лучше иди домой, — огрызается повар. Повар-Джош в очередной раз вызывает у меня к нему волну уважения. Приятно знать, что среди нас есть кто-то, кто может постоять за честь заведения и озвучить то, из-за чего остальные боятся потерять работу. Вот только долго это не длится: Джош — человек очень стеснительный, может нагрубить, но сразу начинает извиняться и подлизываться. Не скажу, что меня это раздражает. Не скажу, что это раздражет вообще кого бы то ни было: наблюдать то, как грозный панк извиняется перед алкашом очень забавно, но даже больше мило. Эта стеснительность Джоша располагает к себе людей. Как показывает опыт, люди, недолюбливающие Джоша, вероятно нацисты и душат котят. Аморалы, короче. — Прошу прощения, шеф, мне очень жаль, правда, я не хотел так говорить, я имел в виду, лучше отдохните, а потом выходите на работу, я не имел в виду ничего плохого правда… — раскрасневшийся Джош машет руками и нервно заглядывает менеджеру в глаза, чтобы удостовериться, что парень не держит на него зла и не расстроен его словами. — Ха-ха, Джош, а ты как настоящая собака! С таким милым щеночком нам и Джим не нужен, а? — смеется менеджер, трепля розовые волосы повара. Джим, услышав свое имя, выбегает из кабинета менеджера и начинает прыгать на парней, виляя хвостом и разбрызгивая повсюду слюни. Джим — хорошая собака. Вот, что я думаю, когда смотрю на него. Вопрос, законно ли держать огромного пса в кафе, все еще открыт. Но Джим — член персонала. А персонал, вроде как, в кафе держать законно. Сцена примирения Гейба и Джоша выглядит так комично, что это даже поднимает мне настроение. Обычно-то я прихожу сюда с желанием повеситься на галстуке. Не то чтобы я люблю свою работу. Но вариантов было немного, вернее, вариант был только один — устроиться сюда. Ну, хотя бы персонал хороший. Не считая Гейба. Он, как личность, уже давно кончен и упоминания не достоин. — Гейб, ты настоящая гадюка, отпусти ребенка и дай ему поработать, раз сам снова надрался. Мимо меня проходит Виктория и отдирает Джоша от менеджера, отводя того на кухню, а Гейб, кажется, не особо расстроен: провожает взглядом удаляющийся зад официантки и присвистывает: — Люблю свою работу. И ты люби, дружище, — Гейб похлопывает меня по плечу и уходит в свой кабинет, оставляя меня в прострации. Джим, виляя хвостом, семенит вслед за менеджером. Любить? Любить свою работу? Ну да, легко сказать, если тебе только и надо, что контролировать страдания своих работников и подглядывать под юбки официанток-горничных, но тут, так-то и парни работают тоже! Хотя, мне, наверное, стоит быть благодарным, что Гейб не пристает к парням. Если так подумать, тот это он виноват во всех моих страданиях. Этот чокнутый менеджер чем вообще думал, когда создавал данное заведение? Думая о ненависти к Гейбу, я надеваю форму: черные брюки, белая рубашка, черный галстук. В общем-то, моя предположительная школьная форма, которую я никогда не покупал, но все равно встретился с ней на работе. После того, как все ушли на свои рабочие места, в обычно донельзя шумной раздевалке невероятно тихо. Кажется, я могу даже слышать свое учащенное сердцебиение, эхом отдающееся от стен и шкафчиков. Черт, каждый раз начинаю волноваться перед открытием. Вроде работаю здесь уже неделю, но ощущения такие же, как и в первый день: дерьмовые. Задумавшись, ловлю себя на том, что считаю работников. Тайлер, Джош — готовятся к открытию на кухне. Виктория — могу слышать ее злобные наставления Гейбу в зале. Брендон — вероятно, застрял в ванной с расческой и лаком для волос. Райан — я его не видел, но его никто никогда не видел перед открытием, всегда приходит ровно в восемь утра, уже в форме и старается контактировать со всеми по минимуму. Странный парень. Дженна, наверное, как всегда опаздывает. Не хватает только одного. И я знаю, когда он придет. Смотрю на часы и ужасаюсь: без десяти восемь! У меня есть ровно пять минут, чтобы зашнуровать ботинки и вылететь из раздевалки, чтобы…чтобы… Правда, это вряд ли спасет меня. Будем честны. — Ну конечно, хах, — усмехаюсь я, надевая обувь. — Эта чертова работа, чертова работа… От напряжения у меня трясутся руки и я не могу ни на чем сосредоточиться, так что легко упускаю из вида то, как дверь тихо открывается и кто-то заходит внутрь. — Ты чего трясешься, Фрэнки? Неужели шеф предложил разделить с ним бутылочку? — глаза парня расширяются, и он в притворном ужасе сползает вниз по двери — О нет! Как же так? Еще один алкоголик в нашей бедной семье… Парень с длинными красными волосами проходит к шкафчикам и начинает переодеваться: — А чем тебе наша работа-то не угодила, а? Неужели я тебе так противен? — спрашивает официант, натягивая кожанку. Его обнаженная спина скрывается под одеждой, и я благодарен этому. Не то чтобы я смотрел. Между тем, Джерард выглядит совершенно спокойным. Он, кажется, наслаждается своей работой или, по крайней мере, не парится по поводу того, как зарабатывает деньги. Деньги есть деньги, неважно каким способом заработаны — такова его позиция, я думаю? — Ну? Чего не отвечаешь? Джерард поворачивается и смотрит на меня с недобрым прищуром и ухмылкой, так и говоря, мол, сегодня я тебя съем. Ладно, может и не так. Но от его долгого взгляда мне становится не по себе и я отворачиваюсь, спеша побыстрее покинуть раздевалку. — Не задерживайся, Джерард, уже восемь, — говорю я напоследок и выхожу из раздевалки. Не знаю, о чем там думает этот парень, но мне он определенно не нравится. Он выглядит таким уверенным в себе, кажется, будто он занимается этим, только чтобы развлечь себя, чтобы было чем забить себе свободное время на летних каникулах. В то время как я и остальные тут пашем от безысходности; нам нужны деньги, наверняка нужнее, чем этому индюку, и все равно он справляется лучше нас всех и более популярен среди посетителей. Да, можно сказать, что я завидую. Наверное, это и есть зависть, но я бы хотел, чтобы Джерард бросил эту работу или хотя бы относился к остальным работникам с уважением. За всю эту неделю, что я здесь провел, я так и не смог его понять. Как его охарактеризовать? Тем, кого он играет? Официально у него типаж «плохого парня», в журнале Гейба же это записано более понятно — «секси-рокер». Вот только Джерард единственный, кто не выходит из образа, когда смена заканчивается. Мы можем разговаривать как угодно на работе, флиртовать с посетителями или грубить им, но как только смена заканчивается, мы возвращаемся к реальной жизни. Но Джерард — совсем другое дело. На сцене и за кулисами — одно и то же. — Фрэнк, обслужи с Джерардом седьмой столик, — говорит мне Вика, когда я захожу в зал, а сама уходит приветствовать гостей на входе. Сглотнув, я жду, когда Джерард выйдет из раздевалки, и направляюсь к седьмому столику, позволяя напарнику идти чуть позади. За столиком сидят две краснеющие девушки, они нервно хихикают и перебирают волосы. — Вы здесь в первый раз? — спрашивает Джерард, а я кладу на столик два меню. Я оставляю все коммуникации на Джерарда, а сам пытаюсь максимально игнорировать ситуацию, в которой я оказался. Девушки кивают, и Джерард продолжает: — Спасибо, что выбрали нас. Как вы знаете, это BL кафе, так что, вероятно, вам нравится любовь между парнями, хах? Вы можете заказать любой напиток или блюдо и получить к нему сцену из предоставленных. За определенную сумму мы изобразим вам то, что вы нам опишите. — Джерард показывает меню и отходит, давая девушкам определиться. Такой уверенный, как и всегда. Рядом с ним я смотрюсь просто смешно, но, как говорит Гейб, это именно то, что и делает нас прекрасной парой. Хах? Лучше умереть, чем работать с таким напарником. Девушки перешептываются, обсуждая, что заказать, а я слышу как стучит мое сердце. Туду-тудум, тудум, туду-тудум. Кровь шумит в ушах. Все, что мне остается делать — это молиться, чтобы нам не пришлось играть сцену, которой нет в меню. Знать, что с тобой собираются делать более-менее успокаивающе, но кто знает, на какой позор меня обрекут эти милые девушки? А все потому, что это не обычное чертово кафе, а BL кафе с горничными. Посетители могут выбрать пару парней или официантку-горничную, которые будут их обслуживать. Парни разыгрывают романтические сцены, которые есть в меню, или те, что заказал сам посетитель. Девушки, конечно же, нет. Виктория четко поставила условия: они с Дженной будут работать здесь только официантками, костюма горничных и так достаточно, а иначе они уходят. Гейб здраво оценил ситуацию и, поняв, что без Виктории не сможет управлять заведением, да и женского персонала у него не останется, решил согласиться. У парней же нет выбора. В конце концов, это главная тематика кафе. Видит бог, этот Гейб — чертов извращенец. Получается, это так же делает извращенцем и меня, ведь я согласился на это. Да и всех остальных. Кафе, полное гребаных извращенцев. Но это просто работа. Фикция. Никто на самом деле по-настоящему здесь не целуется, и чувству никаких мы друг к другу не испытываем. Обниматься, делать кабэ-дон* — все это не проблема. Не проблема до тех пор, пока в игру не вступает Джерард. С этим парнем что-то не так — я подумал это еще в первый раз, когда увидел его. Но потом я понял: с ним не что-то не так, а с ним не так все. А все потому, что я никак не могу понять: он притворяется или нет? — Можно, пожалуйста, два ванильных кекса и колу? — девушки делают заказ, и я понимаю, что меня уже начинает шатать. Медленно выдыхаю и улыбаюсь, пытаясь хоть как-то оправдать свое присутствие здесь. Девушки смотрят на меня и смеются, вероятно, подумав, как же хорошо он изображает застенчивого мальчика! Но черт бы побрал этого Джерарда, я совершенно не могу взять себя в руки, когда он находится рядом. В мой первый рабочий день Брендон дружелюбно рассказал мне, что предыдущий работник уволился из-за Джерарда, поэтому им и потребовался новый. Когда я спросил, что же такое между ними произошло, Виктория оттащила от меня Брендона, и больше никто об этом не говорил. А я и не спрашивал. Что же с этим Джерардом не так? Спасибо ему, конечно, что освободил для меня местечко, но я не хочу, чтобы мне отравлял жизнь какой-то крашенный мудак. Я забираю меню, и Джерард отходит передать заказ поварам, а я иду за кексом для сцены. Подобный реквизит мы храним в холодильнике персонала: палочки Pocky, кексы с кремом, тортики и ланчи. Переживать о сроке годности не приходится — меня так и так вырвет от волнения, неважно, хорошего качества еда или нет. — Два ванильных кекса и кола на седьмой столик! Заказ готов. — слышу голос Джоша и нервно спешу к Джерарду, держа тарелку с кексом, верхушка которого украшена заварным кремом. В других условиях я был бы и рад съесть его нахаляву, но в этих… — Ваш заказ, — Джерард ставит тарелки и стакан на стол, и мы присаживаемся друг против друга за соседним. Мое сердце бешено стучится, пока Джерард берет тарелку из моих рук и ставит ее на стол. Он так издевательски ухмыляется, и в его глазах этот безумный блеск, что мне кажется, что он может прочитать мои мысли. Если уж он может читать мои мысли… То пусть знает, что он — мудак. — Эй, Фрэнки, я хотел взять нам два кекса, но там остался только один, представляешь? — Джерард строит грустную мину, наклоняясь вперед. — Ты же не против? Краем глаза я могу видеть покрасневших девушек, смотрящих на нас. — О, д-да? Как жаль! А я так хотел этот кекс… — лепечу заплетающимся языком и опускаю взгляд. Мне даже не нужно зеркало, чтобы понять, что я весь покраснел, мое лицо буквально горит. Я старательно избегаю взгляда Джерарда, стараясь не реагировать на то, как он «случайно» задевает меня ногой каждые несколько секунд. Я знаю, что он хочет вывести меня из себя, но я не хочу потерять работу. — Ох, нет, глупыш-Фрэнки, мы поделим этот кекс пополам, — Джерард очаровательно улыбается и треплет меня по волосам. Ну спасибо, у меня и так волосы вечно во все стороны, так он как будто специально делает еще хуже! — Я тебя покормлю, Фрэнки. Джерард берет ложку, отламывает кусочек, где побольше крема, и медленно подносит ложку к моим губам. Я так понимаю, двух ложек у них тоже нет? Что за дебил писал этот сценарий? Гейб? Я тянусь чтобы съесть кусочек, но рука Джерарда резко отодвигается, и он «случайно» пачкает мою щеку кремом. Как же хочется умереть. — Оу, Фрэнки, у тебя тут крем…- Джерард, надув губы, тянется к подставке для салфеток, но салфеток тоже нет. — Какая досада. От тупости данного сюжетного поворота хочется сквозь землю провалиться, но я терплю. Мне платят за это, пусть большую часть работы и берет на себя Джерард. Хотя бы за это он достоин благодарности. — Не волнуйся, сейчас уберу, — ухмыляется Джерард. Парень касается моей щеки пальцем и бережно убирает весь крем, еще какое-то время поглаживая щеку большим пальцем. То, как он смотрит мне в глаза во время происходящего, действительно заставляет меня поражаться его спокойствию. Его все это, кажется, ни капли не смущает, в то время как я молюсь, чтобы никто из школы не узнал, где я работаю. Не дай бог, моя группа увидит меня в таком виде. У них уже есть фото меня в кроличьем костюме, рекламирующего автомастерскую приятеля, и этого хватило. Джерард убирает руку и, поднеся палец с кремом к губам, медленно облизывает его, все еще глядя мне прямо в глаза. Мне так стыдно, что аж дрожь пробирает. — Вкусно, — шепчет Джерард и встает из-за стола. Я готов поклясться, что видел нездоровый блеск в его глазах. Псих или актер? Под звуки писков одной из девчонок я беру тарелку и иду к кухне. Мне все еще безумно стыдно, так что я просто смотрю в пол. Плевать, разобью ли я тарелку, моя жизнь уже разбита. Но я могу понять девушек, которые сюда приходят: если бы я был девушкой, имею в виду, если бы только вдруг я был, я бы тоже пришел сюда, хотя бы ради Джерарда. Уверен, он оказывает сильнейшее влияние на женский пол, я не могу отрицать его харизму и невероятные актерские способности. Но мне, конечно, об этом ничего не известно, ведь я не девушка. — Отлично справился, Фрэнки, — похлопывает меня по плечу Джерард и с улыбкой уходит, всем своим видом показывая, что он — прилежный работник. Он уже уходит обслужить следующий столик, так что я не успеваю ему ответить, но он серьезно? Или шутит? Он не может отрицать того, что из нас двоих всю работу делает именно он! У меня в каждой сцене одна или ноль реплик и все, что я делаю — это смотрю в пол и краснею. Но не то чтобы я жаловался. Конечно же нет. Меня все более чем устраивает, и я доволен этим, ведь мне нужно пахать меньше, чем остальным, а платят мне так же! Всего несколько месяцев. Поработать всего несколько месяцев в этом голубом аду, а там и колледж, группа, нормальная жизнь. Всего несколько месяцев, а пока… меня ожидает следующий столик.