Порочное желание.

С трудом от нее отрываюсь, отхожу назад. Она едва дышит. Как и я. Когда я в последний раз терял контроль над собой? Я умею владеть собой, и то, что происходит сейчас со мной, плохо во многих смыслах сразу. Я не должен, не могу снова выпустить демонов на свободу. Я зол — на себя, на Лейлу, на весь мир. Входят трое мужчин в деловых костюмах, окидывают нас понимающими взглядами. А я смотрю на объявление над кнопочной панелью, предлагающее провести эротический уик-энд в «Хитмане». Бросаю беглый взгляд на девицу и шумно выдыхаю. Одного взгляда на нее достаточно, чтобы злость ушла. Она усмехается. Мои губы вновь кривятся в улыбке. Какого черта она со мной творит? Лифт останавливается на втором этаже, мужчины выходят, оставляя меня наедине с ней. Она вновь касается кончиками пальцев своих губ, озорно глядя на меня. Хотя бы не сбежала. Даже несмотря на то, что я набросился на нее в лифте. Надо бы сказать что-нибудь соответствующее, но что? Извини? Как тебе? Какого черта ты со мной творишь? — У тебе есть планы на выходные? — на удивление голос мой звучит спокойно. — Нет, — отвечает она, вновь улыбаясь. Я причина этой улыбки. Мы выходим из лифта, и я снова беру её за руку. Она доверяет мне, давая надежду, что возможно примет мое соглашение на безумный трах. Притормози-ка, Грей Лейла прощается со своей настойчивой подружкой, хмуря, когда Кавана передала ей какие-то новости. Меня волнует это. Что она могла такого сказать? Лейла поспешно прощается с ней и вновь возвращается ко мне. — Все в порядке? — спрашиваю я. — В полном, — отвечает она мне и я усеваюсь. — Я заеду за тобой в восемь, детка. Провожаю её до машины и снова целую, на этот раз не так дико, как в лифте. — Не забудь пристегнуться, — напоминаю я, и к моему удовольствию, пристегивается. — До вечера, — шепчет она. — До вечера.

Вечером.

Я жду пока закончиться этот проклятый рабочий день. В «Клейтонсе» тихо, последний покупатель ушел несколько минут назад. Я жду — опять жду! — нетерпеливо постукивая пальцами по бедрам. Терпение не входит в число моих достоинств. Даже долгая пешая прогулка с Элиотом ничуть меня не успокоила. Сегодня он ужинает с очередной девицей в «Хитмане». Свидания подряд с одной девушкой совершенно не в его духе. Внезапно лампы дневного света внутри магазина гаснут, входная дверь распахивается, и в теплую портлендскую ночь выходит Лейла. Сердце неистово колотится. Вот оно: либо начало новых отношений, либо начало конца. Она машет на прощание какому-то парню, вышедшему вместе с ней. Это не тот, которого я видел в прошлый раз, другой. Он смотрит, как она идет к машине, не сводя глаз с ее задницы. Меня отвлекает Тейлор, собравшийся открыть для нее пассажирскую дверцу. Нет уж, сегодня я сам. Придерживаю дверцу, а парень тем временем запирает магазин и больше не пялится на неё Пока она идет, ее губы изгибаются в застенчивой улыбке, волосы ласково треплет вечерний ветерок. — Добрый вечер, мисс Уильямс. — Мистер Грей, — кивает она. Одета в черные джинсы… Опять джинсы. Она приветствует Тейлора и садится на заднее сиденье. Расположившись рядом, беру ее за руку. Тейлор выезжает на пустую дорогу и движется к портлендской вертолетной площадке. — Как работа? — спрашиваю я, с удовольствием держа ее за руку. — Долго не заканчивалась, — отвечает Лейла, вздыхая. — У меня сегодня тоже был длинный день. — Последние пару часов были особенно невыносимы. Когда мы доехали до нужного места, Лейла с неподдельным интересом начала рассматривать все. Мне нравится, как она реагирует на то, или иное. Особенно, когда она со мной. Пока мы едем, даю себе зарок как-нибудь трахнуть ее в лифте. Разумеется, если она согласится на сделку. На крыше стоит готовый к вылету «Чарли Танго». Стефана, перегнавшего вертолет из Сиэтла, не видно. Зато в небольшом кабинете сидит Джо, владелец площадки. Он приветственно мне машет. Джо старше моего дедушки, и нет такого, чего бы он не знал о полетах, а то, чего он не знает, и знать не стоит. В Корее он управлял «сикорски», эвакуируя раненых и больных, и может порассказать таких историй, от которых волосы дыбом встают. — Ваш полетный лист, мистер Грей. — Возраст Джо выдает лишь его скрипучий голос. — Машина проверена, сэр. Можете лететь. — Спасибо, Джо. Бросив взгляд на Лейлу, вижу, что она предвкушает полет, хотя я знаю, что это у неё не впервые, как умения. — Идем. — Снова взяв ее за руку, веду Лейлу к «Чарли Танго». Самый безопасный вертолет в своем классе, управлять им — истинное удовольствие. Это предмет моей особой радости и гордости. Придерживаю для Лейлы дверцу и забираюсь следом. — Садись и ничего не трогай, — велю я и с удивлением вижу, что она повинуется беспрекословно. — Когда мне было шестнадцать мой отец впервые меня взял в полет, — делится она, и мне приятно осознавать, что она хочет этого. — Надень наушники. — Указываю на гарнитуру, лежащую перед ней. — Проверяю работу всех систем. Все исправно. Переключаю рычаг дросселя на полторы тысячи оборотов в минуту, приемоответчик перевожу в режим готовности, выставляю радиомаяк. К вылету готов. Переговариваюсь с диспетчерской — они не спят — и увеличиваю число оборотов до двух тысяч. Получив разрешение на взлет, выполняю последние проверки. Температура масла сорок градусов Цельсия. Увеличиваю давление наддува до четырнадцати, число оборотов до двух с половиной тысяч и беру штурвал на себя. «Чарли Танго» взмывает в воздух словно изящная птица. Земля под нами исчезает, и она изумленно ахает и завороженно наблюдает за огнями Портленда внизу. Вскоре нас окутывает тьма, единственный источник света — панель управления. Лицо девушки освещается красным и зеленым, она пристально всматривается в ночь. В темноте я в безопастности. — Как тебе? — Невероятно. Хотя планёры на такое не способны, они тоже заставляют меня трепетать, — выделяет последнее слово, определённо зная, как на меня это действует. Немного успокоившись, я выбираюсь из сиденья, открываю дверцу и спрыгиваю на землю. Беру её за руку, помогаю выйти. Ветер бросает волосы ей в лицо, она выглядит счастливой. Не знаю, то ли из-за того, что она осталась со мной наедине, то ли из-за того, что мы стоим на крыше тридцатиэтажного здания. Я и сам испытываю здесь легкое головокружение. — Идем. — Обнимаю ее, чтобы укрыть от ветра, и веду к лифту. Спускаясь в пентхаус, мы оба молчим. Под черной кожаной курткой на ней белая блузка. Она ей идет. Мне нравится, как она одевается. Лифт останавливается на моем этаже, и наши взгляды встречаются в зеркале. Она следует за мной через фойе, потом по коридору и входит в гостиную. Девушка подходит к панорамному стеклу разглядывая Сиэтл, а я пока наливаю нам выпить. — Держи. — Протягиваю ей вино, и она быстро отпивает, закрыв глаза от удовольствия. Опускает бокал, губы влажные. Отличный выбор, дорогуша. Самое главное. Одно из самого главного. Мы переходим прямо к делу, но прежде, чем обсудить детали, она должна подписать договор о неразглашении. Прошу ее подождать и иду в кабинет. Соглашение и контракт лежат на принтере. Контракт оставляю на столе (не знаю, дойдет ли до него дело), скрепляю степлером листы соглашения и возвращаюсь к ней. — Договор о неразглашении. — Кладу его на журнальный столик. Она выглядит удивленной. — Требование моего адвоката. Янтарь её глаз загорается и я вижу, что она хочет сказать, но молчит. Она изучающе смотрит на меня, и я не пойму, то ли она смущена, то ли недовольна. Возможно, и то и другое. — Хорошо, я подпишу. Уже неплохо. Подаю ей «монблан», она заносит ручку над местом для подписи. Вижу, как она глазами пробегается по строчкам, и её губы изгибаются в кривоватой улыбочке. Что это значит? — Пожалуйста, — говорит она, протягивая мне подписаний контракт. — Ты даже не спросишь зачем он? Меня вправду удивляет это. Большинство девиц корчат из себя не понятно что, но она же невероятная спокойна. — Кристиан, я не идиотка. Если ты хочешь, что бы я это подписала, то я сделаю это. Тем более, там все легально, — отвечает она, вновь делая глоток вина. — Есть ещё что-то? Неплохое начало. — Мы еще не покончили с бумагами, и, ты не знаешь, что тебя ждет. У тебя есть возможность передумать. Идем, я покажу тебе комнату для игр. В её глазах непонимание, а затем оно сменяется предвкушением. Протягиваю ей руку, она охотно ее берет. Веду ее по коридору, потом наверх. Останавливаюсь возле двери в игровую комнату, сердце бьется в груди, как отбойный молоток. Вот и все. Как говорят киношники, либо плати, либо играй. Пожалуй, я никогда так не нервничал. Осуществление моих желаний зависит лишь от поворота ключа. Отпираю дверь и понимаю, что обязан перестраховаться. — Ты можешь уйти в любой момент. Вертолет стоит наготове и отвезет тебя, куда ты пожелаешь. Можешь остаться на ночь и уйти утром. Решать тебе. Момент решающий. Я не хочу, чтобы она сбежала. Однако никогда прежде я не чувствовал себя таким уязвимым. Даже в руках Елены… Причина в том, что она совершенно не в теме. Открываю дверь и вхожу в игровую комнату. Мое убежище. Единственное место, где я могу быть самим собой. Лейла застыла, изучая атрибутику, занимающую столь важную часть моей жизни: плети, розги, кровать, скамью… Она молчит, жадно разглядывая обстановку, и я слышу лишь биение своего сердца, отдающееся в барабанных перепонках. Она оборачивается и смотрит на меня пронзительно. Я жду, пока она хоть что-нибудь скажет, однако она молча проходит в глубь комнаты. Мне не остается иного, кроме как следовать за ней. — Я в шоке, — наконец-то произносит она. — Я… — девушка явно растерянна, но каким мать твою, образом она держит себя в руках! Девушка проводит по скамье, затем её внимание привлекает крест. Лейла идёт к нему неуверенно, а потом проводит по полированному дереву. — Что это значит? — Я — доминант, — объясняю, и подхожу к ней. Она не отбегает от меня, а молча стоит. Что ж, хорошо. Она здесь, не убежала. — Вот что, — нервно усмехаясь, произносит она. Улыбаюсь её словам. Я вижу, что она нервничает, но она также в нетерпение. Неужели? — А что дальше?