Порочное желание.

Я жду. Я сноважду. Учитывая, что я терпеть не могу ждать, а она меня вынуждает. Сижу в кабинете, пытаясь как-то сконцентрироваться на работе, но нихрена не получается. Когда она успела так проникнуть мне под кожу? И дня не проходит, что б я о ней не думал. Меня раздражает и очаровывает этот факт. Снизу доносится крик Гейл. Не хотя спускаюсь. Первое, что я вижу в неё в руках — коробка. Достаточно большая. Что это может значить? — Мистер Грей, вам пришла посылка. Пожалуйста, распишитесь. Ставлю свою подпись на бланке, и забрав коробку, ухожу к себе в комнату. Беру ножницы и разрезаю скотч, которым обклеенная вся коробка. Как только я её раскрываю оттуда вылетает шарик в виде самолёта. Не могу сдержать ухмылки. Маленькая записка. Надо же. Сердце бешено стучится.

Дорогой сэр, пожалуйста прибудьте в аэропорт Сиэтла. Лейла.

Ещё раз пробегаюсь по строчкам, написанным изящным почерком. Медленно смакую каждое слово. Быстро переодеваюсь, и беру ключи от машины. Господи, что она со мной творит. Хочет удивить меня? Ей всего лишь стоит сказать мне да. Она написала — аэропорт Сиэтла, и вот я здесь. А где она? — Не меня ищите? — слышу её прекрасный голос и тут же оборачиваюсь. — Как раз таки вам, мисс Уильямс, — отзываюсь я. Подхожу к ней и крепко целую. От одного касания губ я воспламеняюсь. Замечаю, что на Лейле джинсы, а не платье, как в ресторане. Где она пришла ко мне без белья. — Пойдём, — улыбаясь, она тянет меня внутрь. На улице прохладно, но не холодно, а небо уже посветлело, горизонт окрасился ясными перламутровыми красками. — Хотите впечатлить меня полётом, мисс Уильямс? — Ты мог хотя бы притворится, что в восторге, — возмущаемая она, легенько тыкая меня в локтем в бок. — Ты знаешь, что меня может впечатлить, — красноречиво смотрю на неё, в отместку награждён сияющей улыбкой. — Превосходное день вы выбрали, мисс Уильямс, — говорит Бенсон. — Ветер северо-восточный, десять узлов, а значит, воздушные потоки над побережьем позволят вам пробыть наверху довольно долго. Бенсон — англичанин; рукопожатие у него крепкое. — Отлично, — отзывается девушка лукаво мне улыбаясь. — Ведите. — Я беру Лейлу за руку, и мы следуем за Бенсоном. — Тут у меня готов «Blaník L23». Старенький, но ведет себя хорошо. — Отлично. Я учился на «Blaník L13», — говорю я Бенсону. — Хорошие машины. Он одобрительно кивает. — Хотя для фигур высшего пилотажа я предпочитаю модель L23. Я соглашаюсь. — Буксировать буду на «Piper Pawnee», — продолжает он. — Поднимусь на три тысячи футов, затем освобожу вас, ребятки. Так у вас будет достаточно времени для полета. Вижу восхищение, горящее в карих глазах Лейлы. — Надеюсь. Судя по облачному слою… — Рановато пока для восходящих потоков. Но как знать? Дейв, мой приятель, последит за ветром. Он в тубзике. — Ладно. — «В тубзике», надо полагать, означает уборную. — Давно летаете? — Служил в ВВС. А на этих буксировщиках уже лет пять. К сведению, частота у нас тут CTAF 122.3. — Ясно. Отмечаю про себя идентификационный номер планера: «Ноябрь. Папа. Три. Альфа». — Сначала застегнем вам парашюты… — Бенсон лезет в открытую кабину и достает парашют для Лейлы. — Я сделаю, — говорю я и забираю парашют у Бенсона, пока он не успел еще начать лапать Лейлу. Мне не нравится, что кто-то другой будет касается её. — Схожу за балластом. — Бенсон жизнерадостно улыбается и уходит к самолету. — Вам нравится меня связывать и привязывать. — Лейла подмигивает. — Вы даже не представляете насколько, мисс Уильямс. — Ну-ка, иди сюда. Я расправляю поудобней подвесную систему. Лейла опирается о мою руку. Я машинально напрягаюсь в ожидании удушливой темноты, но темнота не приходит. Странно. Никогда заранее не знаю, как отреагирую на ее прикосновения. После того как парашют надет, она отпускает мою руку, и я застегиваю у нее на плечах лямки и подтягиваю крепления. Черт. Как же ей идет эта сбруя! Она знает, что я люблю летать, поэтому сделала мне такой интересный подарок. Интересно, как бы она выглядела, распростертая на качелях в игровой, ротик и вагина полностью в моем распоряжении… Сейчас не место и не время, Грей! — Залезайте, сэр. Улыбаюсь, но протягиваю ей руку. Мне нужно убедится, что с ней все будет в порядке. Она усаживается, а я нагибаюсь к ней и застегиваю ремни безопасности, подтягивая как следует, для надежности. — Да. Полетели. Скорей бы в воздух, забрать мою девочку подальше от него! Бенсон кивает, опускает крышку кабины и уходит к буксировщику. Справа, у крыла, появляется его приятель Дейв. Я быстро проверяю оборудование: педали (руль послушно отзывается тихим звуком); джойстик — вправо-влево (кидаю взгляд на крылья — элероны двигаются); джойстик вперед-назад (звук что надо). Итак. Мы готовы. Бенсон влезает в одномоторный буксировщик, и почти тут же взревывает мотор, хрипло и гулко в утренней тишине. Через несколько минут его самолет трогается с места, трос натягивается, и мы начинаем движение. Я подруливаю, поправляю элероны, пока буксировщик разгоняется, потом отпускаю джойстик, и планер взмывает в воздух. Летим на запад, опережая восходящее солнце, вот уже пересекли оставшееся внизу шоссе I 95. Мне так нравится это спокойствие наверху, вдали от всего и вся, только я наедине с планером, ловлю восходящий поток… надо же, я ведь никогда не делился этими переживаниями ни с одним человеком! Воздух ясный и прозрачный, все так, как я и хотел. Как Лейла желала того. Слышу её визг, когда делаю мертвую петлю. Я улыбаюсь. Я слишком частно улыбаюсь — и это все Она. Когда я снова выравниваю самолет, она хохочет. Это самый прекрасный звук. Снова ныряю вниз и выравниваю планер над посадочной полосой; трава под нами все ближе. Мы шумно плюхаемся на землю, я умудряюсь держать оба крыла ровно, и вот наконец самолет с грохотом останавливается у самого края посадочной полосы. Откидываю крышку кабины, отстегиваю ремни и вываливаюсь наружу. Потягиваюсь, отцепляю парашют и улыбаюсь порозовевшей Лейле. — Ты как? — отстегиваю ее от сиденья и освобождаю от парашюта. — Прекрасно! Смею заявить, что тебе тоже понравилось, — Глаза у нее сверкают от восторга. — Правильно думаешь, — она улыбается, и я как будто вырастаю от ее слов. Сжимаю ее в объятиях и притягиваю к себе. Тело, в приливе адреналина, немедленно реагирует на мягкие округлости. Я моментально запускаю руки в ее волосы и запрокидываю ей голову — поцеловать. Глажу по спине, прижимаю к эрегированному члену, закрываю ей рот долгим, жадным, собственническим поцелуем. Хочу ее! Здесь. Сейчас. — Да, — шепчет она и я не понимающе уставляюсь на неё. Наконец-то, до меня доходит смысл её слов. — Да? — переспрашиваю я, не веря своим ушам. Лейла обнимает меня за шею, смотря на меня. — Да, сэр. Эти два месяца я безоговорочно ваша, — мурлычет она, и я снова целую её. — Мы уезжаем сейчас же, — шепчу я, хватая её за руку. Слава Богу! Даже не могу представить, как я покойно доехал до Эскалы. Я нахожусь в эфории от полёта и от, то, что она сказала мне да. Веду ее вверх по лестнице и в свою комнату для игр. Мое убежище. Здесь я могу делать с ней все, что хочу. Закрываю глаза, чтобы на миг насладиться пьянящей радостью. Испытывал ли я когда-нибудь подобное чувство? Захлопнув за нами дверь, я отпускаю руку Лейлы и изучаю ее взглядом. У нее приоткрыт рот, и она часто дышит. Широко раскрытые глаза смотрят с ожиданием. Она готова. — Здесь ты полностью принадлежишь мне. И ты будешь делать все, что я захочу. Ясно? Она облизывает верхнюю губу и кивает. Хорошая девочка. — Разуйся. Лейла сглатывает и начинает снимать балетки. Я поднимаю их и аккуратно ставлю у двери. — Хорошо. Не медли, когда я велю тебе что-то сделать. А теперь я вытащу тебя из брюк. Помнится, я хотел этого еще несколько дней назад. На миг замолкаю — надо удостовериться, что она меня слушает. — Я хочу, Лейла, чтобы ты не стеснялась своего тела. Оно прекрасно, и я люблю на него смотреть. Для меня это большая радость. Честно говоря, я бы мог любоваться тобой целый день, и ты не должна смущаться или стыдиться своей наготы. Понятно? — Да. — Что да? — Мой голос звучит строже. — Да, господин. — Ты говоришь искренне? Я хочу, чтобы ты ничего не стыдилась, Лейла. — Да, господин. — Хорошо. Я подталкиваю её к дивану, просовывая руки ей в джинсы. Я берусь за дюйм за дюймом обнажая ее тело, только для моего взора. Сняв с Лейлы штаны, отступаю на шаг, чтобы полюбоваться прекрасными ногами. Затем снимаю футболку. Ноги, бедра, живот, задница, грудь, плечи, лицо, рот… — она совершенна. Сложив вещи кладу их на комод с игрушками. Потом дергаю её за подбородок. — Повернись. Она послушно поворачивается лицом к двери. Я расстегиваю бюстгальтер и стаскиваю обе лямки вниз по рукам, касаясь кожи кончиками пальцев. Лейла трепещет от моих прикосновений. Снимаю с нее бюстгальтер и кидаю поверх платья. Я стою рядом с ней, едва касаясь ее тела, слушаю учащенное дыхание и ощущаю тепло, исходящее от ее кожи. Она возбудилась; впрочем, возбудилась не только она. Обеими руками убираю ее волосы назад, и они рассыпаются по спине, на ощупь как шелк. Наматываю волосы на кулак и тяну, заставив Лейлу наклонить голову набок и подставить мне шею. Веду носом от ее уха к плечу, потом обратно, вдыхая восхитительный аромат. Я целую ее за ухом, чуть выше того места, где бьется пульс. Она стонет. — Тише. Ни звука. Достаю резинку для волос из кармана джинсов, потом неторопливо заплетаю ей косу, наслаждаясь тем, что могу тянуть и скручивать ее волосы, прикасаясь к безупречной спине. Закончив, ловко стягиваю кончик косы резинкой и резко дергаю, вынуждая Лейлу шагнуть назад и прижаться ко мне. — Здесь мне нравится, когда твои волосы заплетены, — шепчу я. — Повернись. — Когда я приказываю тебе прийти сюда, ты должна раздеться до трусов. Понятно? — Да, господин. — Хорошая девочка. Она приняла правила игры, она подчиняется мне, и я знаю, что скоро она станет именно такой, какой я хочу ее видеть. Она изменится. Она уже меняется. Она стоит, опустив руки вдоль тела, и не сводит с меня глаз. Ждет. От ее протеста не осталось и следа. Отчего-то это вызывает грусть… но только на секунду. — Когда я приказываю тебе прийти сюда, я хочу, чтобы ты стояла на коленях вот здесь. — Показываю на угол возле двери. — Давай, вставай. Она растерянно моргает, но опускается на колени, не дожидаясь повторного приказа. Я разрешаю ей сесть на пятки, и она повинуется. Мой голос становится жестче, еще более властным. Здесь я не потерплю никаких возражений, здесь не будет никаких компромиссов. — Положи ладони и предплечья на бедра. Хорошо. Теперь раздвинь колени. Шире. Я хочу тебя видеть, детка. — Еще шире. Хочу видеть твою щелочку. — Отлично. Смотри вниз, на пол. Не смотри ни на меня, ни вокруг. Сиди вот так, пусть твои мысли мечутся как шальные, пока ты теряешься в догадках, что я с тобой сделаю. Подхожу к ней. Мне нравится, что она сидит, склонив голову. Потянув за косу, заставляю её поднять лицо и посмотреть мне в глаза. — Ты запомнишь эту позу? — Да, господин. — Хорошо. Жди здесь, не двигайся. Прохожу мимо нее и уже в дверях оглядываюсь. Лейла сидит, опустив голову, и смотрит в пол. Какое восхитительное зрелище! Хорошая девочка. От нетерпения мне хочется перейти на бег, но я сдерживаюсь и целеустремленно иду вниз, в свою спальню. Черт побери, Грей, веди себя с достоинством! В гардеробной я снимаю с себя всю одежду и достаю из комода любимые джинсы. Джинсы Доминанта. Натягиваю джинсы и застегиваю на все пуговицы, кроме верхней. Из того же комода достаю новый стек и серый вафельный халат. Перед тем как покинуть комнату, заталкиваю в карман несколько презервативов. Закрыв дверь, вешаю на нее халат, потом прохожу рядом с Лейлой. — Хорошая девочка, а теперь встань. Она встает, не поднимая лица. — Можешь посмотреть на меня. Карие глаза глядят с ожиданием. — Сейчас я надену на тебя наручники Дай мне правую руку. Лейла протягивает мне руку. Я поворачиваю ее ладонью вверх и, глядя ей в глаза, достаю из-за спины стек. Быстрым движением ударяю по ладони кончиком стека. Лейла вздрагивает, но не издаёт ни одного звука — Как ощущения? — спрашиваю я. Её дыхание учащается, она смотрит на меня, потом переводит взгляд на свою ладонь. — Отвечай. Было больно? — Нет. — И не будет. — Да. — Пойдем. Веду ее на середину комнаты, под подвесную конструкцию. Эта решетка сконструирована так, чтобы по ней могли двигаться цепи. Лейла поднимает взгляд на сложное устройство, потом переводит его на меня. — Начнем здесь, но я хочу трахнуть тебя стоя. Так что мы закончим вон у той стены. — Я показываю на андреевский крест. — Подними руки над головой. Она повинуется. Я беру кожаные наручники, что свисают с решетки, и поочередно защелкиваю их на запястьях Лейлы. Действую методично. Трудно сосредоточиться, когда я стою с ней рядом, чувствую ее возбуждение и тревогу, прикасаюсь к ее телу. Надев на неё наручники, я отхожу назад и облегченно вздыхаю. Наконец-то ты там, где я хочу тебя видеть, Лейла. Медленно обхожу вокруг нее, любуясь зрелищем. Она как никогда соблазнительна. — Мне это нравится. Встаю перед ней, подцепляю пальцами ее трусики и медленно-медленно стягиваю их вниз по ногам, пока не опускаюсь на колени рядом с ней. Она прекрасна. Засовываю трусики в задний карман джинсов и встаю, обдумывая следующее действие. Провожу кончиком стека по ее животу, обвожу пупок, словно кожаным язычком. Она хватает ртом воздух, вздрагивает от прикосновений. Тебе будет хорошо. Доверься мне. Медленно обхожу ее, глажу стеком кожу, ласкаю живот, бока, спину. На втором круге я хлестко ударяю ее по ягодицам, задев кончиком стека вульву. Лейла дергается, натягивая цепи, но молчит. Моя девочка. Ударяю ее еще раз по тому же сладкому местечку, и она поскуливает, закрыв глаза и впитывая ощущение. Поворот запястья, и стек хлещет по соску. Лейла откидывает голову назад, громко стонет. Снова выбираю цель, хлыст лижет другой сосок, и я вижу, как он твердеет и набухает под ударом. Просто невероятно! Я уже не мыслю, я весь существую только здесь и сейчас, в этом опьяняющем моменте, я жадно вбираю каждую эмоцию, каждый крик, вырывающийся из ее рта. Неторопливо я готовлю коктейль из чувственности и боли, играю на натянутых струной нервных окончаниях. Медленно веду кончик стека вниз, через волосы на лобке ко входу в вагину, потом вытаскиваю. Коричневая кожа шлепка блестит от выделившейся смазки. — Посмотри, какая ты влажная. Открой глаза и рот. Она тяжело дышит, но послушно открывает рот, глядя на меня пьяными от желания глазами. Засовываю кончик стека ей в рот. — Попробуй, какая ты на вкус. Соси. Соси сильнее, детка. Она обхватывает губами стек, словно это мой член. Черт! Вытаскиваю стек изо рта, обнимаю ее и целую. Она приоткрывает губы, мой язык проникает в ее рот, я упиваюсь вкусом ее возбуждения. — Хочешь кончить? — Пожалуйста, господин, -умоляет она. Умница. Отступаю назад. — При помощи вот этого? — спрашиваю я, показывая стек. — Да, господин, — неожиданно отвечает она. — Ты уверена? Я не верю своему счастью. — Да, пожалуйста, господин. — Закрой глаза. Она выполняет приказ. С безграничным усердием и огромной признательностью я вновь начинаю осыпать ее живот легкими жалящими ударами. Вскоре дыхание её учащается, возбуждение нарастает. Я двигаюсь вниз, осторожно задеваю ее клитор кожаным язычком стека. Еще раз. Еще. И еще. Она дергается на цепях, стонет, потом замолкает, и я понимаю, что она уже на грани. Внезапно она запрокидывает голову и кричит, когда оргазм сотрясает ее тело. Я бросаю хлыст, подхватываю ее и держу. Тело Лейлы обмякает в моих объятиях. Беру Лейлу за бедра, поднимаю, чувствуя, как она дрожит всем телом, и несу к кресту. Ее руки по-прежнему скованы над головой. Прислоняю спиной к кресту и, прижав плечами, выпускаю из рук. Расстегиваю пуговицы на ширинке, высвобождая член. Достаю из кармана презерватив, вытаскиваю, надорвав упаковку из фольги зубами, и раскатываю по возбужденному члену. Бережно поднимаю её за бедра и шепчу: — Обхвати меня ногами, детка. Упирая её спиной в крест, помогаю ей обвить мои бедра ногами. Ее локти лежат на моих плечах. Ты моя, детка. Ты лучше всех, кто был тут, в этой комнате. Проникаю в нее одним резким толчком. Черт, она восхитительна! На миг замираю, смакуя ощущение. Потом начинаю двигаться, наслаждаясь каждым толчком. Входя все глубже и глубже, я тяжело дышу, хватаю ртом воздух и растворяюсь в этой прекрасной женщине. Губами ласкаю ее шею, пробую на вкус. Ее аромат наполняет ноздри, наполняет меня. Я не хочу останавливаться. Вдруг она напрягается, ее тело сжимается в судороге вокруг моего члена. Да. Еще раз. Я тоже кончаю. Наполняю ее. Прижимаю к себе. Благоговею перед ней. Да! Да! Да! Она такая красивая. Это было умопомрачительно. Осторожно выхожу из нее, а когда она обмякает на мне, расстегиваю наручники, освобождая ее руки, и мы оба опускаемся на пол. Притягиваю девушку к себе, обвиваю руками и ногами, а она обессиленно лежит на мне, закрыв глаза и тяжело дыша. — Отлично, детка. Было больно? — Мне было очень хорошо. Целую её и снова обнимаю.