Будь моим Мастером

-Тош, извини, ты же сам знаешь ситуацию... Молодая миловидная девушка сидит на холодной плитке в ванной, очень тесно прислонив телефон к уху и едва слышно шепчет в динамик, видимо, опасаясь, что кто-то может услышать. -Я бы с радостью. Я тоже очень соскучилась, и мы... так давно не общались. Но, Паша ... он... он такой злой последнее время, я просто... - девушка громко выдыхает откидывая светлую голову назад и прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать подступающие слёзы. -Тише, Окс... не надо... - голос парня на том конце звучит тихо, очень мягко и бесконечно трепетно. В нем слышно огромное желание помочь и утешить девушку. И это работает. Оксана делает пару глубоких выдохов и нормализует, начавший дрожать голос. -Давай мы поговорим чуть позже, хорошо? Я постараюсь... постараюсь найти время... правда. -Конечно, - в мужском голосе слышна улыбка, - сама со мной свяжешься, ладно? Девушка быстро кивает сама себе, забыв о том, что ее собеседник этого видеть не может. -Да... да, хорошо... -Я... я скучаю, Лучик. - после короткой паузы добавляет она. Маленькая, едва заметная прозрачная капелька все таки падает с больших глаз на розовые щёки и девушка быстро утирает её рукавом. -Я тоже, сестрёнка. Я тоже. *** Девушка сидит на холодном полу ещё около десяти минут. Она хотела встать сразу, как только закончила разговор, но это оказалось невозможным. Что бы приходить в себя, ей обычно нужно чуть больше пяти минут, несмотря на просто гигантский опыт. А сейчас. Сейчас, кажется, что и вечности не хватит. Сил уже просто нет. Привычная маска всё сильнее и сильнее давит на лицо, задевая и грудную клетку. Почти на грани. Шаг до пропасти. Оксана очень медленно, одной рукой опираясь о стену, встаёт на ноги и подходит к раковине. Холодная вода освежает лицо и девушка пару раз легонько бьет себя по щекам. -Соберись, тряпка. - тихо но сурово приказывает она своему отражению в зеркале. Как же надоело видеть в нем не себя. Как надоело видеть эту потрёпанную девчушку, осунувшуюся, с вечными синяками в разных местах и медленно заживающими кровоподтеками. Как осточертела упрямая боль в зелёных глазах, которая с каждым днём, кажется, неумолимо растёт и растёт. Она когда-то была красивой. С вечно горящими глазами, с ослепительной улыбкой, которая была способна озарять кварталы, с идеальной мягкой кожей, чистой и нетронутой, без разноцветных отметин, которые уже с трудом удаётся скрыть за толстым слоем тонального крема. Она когда-то была такой, какой сейчас усердно старается казаться перед окружающими. Она когда-то видела в зеркале себя. А сейчас... сейчас только это несчастное тело, лишенное возможности жить, и маска... маска жизни, не имеющая ничего общего с реальностью. Девушка прилагает максимальные усилия, чтобы расслабить лицо, пару раз проходится напудренной кисточкой по синеющим местам, натягивает привычную улыбку и тихо, практически на цыпочках выходит из комнаты. Главное быстро и незаметно перескочить в спальню, а там можно притвориться, что спишь и всё обойдётся. Хоть бы успеть. Хоть бы успеть. Хоть бы... -Стоять. - грубый мужской голос разрезает спасительную тишину в квартире и девушка замирает на месте, усиленно пытаясь скрыть появившуюся неподконтрольную дрожь в теле. -Иди сюда. Оксана аккуратно разворачивается и заходит на кухню, откуда доносился голос. Высокий худой мужчина стоит, опершись об столешницу и скрестив руки на груди и буквально уничтожает взглядом напуганную девушку. -Ты что-то хотел, Паш? - Оксана усиленно улыбается, пытаясь сделать улыбку максимально непринуждённой и подходит к мужчине, становясь напротив него. -С кем ты разговаривала? - бесконечным металлом, буквально сочащимся из голоса Паши, пожалуй, можно было бы весьма успешно торговать. -Я... не с кем... о чем ты... -Не ври, блять. - парень грубо выплёвывает слова прямо в лицо девушке, отодвигаясь от столешницы и подаваясь корпусом немного вперёд. -Паш, я... я просто была в ванной... я не с кем не... -Не пизди мне, сука! Всё происходит в долю секунды. Мужчина резко замахивается и силой даёт Оксане пощёчину. Та слегка вскрикивает и хватается за щеку, чтобы хоть слегка ослабить острую боль от удара. Она рефлекторно пятится назад, но разозленный мужчина не даёт ей этого сделать, надвигаясь следом. -Ты опять разговаривала со своим никчемным братцем, тварь? Ещё одна пощёчину прилетает уже в другую щёку и из красивых зелёных глаз начинают катится слёзы. -Н-нет, Паш, пожалуйста... -Молчать! Мужчина с силой толкает девушку в грудь, прижимая ее к стене так, что она больно ударяется лопаткам о твёрдую поверхность. -Я тебе сколько раз говорил не разговорить с ним, а?! Девушка пытается отвести заплаканные глаза от красного злого лица напротив, но сильные пальцы до боли сжимают её челюсть, не позволяя повернуть голову ни на градус. -Смотри мне в глаза, сука! Ты кем себя возомнила?! А?! - парень грубо трясёт девушку за подбородок. -Хватит ныть, блять! Девушка прилагает максимальные усилия, чтобы угомонить градом бегущие по щекам слёзы, но эмоции берут вверх, и они только сильнее начинают идти. Мужчина скалится, точно лев, загнавший антилопу в ловушку. -Какая же ты жалкая. Точно такая же как и твой братец. Парень резко отрывает девушку от стены и разворачивает к себе спиной. Грубая мужская рука вплетается в светлые волосы и тянет к стеклянному столу. -Нет, прошу... - задыхаясь слезами, скулит девушка, когда её с силой нагибают над столом. -Заткнись, шлюха. Мужчина одним резким движением срывает с Оксаны шорты и трусы. Он снова хватает ее за волосы и тянет на себя. Девушка оказывается вынуждена глубоко прогнуться в спине так, что кажется, ещё немного и сломается позвоночник. Но мужчине плевать. Оксана остатками сознания слышит за спиной какое-то шуршание. Девушка пытается что-то сказать, но в неё грубо и резко на всю длину входит член внушительных размеров. -На, сука, получай! Девушка громко кричит, задыхаясь от новой волны слез, хватается слабыми пальцами за край стола. Мужчина делает следующее движение ещё резче и Оксана воет от боли. Мужчина отпускает ее волосы и девушка пытается отстранится, но сильные руки больно сжимают её бёдра и тянут на себя. -А теперь терпи, тварь. С этими словами мужчина начинает очень быстро и резко входить в девушку, выбивая из неё весь воздух. Оксана утыкается носом в стол, кричит и воет от невыносимой боли. -Пож...ааа..луй...стааааа, хваа - пытается просить она, но мужчина будто не слышит, лишь сильнее втрахивая её в стол. -Кричи, сучка, кричи. Тебе никто не поможет. Оксана кричит, срывая голос и утопая в собственных слезах. Ей до чёртиков больно. Больно физически и так же больно морально. Павел в какой-то момент хватает одной рукой девушку за шею и снова тянет на себя. Большой палец надавливает на пухлые губы и Оксана вынуждено их размыкает. Мужчина суёт грубые пальцы в маленький рот, параллельно усиливая движения. Через пару минут мужчина делает последний особенно сильный толчок, после чего выходит из девушки и резко разворачивает ее к себе, заставляя сесть на колени. Набухший член толкается в девичий ротик. Мужчина так же резко, как и секунду назад, делает два толчка, а затем хватает Оксану за волосы и с силой прижимая к своему паху, не давая отстраниться, изливается ей в горло. Девушка давится и мужчина позволяет ей отпрянуть. Она не спешит вставать с колен и вообще не двигается. Просто сидит, уставившись невидящими, затуманенными глазами куда-то в пустоту, пытаясь заставить маленькие осколки перестать впиваться в её грудь. Мужчина надевает на себя штаны, а затем одной рукой, всё так же привычно грубо поднимает подбородок своей жены, заставляя ту смотреть в глаза. -Ты ничтожество, детка. И всегда им будешь. Очередная пощечина прилетает в заплаканную щеку и обессиленное изящное тело падает на холодный кухонный кафель. Последнее, что видят зелёные глаза перед отключкой - это уделяющиеся ноги и закрывающуюся входную дверь. *** Когда ты единственная дочка в семье троих сыновей, ты привыкаешь чувствовать себя особенной. С детства чувствуешь крепкую опору и сильное мужское плечо. Точнее, плечи. В школе можешь пригрозить обидчикам, что позовёшь братьев и они им «ох, как надают». Дома всегда получаешь шквал комплиментов, на улице чувствуешь себя защищённой. Жить со старшими братьями - это здорово, особенно, когда они любящие. Оксана была самым желанным ребёнком из всех. Нет, все остальные трое ребят тоже были зачаты из исключительной любви, но Оксана - изначально загаданная девочка, получившаяся только с четвертой попытки. Поэтому с самых пелёнок она привыкла к тотальной заботе со стороны родителей и братьев. Наверняка, любая другая девочка на её месте выросла бы избалованной и капризной эгоисткой, привыкшей к максимальному вниманию к своей персоне и не терпевшей каких-либо отклонений. Но только не Оксана. И только не в этой семье. Когда малышке было три, и она едва научилась разговаривать понятными предложениями, она впервые приковыляла на маленькую облезлую кухоньку с громким заявлением: «Я хацю готовить. Я взлослая и буду о вас заботица. Плям как мама». С этого дня маленький светлый комочек, по имени Оксана стала самым заботливым и внимательным членом семьи. Прибегая домой со школы, где девочка училась на отлично, она тут же неслась на кухню, чтобы помочь маме накрыть на стол к приходу любимых братиков, после чего бежала на улицу покормить всех животных в округе и пообщаться со всеми соседями, добродушно и заинтересовано узнавая как дела у каждого. Девочка, которую все с ранних лет звали ангелом, была им в чистом виде. Их очень часто сравнивали с младшим из её братьев - Антоном. Они, действительно, были похожи друг на друга и выделялись из всех остальных хотя бы пшенично-солнечным цветом волос. Они оба светили так ярко, что если находились вместе, могли освещать города. Их связь, как бы остальным членам семьи не хотелось это признавать, была самой ощутимой и самой сильной. Они были словно близнецы, только погодки. По ночам Антон всегда прибегал в каморку, где спала Оксана и тихо тихо пел ей забавные песенки или читал стихи. А малышка смеялась, прислонив маленькую ручку к ротику, чтобы не разбудить остальных. Девочка первой услышала, как Антон играет. Родителей тогда не было дома, а братья крепко спали после ночных смен и Тоша решил открыть своей любимой сестренке маленький секрет: -Окси, а я в школе в музыкальную секцию хожу. И играю на пианино. Светлое личико девочки озарилось любопытным огоньком и она ближе придвинулась к брату. -Правда? - с восторгом воскликнула она и покосилась на старое пыльное пианино, стоявшее в их доме испокон веков и не открывавшееся, похоже, никогда. - Сыграй мне! Мальчишка по началу отнекивался, ссылаясь на то, что братья спят и он стесняется, но круглые детские глаза, так похожие на его собственные, не оставили ему ни малейшего шанса на отказ. В тот вечер Оксана впервые посмотрела на своего брата по-другому. Смотря на изящные пальцы, быстро порхающие по черно-белым клавишам, она увидела в нем то, что никогда не видела ни в одной живой душе до этого. Пусть она и была маленькой наивной девчушкой, ничего не смыслящей в людях, но она с точностью могла сказать: Антон был уникальным человеком. И, наверняка, особенным. Тогда ее взяла гордость за брата, а затем всепоглощающее чувством тревоги и страха. Он слишком особенный для этого мира. В (тот) самый день Оксана была первой, кто узнал. Она сразу же позвонила Антону. Дрожащими пальцами набирая наизусть выученные цифры, она уже тогда чувствовала: это последний день её жизни. Дальше - пустота. *** -Сегодня очень важный день. В тираж выходит новая книга Хэнкса. Я надеюсь все это помнят? - Стас стоит посреди белого коридора перед всеми многочисленными сотрудниками издательства и словно пророк вещает им важные новости. -Около тысячи экземпляров, писатель с мировым именем. Если хоть один из вас облажается, я лично его... -Всем доброе утро! Громкий и до чёртиков пьяный мужской голос прерывает угрозы редактора и все пятьдесят человек разом поворачиваются на его источник. -Гы , - наигранно улыбается, буквально взваливавшийся в офис Попов своим сотрудникам. -Мои подчиии-подчинённые - прерываясь на икание тянет писатель. С глупой улыбкой на лице, он подходит, а точнее сказать подползает к стоящему ближе всех молодому парню и с силой жмёт ему руку. -Здрассссьте. Не знающий как реагировать на такое поведение сотрудник, лишь слегка дёргает руку, вырывая её из цепкой хватки Арсения и тут же сдавленно улыбается, боясь реакции мужчины. Но Арсений делает то, что заставляет девушек захихикать, а мужчин заливаться краской: он берёт лицо бедного парня в обе руки и по-Брежневски его целует прямо в губы. Парень морщится от выедающего глаза запаха перегара, но ничего не делает, понимая, что мужчина находится в явно неадекватном состоянии. -Ты Антон, значит - писатель кивает на бейджик на груди парня и тот кивает. Издатель снова расплывется в пьяной улыбке, после чего пару раз похлопывает парня по плечам и наклоняется к его уху. -Ты уволен. Писатель отстраняется от ошеломлённого сотрудника, который пытается что-то возражать и жестом приказывает ему заикнуться. -Всееее люди, которых зовут Антонами уволены. - громко заявляет на весь офис издатель, после чего шатаясь, словно Шалтай-Болтай и отталкивая в разные стороны возмущённых работников, пробирается к лифту. Металлическая дверь с характерным звуком закрывается и последнее, что видят пять десятков работников лучшего в России издательства - это фак от своего в дрова бухого владельца. -Ебанулся. - тупо констатирует Шеминов, пялясь в только что уехавший лифт. -Это ж какой Антон ему так не угодил? - в слух рассуждает какая-то женщина сзади. -Скорее переугодил. - всё так же не моргая, отвечает редактор. *** Между братьями и сёстрами есть ментальная связь. Те дети, кому посчастливилось родится в семье не одинокими, знают о ней не понаслышке. Часто можно услышать, что это работает только у близнецов или двойняшек, а на братьев и сестёр разных возрастов совсем не распространяется. Если вам когда-то такое скажут - спорьте не раздумывая. Абсолютно все дети, рождённые одними родителями, так или иначе остаются связаны между собой всю жизнь. Но иногда случается так, что связь не просто ощутима, она сродни неземной, ведь, не может же быть так, чтобы один человек всегда безошибочно чувствовал малейшие изменения другого. Просто невозможно ощущать до мелочей всё, что ощущает кто-то другой, пусть и самый родной. *** Антон уже битый час стоит у дверей квартиры своей сёстры и бьется в неё, что есть сил. Его привёл сюда страх и он же сейчас заставляет будить всех соседей и чуть ли не выламывать запертую дверь. Он знает, что что-то случилось. Чувствует. Нет, не то, чтобы для него является новостью «семейная идиллия» Оксаны. Он всегда знает обо всем, что творит этот деспот, он видел девушку в самых ужасный состояниях, он не раз вытаскивал её буквально из петли. Когда он впервые увидел на белоснежной коже своего маленького ангелочка жуткие гематомы, синяки и царапины, а в зелёных, так похожих на свои, глазах - слёзы и непреодолимую боль, он был готов разорвать того, кто это сделал буквально на куски. Он не помнит, как схватил нож, не помнит как добрался до квартиры Паши и как точно так же, как и сейчас несколько часов ломился в закрытую дверь. Всё, что он помнит - это побитые руки сестрёнки, аккуратно отбирающие нож и обнимающие так крепко, как в детстве. А потом осознание полнейшей неизбежности. И тихое девичье: «У нас нет выбора. Я справлюсь». И Антон мирился. Вгрызался в собственные кулаки, бил стены, представляя морду Добровольского, выл от безысходности, но мирился. Ровно до сегодняшнего вечера. До того момента, как положил трубку после очередного тайного разговора с сестрой. Они всегда общались в тайне от своих супругов, где-то в туалете по пять минут и шёпотом. Но в этот раз всё было не так, как обычно. Сидя в своём золотом туалете слушая Ирын трёп за стенкой о предстоящем путешествии, он вдруг почувствовал то, что надеялся никогда в жизни больше не чувствовать. То самое, что и в тот роковой день. Только теперь оно горело сильнее, ведь было связано с единственным родным человеком. -ОКСАНА! ОКС! ОТКРОЙ, ПОЖАЛУЙСТА! - парень кричит, срывая голос и тарабанит в дверь так, что в ушах звенит, но за дверью всё та же давящая тишина. -ОКССАНА, БЛЯТЬ, ОТКРЫВАЙ! Из зелёных глаз начинают катится слёзы. Чувство, всё это время нарастающее словно опухоль, теперь готово было взорваться, разорвав всего Антона изнутри. -Молодой человек, вы что творите?! Антон поворачивает затуманенный взгляд и видит позади себя женщину средних лет, видимо, соседку, которая судя по взгляду, готова его сейчас же сдать в дурку. -Я... мне надо попасть туда. Антон указывает на дверь, пытаясь заставить свою речь казаться хотя бы более-менее адекватной. Получается это плохо, потому что взгляд соседки становится теперь ещё и сочувствующим. Так обычно смотрят на душевно больных. -Пожалуйста, вы может мне помочь? Там моя сестра, она... с ней что-то случилось, она не открывает. Умоляю вас. Парень смотрит на женщину так, что даже у самого бессердечно сердце бы сжалось. В этом взгляде нет ничего, кроме отчаяния и призыва о помощи. Женщина смотрит на номер квартиры, затем снова на Антона и будто бы что-то вмиг осознав, подходит и ободряюще хлопает парня по плечу. -У вахтерши можно попросить ключи запасные. Она не должна давать, но в эту квартиру... Давай я сбегаю, договорюсь, а ты постой тут пару минут, ладно? Только не стучи больше, перебудишь всех, полицию вызовут ещё. Ночь ведь на дворе. Антон быстро кивает и провожает женщину взглядом. Его не особо интересует, почему вахтерша должна так просто дать ключи от чужой квартиры и почему эта женщина так охотно вызвалась ему помогать, узнав, зачем он здесь. Это в принципе очевидно. Но думать об этом совсем не хочется. И вообще ни о чем сейчас думать не хочется. Соседка прибегает через пару минут, ведя за собой такую же встревоженную вахтёршу, которая постоянно оглядывается, видимо, боясь, что кто-то увидит, как она бесчестно нарушает порядок. Ключ несколько раз проворачивается в скважине и дверь со скрипом открывается. Дальше всё как в тумане. Антон на коленях перед едва живой Оксаной, женщины, пытающиеся его оттащить и помочь девушке самостоятельно, град слез, разрывающие все органы на кусочки боль, какие-то звонки, сирена скорой помощи, дорога в больницу, крики, шум, пелена... *** -Ты что блять творишь, Попов?! Шеминов резко врывается кабинет писателя, и у того от неожиданности из рук падает бутылка недопитого виски на пол, разбиваясь вдребезги. Арсений разочарованно смотрит на расплывающуюся по полу золотистую лужицу, а затем поднимает пьяные глаза на разъяренного редактора. -Ну вот, посмотри, что ты наделал. - говорит мужчина, укоризненно качая головой. - А я, между прочим, уже начинаю трезветь. Стас стоит посреди кабинета в полнейшем шоке. Арсений - самый непредсказуемый человек из всех, самый капризный, самый грубый, самый прямолинейный, самый недружелюбный, но он не раздолбай. Никогда им не был. Да и пьёт он мало. По правде говоря, Стас его только один раз бухим видел. Но тогда причина была более чем серьёзная. Такое не каждый переживет, а Арс даже не спился, так, пару недель только не просыхал. От этих мыслей становится не по себе. Такое состояние писателя может значить только одно: в его душе полнейший хаос. А это ой, как чревато. Редактор медленно подходит к доставшему откуда-что уже новую бутылку, Попову и аккуратно отбирает ее, отставляя в сторону. -Арс - мужчина кладёт руки другу на плечи и смотрит ему в глаза, пытаясь достучаться до затуманенного рассудка хотя бы через них. - Это связано с ним? На секунду редактору кажется, что в стеклянных глазах мелькает толика чего-то очень живого, но она тут же исчезает, оставляя за собой лишь всё ту же гнетущую пустоту. Писатель переводит взгляд на часы, висящие на стене. -А ты чего не дома вообще? Два часа ночи. -От твоего утреннего выступления всё никак отойти не могу. Арсений неопределённо хмыкает и одним махом хватает бутылку со стола. Шеминов пытается противостоять ему, но в силу разницы в росте, у него ничего не выходит и остаток крепкого алкоголя быстро скрывается во рту писателя. -Блять, Арс, да что с тобой? Почему ты просто не можешь со мной поделится? В голосе Стаса звучит отчаянная мольба и искренние переживание за друга, что заставляет Арсения все таки отложить уже пустую бутылку и посмотреть на редактора. -Я ведь твой друг, Арс. Я всегда был рядом. И ты тоже. Мы всегда друг с другом делились самым сокровенным. Почему ты не можешь просто сказать мне, что случилось? Что с тобой происходит? Арсений смотрит на Стаса оценивающим взглядом, думая, стоит ли ему говорить. Не то, чтобы он не доверял мужчине или не ценил его как друга, напротив, Шеминов был, пожалуй, единственным действительно родным ему человеком. Единственным, кому он мог не боясь довериться. Но просто сейчас... то, что сейчас у Арса внутри кажется таким, таким личным и таким неопределённым. Просто страшно. Страшно делиться чем-то, что настолько глубоко. Страшно даже вслух самому себе произносить, не то, что кому-то. -Стас. Арсений смотрит на друга, колеблясь ещё пару секунд, а затем на одном дыхании выпаливает: -Я походу влюбился. К огромному удивлению писателя, на лице Шеминова не видно ни капли удивления. Словно он итак это прекрасно знал. Это почему-то задевает. Арсений доверил ему такой секрет, а его это, кажется, вообще никак не трогает. -Я влюбился в парня. Того парня, которого ты видел. -Антона - уточняет редактор и Попов утвердительно кивает. Стас какое-то время стоит не двигаясь, прокручивая и анализируя в голове всю ситуацию, а затем трёт рукой лоб и шумно выдыхает. Арсений ухмыляется, понимая, что Стас растерян. Он и сам ничуть не лучше. -Я... я не знаю даже, что сказать. -Не парься. Я знаю, что это пиздец. Поэтому и бухаю. Арсений с сожалением смотрит на пустую такую манящую бутылку виски и снова опускает взгляд в пол, облокачиваясь о стол. Алкоголь всё таки почти не притупляет боль. Только размывает её ненадолго. На пару минут кабинет погружается в полнейшую очень давящую тишину. Стас думает о том, как поддержать друга, а Арс... Арс пытается унять бушующий ураган в душе. В какой-то момент Арсений дёргает плечами и начинает тихо смеяться себе под нос. Стас смотрит на своего друга с сочувствием. Он никогда не видел его таким. И по правде говоря, предпочёл бы и не видеть. -Он ведь женат, Стас. - Арсений всё ещё смеясь поднимает пьяные алмазы на редактора. - Женат. Я влюбился в женатого ребёнка. Шеминов очень медленно и аккуратно подходит к другу и облокачивается об стол рядом с ним. Он ничего не говорит, лишь кладёт руку на чужое плечо, слегка похлопывая, в знак понимания. -А знаешь, что самое ужасное? - Арсений поворачивает голову, чтобы смотреть в глаза другу. Тот вопросительно пожимает плечами. -Я позволил ему захотеть себя. Вчера он... он попросил меня поцеловать его... И я просто прогнал его. -Почему ты думаешь, что он просто захотел тебя? Может он тоже влюблён? - Стас наконец решается хоть что-то сказать, о чем тут же жалеет, ловя на себе презрительный взгляд голубых глаз. -В таком случае, это ещё хуже. Я понятия, блять, не имею, что делать, Стас. Не ебу вообще. Мужчина не отвечает и кабинет снова погружается в звенящую тишину. Резкий телефонный звонок телефона Арсения разрывает купол безысходности, но писатель не двигается с места. -Это тебе, Арс. Может возьмёшь? - спрашивает редактор, заранее понимая, каков будет ответ. Попов отрицательно машет головой и Стас решает сам посмотреть, хотя бы кто звонит. -Ааарс - с легкой опаской тянет он, смотря на экран - Тут это... Луч звонит. Арсений резко подскакивает, словно ужаленный и рывком выхватывает телефон из рук друга. -Ало. -Ало, Арс... Арсения пробирает дрожь от того, каким разбитым звучит привычно солнечный голос парня. Неужели это из-за него? -Арс, ты... ты мог бы приехать? Я в центральной больнице. Пожалуйста, - в трубке слышится всхлип и Арс параллельно начинает набирать номер такси. -Ты мне нужен. - слова сквозь слёзы. Арсений кидает краткое «еду» и стремглав вылетает из кабинета, даже не сказав ничего остолбеневшему Стасу. Слышать слёзы в этом голосе - смерти подобно. А когда сквозь них звучит искреннее «ты мне нужен»... пусть хоть весь мир взорвется, Арсений примчится, прилетит, приплывёт. Потому что он нужен Антону.

***

-Арс... Худой, измученный парень с опухшим от слез лицом, кидается к Арсению, обхватывает обеими руками, прижимается так сильно, что мужчина слегка пошатывается, но вскоре приходит в себя и так же крепко обнимает в ответ, прижимая дрожащее тело к себе. Парень уже привычно утыкается острым носом в теплую шею, вдыхая до боли знакомый запах. Арсений пытается бороться с ошалевшими мурашками, носящимися по телу со скоростью света и с болью, которая буквально передаётся ему от Антона. Около двух минут они просто стоят, прижавшись друг к другу максимально тесно. Арсений успокаивающе шепчет что-то Антону на ухо, поглаживая одной рукой светлую макушку. Он слышит бешеное сердцебиение парня и очень тяжёлое, пропитанное слезами дыхание. Слышит и морщится от того, насколько больно видеть его таким. Конечно, он догадывался уже давно, что этот солнцеподобный парень ему далеко не безразличен. Но что эта привязанность доросла до такого уровня... от этого становится действительно страшно. -Тише, тише, Лучик... Я рядом. Я с тобой. Мужчина едва ощутимо касается губами виска парня. Дыхание Антона понемногу приходит в норму, всхлипы прекращаются и, Арсений выдыхает, чувствуя, что его поддержка действительно помогает. Мужчина слегка отстраняется, обхватывает обеими руками лицо парня и смотрит в его красные от слез, но все такие же до одури зелёные глаза. -Что случилось? Антон по детски поджимает пухлые губы, пытаясь сдержать очередную волну слез, но голубые кристаллы так пристально смотрящие на него, заставляют чувствоваться себя хоть на толику спокойней. -Оксана. Моя сестра. Она в реанимации. - отрывками отвечает парень. Оксана - сестра? Вот это новости. Та самая Оксана, что работает на отца его жены. Та самая, что так запала в душу Арсения с первого взгляда. Та самая, что так же сильно светилась как Антон и так напоминала его зелёными круглыми глазами. Она его сестра. Ну да, это, конечно, неудивительно. Такое сходство не может быть случайностью, но вся ситуация этой семьи кажется крайне странной. Арсений решает, что Антон точно не в силах сейчас рассказать ничего внятного, а уж тем более, что-то настолько личное, поэтому просто кивает в знак понимания и поглаживает большими пальцами слегка небритые щеки мальчика. Тот прикрывает глаза и размеренно дышит через открытый рот. Арсений чувствует, как юношеское тело успокаивается под его прикосновениями и снова притягивает к себе парня, на этот раз прислоняясь к его лбу своим. -Пойдём кофе выпьем, ладно? Тут есть неплохая кафешка в больнице. - Попов слегка улыбается и просто расцветает видя ответную слабую улыбку в ответ. Писатель отстраняется, привычно переплетает свои пальцы с чужими и оба парня начинают идти вдоль пропитанных горем и медикаментами коридорам больницы.

***

-Мы с ней всегда были очень близкими. Она понимала меня лучше всех, чувствовала как-то. Парень нервно дергает под столом ногой, постоянно переводят взгляд с одной точки на другую и покусывая нижнюю губу. Арсений накрывает лежащую на столе худую руку своей. -Тош... если ты не хочешь, ты можешь не рассказывать. Я пойму... Антон поднимает взгляд на Арсения. Он сейчас такой домашний. Такой искренний. Он приехал сюда по первому телефонному звонку. В два часа ночь примчался, даже не зная зачем. Успокаивал его, обнимал, держал за руку. И сейчас сидит рядом и все так же держит. Антон бы не справился без него. Как же забавно получается: он, кажется, больше не может жить без этого писателя, которого знает пару месяцев. -Нас в семье четыре ребёнка. Оксана, Я, Серёжа и Дима. Мама работала в ТЮЗе. Шила костюмы. А папа был там актером. Не очень удачным. Они там познакомились. Мы всегда очень бедно жили. Арсений, понимая, что Антон всё таки решил продолжить, чуть сильнее сжимает руку в знак поддержки. Шастун старается не смотреть в голубые глаза и Арс это прекрасно понимает. Такие вещи ох как непросто рассказывать. -Бедно, но счастливо. Знаешь, мы любили друг друга и до какого-то момента этого казалось достаточно. Но потом... - Антон нервно сглатывает, на этот раз сам сильнее сжимая чужую руку. - Потом папа умер. Прямо после выступления в гримерке. Его застрелили за долги. Нашли и просто застрелили... Тогда Серёжа и Дима пошли работать. Грузчиками в ночные смены. А мы с Оксаной ждали, пока нам исполнится шестнадцать. И дождались... В день рождения Оксаны маму уволили. Она работала там двадцать лет, представляешь? А на её место просто взяли молодую девчушку. Без предупреждения. Будто она старая вещь, которую меняют на более новую. Антон поднимает полные тоски глаза. -Мы можем... можем пойти на диван? Арсений кивает и они, не разрывая крепкого сплетения рук, переносятся на диван, стоящий чуть поодаль от всех. Арс садится в угол, рядом с Антоном но тот моментально сокращает любое расстояние между ними и устраивается на груди мужчины, забираясь на диван с ногами. Тонкая рука тянется у чужой, снова переплетаясь с ней пальцами. У Арсения сжимается всё, что может сжиматься и он пытается успокоить бешеное сердцебиение прямо в том месте, где сейчас покоится светлая голова. -Тогда у мамы случился первый инфаркт. - продолжает парень, водя пальцами по жилистым рукам. -Нужно было что-то делать. Я уже говорил, рядом оказалась Ира и её семья. Они взяли меня к себе. Я делал любую работу. Любую, Арс.... -Я стал часто брать Оксану с собой, потому что мама не могла за ней следить. Там она познакомились с ним... С братом Иры. Пашей. Арсений не знает наверняка, к чему ведёт эта история и кто такой этот Паша, но он уже всей душой ненавидит всю чету Кузнецовых. -Он не родной. От другой матери и носит её фамилию. Добровольский. Он начал к ней подкатывать. Оксане не было ещё и восемнадцати, а он не упускал возможности каждый раз полапать ее за что-то. Ублюдок. Арсений прижимается губами к чужой макушке, вдыхая такой родной запах и чувствует, как Антон успокаивается. -В общем, мама умерла через месяц от второго инфаркта. Оксане должно было исполнится 18 через пару месяцев, а мне только исполнилось 19. Стал вопрос об опекунстве. Его оформили на меня. -А как же Серёжа и Дима? - мягко спрашивает Арсений, почти не отрывая губ от чужих волос. -Они кинули нас. Уехали как только у мамы был первый инфаркт. Я понятия не имею, где они сейчас. Арсений сглатывает вставший в горле ком. Этот маленький солнечный лучик пережил столько всего, прошёл через такое пекло и всё ещё не утратил возможности сиять. Как кто-то может быть настолько прекрасным. Почему всё самое ужасное случается именно с такими людьми? И почему это чудо света встретилось именно ему? Он же не достоин его. Абсолютно не достоин. -Буквально через неделю это произошло. Мы с Оксаной сидели на кухне. Я мыл посуду, а она рассказывала мне о каком-то парне из класса, в которого влюбилась. Отец Иры зашёл к нам и кинул на стол письмо. Оксана первая посмотрела. Это были долги. Долги нашего отца. Мы знали, что он много у кого одалживал и зачастую был неосторожен. Но эти долги.... там были огромные суммы, Арс. Огромные. Ты и представить себе не можешь. И выплачивать их оставалось нам. Антон снова начинает дрожать и Арсений обнимает его за грудь, теснее прижимая к себе. -Мы продали дом. Но это не покрыло и четверти суммы. А там ещё постоянно капающие проценты. Каждый день по ещё одной невыполнимой цифре. Мы были в отчаянии. Понятия не имели, что делать. Мы не выплатили бы их никогда. И Ира предложила папе идею. Она сказала, что в семье долгов быть не может. Так я сделал ей предложение. Но её отец. Этот скользкий гад поставил условие. Он сказал, что Оксана должна выйти за его ублюдка сына и переехать в его квартиру. Я отговаривал её. Говорил, что мы найдём деньги, что всё получится, хоть и сам понимал, что это неправда. Но я был готов на всё, лишь бы она не была с ним. Но это же Оксана. Она не колебалась ни минуты. Они дождались, пока ей стукнет 18 и расписались. Через пару недель это началось. Она первый раз пришла ко мне, когда никого не было дома и я увидел её в таком состоянии... Арс, она была... она была вся в синяках.... Голос парня начинает неумолимо дрожать и мужчина крепче прижимает его к себе. -Тише, тише, малыш. Всё хорошо. Я рядом. Антон делает глубокий выдох и продолжает. -Тогда я решил его убить. У меня сорвало крышу. Оксана остановила меня. Сказала, что справится. Что у нас нет выбора. И я отпустил ситуацию. Дурак. Её муженёк запрещал нам общаться и в конце концов обрубил какую-либо связь. Я несколько раз ещё видел её в побоях. Смотрел, как мой ангелочек корчится от боли но ничего не мог сделать. Ничего, Арс... Совсем Антон утыкается носом в мужскую руку и тяжело дышит. -Один раз Окс в очередной раз пришла ко мне вся побитая и сказала, что больше не может. Она плакала и кричала, а я... просто сидел и молчал. Не мог никак её защитить. Это было за пару дней до свадьбы. Я итак был на взводе. Я тогда просто уехал посреди ночи в парк. Бухать. И там... там впервые увидел тебя. Арс... - Антон поднимает голову, чтобы смотреть в глаза мужчины. Арсений пытается не думать о том, что это признание. Сейчас не тот момент. То, что сказал парень важнее любых признаний. Но голос и взгляд, с которым Антон упоминает его имя... заставляет сердце колотится с бешеной скоростью. -Когда я увидел тебя в том парке. Я не знаю, я посмотрел на тебя и во мне что-то щелкнуло. Я как будто понял, что не жил, понимаешь? Как будто все это время, чтобы жить, мне нужно было хоть раз увидеть тебя. Ты тогда ушёл. Я подумал, что испугал тебя. Я был уверен, что мы больше никогда не встретимся и мне хотелось... хотелось побежать за тобой, остановить тебя, сказать что-то, а больше... больше захотелось прикоснуться. Я решил, что это просто какое-то помутнение. Из-за переизбытка эмоций и алкоголя. Поэтому попытался забыть. А потом свадьба... Арс, когда я увидел тебя на свадьбе, я почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Просто потому что увидел тебя. Я тогда дал тебе эту глупую визитку. Боже, это было так странно... Парень пытается накрыть рукой лицо, но Арсений перехватывает её, не давая зеленым глазам скрыться от его. -Я не знаю, как это обьяснить. Я просто чувствовал, что нуждаюсь в тебе каждый раз. И сейчас... Это только растёт. Ты так нужен мне, Арсений. Так нужен. И мне больно от этого. Потому что я понимаю, что нужен тебе в намного меньшей степени. Если вообще нужен.... Антон опускает голову но Арсений двумя пальцами за подбородок поднимает её обратно. -Ты такой дурак, Лучик. - с доброй улыбкой говорит Попов, а затем наклоняется и целует парня в лоб так нежно, как только возможно. -Что с Оксаной в итоге? Антон смотрит на писателя немного обиженно, но все же отворачивается, снова подобно коту укладываясь на сильную грудь и продолжает тяжёлый рассказ: -Сегодня мы говорили по телефону. А после этого... не знаю, может это странно звучит... но мы всегда были с ней связаны, понимаешь? И я почувствовал.... почувствовал, что что-то произошло. Что-то очень плохое. Хуже чем обычно. Я сразу же рванул к ней. Тарабанил, а она не открывала. Мне помогла соседка. Я зашёл. Она лежала там без сознания, почти голая, все в совсем свежих гематомах и крови. - Антон начинает очень часто дышать и из зелёных изумрудов начинать катится слёзы. -Тише, Тош, тише. Все хорошо. Я тут, я рядом. Почему этот шёпот способен так успокаивать? Как это работает? -Мы привезли её в больницу. Её сразу же направили в реанимацию, а мне никто ничего не сказал. Я решил позвонить тебе. Потому что почувствовал, что только с тобой рядом смогу выжить. Прости меня, Арс. Я понимаю, что наверное надоел тебе, но мне просто нужно было тебя обнять. Просто подержа... -Тшшш... Сильные пальцы мягко накрывают чужое губы и Антон замолкает, обмякая под ними. -Тош, давай ты поспишь. Клади голову мне на колени и засыпай. Антон не хочет спать. Почти. Ну если совсем чуть-чуть. Но как только русая голова касается мужских коленей, парень проваливается в глубокий долгожданный сон. Последнее, что он чувствует перед тем, как окончательно отключиться, это обволакивающий запах зелёного чая с мелиссой и теплоту чужого пальто на теле. *** Арсений сидит уже около часа, не двигаясь ни одной мышцей тела, чтобы не разбудить сопящего на своих коленях Антона. Он красивый когда спит. Похож на кота. На солнечного светлого кота. Арсений аккуратно, едва ощутимо касается пальцами изящного лица, проводит по щеке, острому носу, пухлым слегка приоткрытым губам. Парень под ним забавно морщится от щекотный прикосновений и у Арсения в груди разливается река топленого молока. -Ты даже не представляешь, насколько ты нужен мне. Я все бы отдал за то, чтобы ты вот так засыпал на моих коленях каждый день. Я бы продал душу дьяволу за то, чтобы видеть твою улыбку. Я бы сжег все свои книги ради то, чтобы держать твою руку. Я бы убил себя, чтобы ты жил. Что ты творишь со мной, Лучик? Что же ты творишь....