Будь моим Мастером

Просыпаться от миллиарда непрекращающихся, следующих четко один за другим звонков - это худшая из всех существовавших когда-либо пыток. А если ты при этом лежишь на груди мужчины своей мечты, прижимаясь к нему всем телом, пока он мирно спит, сплетясь с тобой в один комок, - это вообще сродни адовых извращений. Антон, кажется, уже в десятый раз отключают трезвонящий телефон, на этот раз решая выключить его вообще. Он не смотрит, кто звонит, но подсознание отчаянно кричит ненавистное всем сердцем имя. Игнорируем. Парень переводит взгляд на Арсения. Он все так же спит, привычно запрокинув голову назад и приоткрыв рот. Похож на чёрного кота. Антон мягко касается чужой щеки, ведя пальцами по траектории от одной мелкой родинке к другой, затем к ещё одной, к следующей, теперь на шее, ещё... их так много. Их всех можно соединить в созвездия и тогда на щеке Арсения будет звёздное небо. Звёздное небо на твоих щеках никогда не сравниться с тем, что над землей. Тонкие пальцы ведут чуть ниже, касаясь выпирающей ключицы и обводя её по контуру кости. Арсений вечно говорит Антону о худобе, а сам то не многим лучше. Мужчина слегка дёргается, плотнее придвигаясь к Шастуну и тот ведёт свой путь дальше. Чуть отодвигает растянутую футболку, касается открытого участка белой кожи. Совсем слегка, самыми кончиками пальцев, едва ощутимо. У него такая кожа... Мягкая, но одновременно грубая. Белая, но слегка с оливковым отливом. Тонкая, с виднеющимися синими венами, плетёными друг с другом в причудливых каскадах. Прекрасна, как и весь он. И противоречива до безумия. Также под стать хозяину. -Доброе утро. Антон невольно дёргается от неожиданности и Арсений смеётся. Нелепость этого парня до того трогательна, что кажется, будто он порой специально. -Я думал, ты спишь. - быстро краснея говорит Антон, утыкаясь носом в подушку и убирая руку с груди Попова. -Я и хотел, чтобы ты так думал. - Арсений самостоятельно берет чужую руку и возвращает её на свою грудь. Антон поднимает голову с подушки и подвигается совсем близко к лицу мужчины, жадно впиваясь взглядом в голубые кристаллы. Синие до безумия. Ну как они могут быть реальностью? Тебя же выдумал какой-то отлетевший художник, правда ведь? -Арс, - Антон тянется лицом слегка вперёд и трется носом о нос Арсения. Тот улыбается от такого милого жеста, наслаждаясь своим утренним заспанным котом. -Ммм? - мужчина закрывает глаза, касаясь тёплыми губами юношеского лба. По Антону бегут мурашки. Как и всегда, когда он его касается. -Ничего... Просто нравится произносить твоё имя. Арсений улыбается и накрывает губы Антона своими. Поцелуй утренний. Нежный, очень трепетный и полный спокойствия. Каждый твой поцелуй я оставлю в музее лучших чувств из всех дозволенных человеческому существу. Антон переносит руку на щеку Попова, оглаживая тонкими пальцами легкую щетину. -А я у тебя на щеках звёздное небо рисовал. - Антон приподнимает уголки губ, рассматривая каждую эмоцию на красивом лице. Арсений чуть сжимает челюсть и тепло улыбается, расчесывая рукой русые волосы парня. -А Солнце нарисовал? -Не успел. -Хочешь, вместе нарисуем? Антон кивает и Арсений кладёт свою ладонь поверх его. Две руки начинают двигаться по щеке мужчины, ведя линию от одной родинки к другой, а потом ещё и двум, расположенным почти четко по кругу и действительно напоминающим солнце. -Теперь лучи. - Арсений, не отрывая взгляда от зелёных глаз, ведёт обе руки от крайней родинки к губам, слегка задевает их, проводит дальше, отрывает от лица и переносит на щеку Антона. -У моего Солнца один луч. Антон улыбается. Арсений улыбается в ответ. Это тяжело, любить? Кто знает... может быть. Но это явно стоит всех усилий. *** -Давай сбежим вместе? - допивая остывший зелёный чай, говорит Антон. Арсений смотрит на него с тёплой улыбкой, не сходящей с лица на протяжении всего утра. -Давай. Куда? Антон поднимает голову, на секунду задумываясь. -Ммм... В Америку? Данию? Англию? Где ещё разрешено то, от чего мы бежим? Арсений ухмыляется, отставляя свою чашку с допитым чаем. -Может тогда сразу на Марс? От всех наших проблем бежать - только туда. Арсений встаёт и подходит к раковине, начиная мыть посуду. Антон смотрит на его спину, спрятанную под объемной домашней футболкой, на руки с выпирающими венами, на темные растрепанные в разные стороны волосы и думает. Думает о том, когда он успел так в нём утонуть? Как он сумел упустить момент, когда перестал пытаться выбраться? Когда смирился с тем, что по уши увяз в темноволосом писателе? А потом Арсений, будто бы почувствовав, что парень думает о нем, резко поворачивается и брызгает в него водой. Антон уворачивается, но капли всё равно попадают ему прямо на лицо. Кухню пронзает искренний смех двух очень счастливых людей. Сразу. Я сразу перестал сопротивляться тебе. Громкой писк дверного звонка разрезает атмосферу эйфории, и Антон буквально слышит, как он пищит чёткое: «Это всё просто игра. Вы не вместе. Очнись, дурак.» Арсений идёт к двери, которая без умолку трезвонит. Антон чувствует приближение чего-то неизбежного. В груди уверенно собирается панический комок. Этот звонок точно не сулит ничего хорошего. -Не открывай. Арсений, держащийся уже за дверной замок, поворачивает удивлённый взгляд на Антона. Тот смотрит такими глазами, будто за дверью стоит палач, что собирается прямо тут отрубить ему голову. Арсению даже на секунду становится страшно. Но непрекращающийся писк, к которому резко прибавились ещё и тяжёлые удары кулаками и похоже ногами, игнорировать нельзя. Попов медленно открывает дверь, становясь так, чтобы полностью загородить Антону вид на гостя. Как только дверь с характерным звуком открывается, Арсений едва ли не вслух проклинает всех и всё за то, что не послушал Антона. В голове проскакивает мысль просто захлопнуть дверь обратно будто бы ничего и не было и мужская рука уже тянется к ручке, но её тут же перехватывает женская и Ирина, нагло не разувшись, буквально прорывается в квартиру, в один прыжок оказываясь на кухне рядом с Антоном. -Шастун, ты что себе вообще позволяешь?! Антон вскакивает, подобно испуганному кролику отпрыгивая к стене. Круглые зелёные глаза лишь быстро мажут по остолбеневшему лицу и для Арсения это служит сигналом. В долю секунды преодолев коридор, он оказывается перед Ирой, закрывая собой худое тело Шастуна почти полностью, оставляя лишь светлую макушку немного торчать. -А вы что себе позволяете? - голос Арсения на контрасте с истеричной Ирой звучит до невозможности убедительно и девушка на какой-то момент замирает, тупо пялясь на уверенного мужчину. Арсений, почувствовав, что ситуация перешла под его контроль, делает шаг вперёд, сокращая расстояние между собой и Ирой, тем самым подчеркивая большую разницу в росте. -Вам никто не говорил, что врываться в чужую квартиру без приглашения - это признак дурного тона? Ира делает шаг назад, но Арсений тут же надвигается, не давая увеличить расстояние между ними. -Я... Извините, но... мой муж не ночевал дома и... -И вы решили вычислить его по gps, встроенному в наручных часах? - Арсений ухмыляется, видя растерянное лицо девушки. -Отк.. откуда вы знаете про gps? Арсений фыркает, складывая руки на груди. -Прошу прощения, но мне казалось, вы не глупая девушка. Ира округляет и без того выпученные глаза, смиряя Арсения взглядом полным ненависти. Но тот лишь ухмыляется в ответ, будто эта вся ситуация его забавляет. Кузнецова сжимает зубы и резко переводит взгляд за спину мужчины, на Антона, который просто стоит, как истукан у стены, с полными непонимания глазами. -Негайно одягайся і мерщій додому. Мені відомо, що тебе не було цілий тиждень. І чому також. Вважаєшь, тобі це просто так минеться? (Немедленно оденься в бегом домой. Мне известно, что тебя не было целую неделю. И почему тоже. Думаешь, тебе это просто так с рук сойдёт?) В круглых глазах мелькает отчаяние. Антон кидает быстрый взгляд на спину Арсения. Боже. На что он рассчитывал? Вот стоит его жена, которая вычислила его, мать твою, по навигатору в часах. Конечно, они сейчас уедут. Конечно, у недельного отсутствия Антона дома, пусть даже Иры самой не было, будут свои последствия. Это было очевидно. Как и то, что идиллия, создавшаяся прошлым вечером и длившаяся до сегодняшнего утра - всего лишь иллюзия. Как будто кто-то дал посмотреть пробный фрагмент фильма под названием «счастливая жизнь», а потом резко оборвал, потому что полная версия доступна нормальным людям, а не таким неудачникам как ты, Шастун. Антон чувствует жжение в груди, и тут же его тушит, не давая разгореться. Что-то, а это он научился делать уже отменно. Парень отмирает, отходя от стены, и уже собирается обойти Арсения, но тот резко выставляет руку вбок, слегка отталкивая его назад. -А може ліпше на це подвишся? (А может лучше на это посмотришь?) - Арсений что-то быстро клацает на телефоне, а затем разворачивает его светящимся экраном к Ире. Та щурится, первые пару секунд не понимая, что ей показывает Арсений, а затем вечно недовольное лицо вдруг округляется, за секунду меняя весь спектр эмоций: от непонимания, до злости, страха и безысходности. Арсений победно ухмыляется, пряча телефон обратно в карман. Кузнецова кидает озадаченный взгляд на непонимающего ровным счётом ничего Антона, а затем переводит его на Арса, делая вмиг умоляющим. Арсений конечно же знает, чего именно хочет девушка и что значит этот взгляд. Мужчина абсолютно беззвучно, одними губами произносит «уходи» прямо в лицо девушке и та с секунду помедлив, отступает. -Ладно. Антош, - Ира снова переводит взгляд на своего мужа и тот буквально пугается такого непривычного оттенка карих глаз. Они сейчас такие беспомощные, озадаченные, незнающие, что делать. Антон никогда не видел её такой. -Я буду ждать тебя дома. Приходи, когда захочешь. Девушка пытается выдавить что-то наподобие улыбки, последний раз кидает многозначительный взгляд на Арса и уходит, громко стукнув за собой дверьми. На долгих, даже вернее сказать вечных пять минут, квартира погружается в звенящую давящую тишину. Никто из парней ни двигается с места, не шевелится ни одной частью тела и даже, кажется, не дышит. Первым отмирает Антон, рывком обходя Арсения и оказываясь перед ним лицом. -Это что сейчас было? Арсений смотрит на Антона немного виноватым взглядом. Он понятия не имеет, что сказать парню, а потому просто беспомощно трёт затылок произнося многозначительное: «эээ», от чего Шастун просто закипает, на глазах становясь багровым. Его больше всего в жизни раздражает, кого он просто нихуя не понимает, что происходит. -Арс, блять. Скажи уже хоть что-то. - Антон сильно толкает мужчину в плечи, и тот даже отшатывается от неожиданности, но быстро приходит в себя, снова становясь прямо. -Ну что? Что ты хочешь услышать? Ты не рад, что сейчас стоишь на моей кухне, а не трясёшься в Ирыном мерсе, слушая ее неугомонный трёп? Антон порывается что-то сказать, но тут же сам себя обрывает, не давая словам вылететь из приоткрытых губ. Нет, ему не плевать, просто сейчас, смотря в эти два бездонно-голубых океана, он не может позволить себе ничего спрашивать. До парня очень резко, словно ударом под дых, доходит, что Арсений сейчас защитил его. Стал впереди, закрыв своей спиной. Что он не позвонил Антону даже на секунду почувствовать себя снова подавленным. Он не отдал его. Не отпустил. А каким способом... разве это важно? Счастливые моменты в жизни слишком коротки, чтобы задумываться, почему они происходят. Особенно, в жизни Шастуна. Парень делает шаг вперед, обхватывает руками шею Попова, улыбается и ловит своими губами ответную улыбку Арсения. Если я пойму, что люблю тебя, не смей спрашивать почему. -А откуда ты знаешь украинский? - отрываясь от чужих губ, спрашивает Антон. -Не поверишь. По своей воле выучил. Очень нравится этот язык. Такой... нежный и мелодичный. А ты? Я так понимаю, фамилия Шастун - не случайность? Антон улыбается, смотря на щурящегося Арса. -Точно. Куча родственников в Украине. Знаю с детства язык. И у Иры также. Одна из немногих вещей, на которых мы сошлись. Когда она хочет, чтобы кто-то не понял, о чем мы говорим, переходит на него. Но сегодня вот был первый раз, когда её система сломалась. Арсений смеётся и Антон отвечает тем же, прислоняясь лбом к чужому и смотря в искрящиеся голубые омуты напротив. Арс закусывает нижнюю губу, проводя пальцем по щеке Антона. -Якби ти був моїм, я б не випускав тебе з обіймів ні на мить. (Если бы ты был моим, я бы не выпускал тебя из объятий ни ни миг) Антона пробивает дрожь. Если бы я был твоим. Если бы, Арс. Ох, если бы... *** Домой, а точнее сказать в свою золотую тюрьму Антон добирается только под вечер. Заходя в спальню, он уже готовится к внеочередному скандалу со стороны своей женушки, но вместо этого получает лишь сдавленное «привет» и неловкий поцелуй в щёку. Если Арс не волшебник, тогда Антон не худой. Ира предлагает парню посмотреть вместе фильм в их личном кинозале, расположенном в подвальном помещении под домом и Антон соглашается. Кузнецова сейчас выглядит настолько растерянно и беззащитно, что отказать ей кажется настоящей жестокостью. Девушка берет еду, приводя Антона в очередной шок от того, что делает всё сама, отказываясь от помощи домработницы, и вместе с парнем спускается в зал. Фильмы - ещё один из тех немногих пунктов, совпадающих у Иры и Антона. Они оба ненавидят боевики, ужасы и фантастику и просто жить не могут без сопливых мелодрам. Сначала возникает идея посмотреть что-то из нового, только вышедшего, но девушка неожиданно предлагает «Свадьбу моего лучшего друга» с Джулией Робертс, чем снова удивляет Антона, радар шока которого за сегодняшний день уже отчаянно пищит в просьбе остановится. Весь фильм молодые люди увлечённо следят за разворачивающимися на экране событиями, громко их комментируя и почти не отвлекаясь на разговоры друг с другом. Когда фильм заканчивается и титры начинают медленно ползти вниз под финальную песню, ни Антон, ни Ира не спешат вставать со своих мест. Антону и хочется встать, улыбнуться в своей манере, сказать, какой чудесный был фильм и как ему понравилось проводить время с Ирой и уйти к себе в комнату, погрузившись в книгу или свои размышления. Но смотря на сидящую рядом девушку, которая бездумным неморгающим взглядом сверлит уже потухший экран впереди себя, он не может позволить себе уйти. Всё в Ире буквально кричит о том, что что-то не так. Что-то произошло и это что-то очень важное как для неё, так и для Антона. Поэтому он сидит. Сидит и ждёт. И молчит. Долгих десять минут, не произнося ни звука. Когда Ира наконец переводит взгляд карих глаз на парня и тот отвечает ей тем же, Антон вздрагивает всем телом. В девичьих глазах виднеются маленькие лужицы слез, вот-вот намеревающиеся скатится вниз по розовым щекам. Они с Ирой знакомы уже пять лет. Срок немаленький, но на протяжении всех этих годов, Антон ни разу, буквально ни разу не видел в этих карих глаза столько искренности. Они плакали прежде, много раз. Но никогда так. Они никогда не были настолько неприкрытыми. Антон смотрит на лицо девушки и замечает, что именно сейчас оно, раскрасневшееся от эмоций, с заставшими в глазах слезами и дрожащими губами, бесконечно красивое. По-настоящему красивое. Без той толстенной маски, которую Ира не снимала уже долгие годы. Антон смотрит на неё и видит ту маленькую 14-ти летнюю, влюблённую в него девчушку. Ту самую, которая смеялась со всех его шуток, которая крепко и часто обнимала, смотря сверху вниз круглыми глазками, полными обожания. Ту, которую он уже очень давно не видел и думал, что никогда больше не увидит. А сейчас она сидит перед ним, растерянная, беззащитная, сломленная. -Тош... - женский голос катастрофически сильно дрожит и Антон подаётся телом вперёд, беря руки жены в свои и смотря ей прямо в глаза. - Я должна... должна тебе кое-что сказать. Антон слегка улыбается, поддерживая тем самым девушку и та сдавленно улыбается в ответ, сильнее сжимая руки мужа. -Я люблю тебя. - очередная капля течёт из темных глаз. - Правда, Тош. Очень. Очень сильно люблю. - солёные слезинки уже градом одна за одной катятся по девичьим щекам. -Эй, эй, ты чего... Иди сюда... - парень подвигается ближе, заключая Иру в объятьях. Та утыкается носом в его шею и Антон слегка дёргается, чувствуя на коже холодные капли слёз. Ира пару раз всхлипывает, пытаясь снова начать говорить, но получается это у неё плохо. Антону становится её очень жаль. Он не любит её и никогда не любил. Но чувство привязанности, некоторой нужды, той давней детской влюблённости всё ещё теплится в его душе и видеть Иру такой... тяжело. -Тише, тише... - шепчет парень, нежно гладя блондинистые волосы. Девушка немного успокаивается, переставая всхлипывать и отстраняется, смотря Антону в глаза. -Я знаю, Луч. Я знаю, что ты не любишь меня. И никогда не любил. Парень сочувственно смотрит на несчастное лицо девушки, поджимая губы. Она говорит правду. Но сейчас, смотря на её красивые заплаканные глаза, он готов уже в который раз переступить через себя и соврать. Ещё раз безбожно соврать. Ради неё. Потому что он просто не хочет, чтобы она плакала. Он не хочет быть причиной чьих-то слёз, а уж тем более - разбитого сердца. Не хочет настолько, что готов жертвовать своим. Не я давал тебе сердце и не я в праве его разбивать. -Ну ты что, малыш... Я тоже тебя люблю. - Антон нежно улыбается, снова пытаясь обнять Иру, но та вырывается, отталкивая его руки. -Нет, нет. Не правда. Ты всегда так говоришь. Но я знаю... - девушка начинает снова активно плакать, всхлипывая через слово, - Я знаю, что тебе просто всегда было меня жалко. Ты просто.... просто очень хороший человек, Антон... А я... я нет. И я не заслуживаю тебя. Абсолютно, абсолютно не заслуживаю. Девушка дрожащими руками судорожно вытирает раскрасневшиеся щёки, машет светлой головой из стороны в сторону и Антону кажется, что это уже какая-то первая ступень истерики. От этого становится очень не по себе, учитывая то, что все попытки как-то это остановить обрываются на корню. В какой-то момент, Антон думает просто силой прижать к себе девушку и не отпускать до тех пор, пока она не прекратит рыдать, и он уже почти обнимает её, получая тысячи сильных ударов по рукам и спине, как вдруг громкий телефонный звонок заставляет его остановится. Это, конечно, очень не вовремя и правильнее было бы просто не обращать внимания, но Антон чувствует то, от чего не может не брать трубку. То, что чувствовал неделю назад перед тем, как оказался в больнице. Ира, будто бы тоже ощутив это, перестаёт плакать и просто застывает на месте, позволяя слезам катится вниз по шее. Непослушные от резко подступившей дрожи пальцы, нащупывают телефон в кармане и Антон с замиранием сердца видит на экране улыбающееся лицо Оксаны. -Ало, - парень пытается откашляться, дабы унять дрожь в голосе, хоть это и получается из рук вон плохо. -Ало, Антон. Крайне встревоженный голос девушки и режущее ухо полное имя, которым она называла брата крайне редко, заставляет бойкое сердце пропустить пару ударов, а затем улететь куда-то в район пяток. -Антон, я... Тут в общем... Серёжа... и Дима... они вернулись. Раз, вдох... два, выдох... Так вроде люди дышат? Антон сейчас не знает. Давно забытые имена эхом звучат в резко ставшей пустой голове, болезненно отдавая где-то в груди. Это не может быть правдой. Не может. Это сон. Глупый сон, от которого Шастун всё никак не может проснуться. Сон... всего лишь сон... -Антон, ты тут? Ты слышишь меня? Они приехали. Они сидят у меня. Нам нужно увидеться. Всем. Приезжай, пожалуйста. В трубке слышатся гудки и Антон онемевшими руками кладёт телефон обратно в карман. Притихшая Ира мокрыми от слез руками аккуратно разворачивает лицо парня к себе, смотря в его сейчас стеклянные глаза. -Тош... они вернулись? - пухлые девичьи губы дрожат и она отчаянно пытается сдержать вновь нахлынувшие эмоции. Антон тупо кивает и девушка заключает его в объятьях, бездумно рыдая в родное плечо. Только что, в этом маленьком зале, предназначенном для развлечений и отдыха, стало понятно: больше ничего не будет как прежде. Оба человека, сидящие сейчас тут в обнимку и пускающие холодные слёзы на дрожащие плечи друг друга, одновременно, окончательно и безвозвратно сломались. *** Наверняка, очень многие мальчики, рождённые в семьях одинокими, из года в год умоляют родителей подарить им братика, с которым можно гонять во дворе в футбол, рубиться дома в приставку, драться непонятно из-за чего до первой крови, а потом до последнего смешка и больного пресса. А о том, чтобы иметь брата близнеца, пусть даже и совсем на тебя непохожего - так вообще и зарекаться не стоит. Такой подарок судьбы выпадает очень и очень редко, а уж тем более, если вы - не разлей вода. К безграничному счастью двух братьев семьи Шастунов, Димы и Серёжи, их близнецовые узы крепко-накрепко связаны с самого рождения и, наверняка, будут связана до конца жизни. Несмотря на поразительную, просто даже абсурдную разницу во внешности, из-за которой их часто подозревали в наглой лжи, парни всегда оставались друг другу самыми лучшими и верными друзьями. Единственное внешнее сходство заключается в невысоком, почти одинаковом росте и крупном, мужском телосложении. Впрочем, видеть удивленные лица людей, узнающих о том, что близнецы могут быть, о Боже мой, непохожи, парни с детства просто обожали. Особенно, когда им не верили, говоря, что они просто прикалываются. Очередное общее развлечение. А между тем, им и без этого всегда было чем заняться. Они разные внешне и до одури похожие внутри. Редко такое случается, это бесконечное счастье, о котором мечтают почти все: они братья не только по крови, но и по духу. С младшим братом, который по росту всегда обгонял старших на несколько голов, отношения у близнецов были трепетными, как и с сестрёнкой. Несмотря на то, что с детства повелось некое разделение на пары: два старших брата и младшие брат и сестра, они все всё равно всегда горой стояли друг за друга, были поддержкой и опорой, защитой и заботой, были семьей во всех смыслах этого слова. Только вот ключевое слово, увы, тут отнюдь не семья, а угнетающий глагол «были». Ровно до того момента, как перестали быть детьми. Работа ночами, понимание того, что их семья больше не будет прежней и вечный, нескончаемый и только с каждым днём растущий страх: это всё сделало когда-то самых близких людей самыми чужими друг другу. *** Антон стоит перед дверью квартиры, в которую ещё недавно ломился с криками отчаяния и желанием выломать её к чертям. Стоит, держа поднятый кулак в паре сантиметров от неё и так и не решаясь постучать. Да, он боится. Боится, что не увидит своих братьев. Что увидит людей, которых совсем не знает. Боится, что поймёт, что навсегда потерял своих Серёжу и Диму. Но постучать надо. И зайти надо. Есть хотя бы одна причина, по которой Антон готов делать буквально всё, даже идя наперекор себе и своим желаниям. У этой причины пшеничные волосы, звонкий смех и искрящиеся, точно такие же как у него зелёные глаза. Резко ставшая очень тяжёлой рука таки касается деревянной двери и негромкий стук эхом разносится по всему подъезду. Оксана, видимо, ждавшая этого, открывает почти сразу же и без слов предлагает Антону пройти. Парень пару секунд мнётся у двери, пытаясь что-то разобрать в выражении лица сёстры, но та отворачивается, всеми силами стараясь избежать зрительного контакта. Путь от входа в квартиру до кухни, обычно занимающий пару секунд, в этот раз кажется длится где-то около вечности и когда парень с девушкой наконец останавливаются у запертой двери, никто не решается открыть первым. Антон чувствует, как его сердце уже буквально прорывает мышечные ткани грудной клетки и думает, что наверное, если бы не костяная клетка, оно бы давно выпрыгнуло и убежало бы куда подальше. Оксана кидает беглый взгляд на брата, а затем резко, как отрывают от раны пластырь, открывает дверь. -Привет. Антон пытается открыть рот, пытается что-то сказать, хотя бы просто поздороваться в ответ, но всё, что получается - это только подобно беспомощной рыбке шевелить почти недвижущимися губами. Ноги на глазах становятся ватными и парень чувствует, что если сейчас не сядет - упадёт тут же и уже вряд ли встанет. Поэтому он, еле нащупав тонкими дрожащими руками стул, медленно садится на него. Зелёные глаза снова пробегают по двум сидящим напротив людям и до неработающей сейчас головы начинает очень неспешно доходить, что с ним вроде как поздоровались и его поведение в данный момент смахивает на психическое расстройство. Губы через силу разжимаются, извлекая очень тихое и какое-то писклявое: «привет», после чего парень снова замолкает. На бесконечных пять минут комната погружается в гробовое молчание, прерываемое только периодическим, невероятно громким тиканьем настенных часов. Первой это гнетущую атмосферу решает нарушить Оксана, которая садится между Димой и Антоном, смотря сначала на одного, потом на другого. -Так и будем молчать? Все трое парней одновременно поднимают на неё взгляды, а потом Антон переводит свой на Диму, которой отвечает тем же. Он изменился. Поменял оправу очков на более модную, немного подкачался, сменил имидж, отрастил бороду и волосы. Только глаза остались те же. Разве что во взгляде появились нотки чего-то очень ему чуждого. Зелёные глаза переносятся на Серёжу. А вот он не поменялся совсем. Разве что набрал пару килограмм. А в остальном все тот же: мужественный, загорелый, бородатый, с пронизывающими карими глазами и забавным хвостиком на голове. Антон невольно усмехается. Они всё те же. Да, от них веет чужбиной, но они всё ещё его братья, которые всегда защищали их с Оксаной, всегда были надежной стеной для слабой половины семейства. -Как у вас дела? - Дима показывает пальцем на Оксану и Антона, давая понять, что спрашивает их. Шастун снова переводит взгляд на него и эта, казалось бы, простая фраза начинает медленно но уверенно доходить до затуманенного сознания, неся за собой очень сильную нарастающую злость. В этих, вроде бы родных глазах, сейчас водно только одно: они предали. Предали. И в них бушующими волнами хлещет предательство, буквально выплёскивается, сочится. Они пропитаны им насквозь. И он сейчас сидит на кухне, на которой сотни раз избывали его сестру. Сидит, улыбается, не зная ничего о страданиях, пережитых его семьей. Сидит и спрашивает как дела. Ублюдок. Гребаный ублюдок. Антон резко вскакивает, ударяя кулаком по столу и Оксана ойкает от неожиданности. -Как у нас дела?! - слишком резко и громко, но для Антона очен слабо. Обида и боль, так долго копившаяся в его душе, сейчас сформировалась в просто громадный ком ярости, который вот вот намерен развалится прямо на этих людей, сидящих напротив него. - Тебе интересно, как у нас блять дела?! А может лучше ты расскажешь?! Какого этого предавать свою семью?! Какого это быть последней крысой и позорно бежать, оставив своих родных на произвол судьбы?! Да ты хоть знаешь, что мы блять пережили?! Ты знаешь, через что мы прошли из-за вас?! -Антон, пожалуйста, успокойся - Дима тоже встаёт, пытаясь успокоить Антона, но тот лишь сильнее распаляется. -Успокоится?! Хочешь, чтобы я успокоился?! Да нихуя я не успокоюсь! У меня жизнь из-за тебя сломалась! Из-за тебя и твоего братца я ненавижу себя, ненавижу просыпаться каждый день, ненавижу каждого человека на этой гребаной планете! - Антон срывается буквально на визг и из зелёных глаз начинают непроизвольно катится слёзы. -Я БЛЯТЬ ИЗ-ЗА ТЕБЯ НЕ ЖИВУ! ВЫ УБИЛИ МЕНЯ! УБИЛИ БЛЯТЬ! УБИЛИ, ОСТАВИВ ЖИТЬ! Я НЕНАВИЖУ ВАС! - парень уже безостановочно рыдает и Дима с Серёжей уже вдвоём пытаются подобраться к нему, чтобы успокоить, но все попытки остаются тщетными. -НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! НЕ ПРИКАСАЙТЕСЬ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! Дима всё таки каким-то образом умудряет обхватить сзади брыкающееся тело руками, а Серёжа подходит спереди, беря раскрасневшееся от истерики и слез лицо в руки. -АНТОН, ПОСЛУШАЙ МЕНЯ! - Серёжа тоже кричит, пытаясь достучаться до брата. Тот машет головой, точнее пытается, что не очень выходит из-за цепкой хватки, но через пару секунд, когда сил уже не остаётся, он лишь послушно обмякает в руках братьев, загнанно дыша и смотря в карие глаза напротив. -Мы не предавали вас. И не бросали. Нам надо было. Надо было уехать. - Серёжа говорит это прямо в лицо брату и в зелёных глазах на секунду проскакивает доля веры, но она тут же закрывается пеленой минувшего урагана эмоций и мужчина понимает, что парень сейчас не способен воспринимать абсолютно никакую информацию. Серёжа кивает Диме, а затем поворачивается к Оксане, всё ещё сидящей за столом. -Окс, ему надо поспать. А потом всё расскажем, когда он будет в себе. Что происходит дальше Антон слабо помнит. Лишь приглушённые голоса братьев и сестры, шутки и смех, шёпот и топот родных ног. Всё как в давно забытом детстве. *** -Мы первыми узнали о долгах. Три брата и сестра сидят вокруг всё того же кухонного стола. Антон, после своего недавнего срыва, смотрит на них уже по другому и теперь просто спокойно выслушать своих близких кажется не такой уж и плохой идеей. Потому он покорного сидит и слушает рассказ Серёжи, который он только начал. -Как оказалось, несколько долгов отец списал на нас. На его счёту было уже слишком много и он, видимо решил, что единственные, на тот момент, совершеннолетние сыновья могут быть спасательным кругом. - Дима издаёт нервный смешок и Серёжа продолжает. - В общем, мы об этом конечно же ничего не знали. Ровно до того момента, как папа умер. Они пришли спустя пару месяцев. Люди Кузнецова. Заявились к нам на работу в одну из ночных и начали требовать деньги. Сумма там не такая уж и большая, но на тот момент мы не могли выплатить и меньшую ее часть. Об остальных долгах, висящих на счёту отца, они не сказали и даже дали время нам подумать. Предложили либо выплатить тут и сразу, либо отработать в Польше, в одном из казино Кузнецова. Аферистами. Грубо говоря, профессионально разводить людей на бабки. Впрочем, там и думать было нечего. Решение уехать пришло сразу. -Почему вы просто не сказали нам? Не предупредили? - Антон снова начинает повышать голос, но маленькая ручка Оксаны поверх его тут же успокаивает. -Потому что мы хотели вас защитить. Мы понятия не имели, что у отца были ещё долги, по сравнению с которыми, наши - детский лепет. Мы были уверены, что уезжая, берём весь удар на себя и вы никогда не пересечетесь с Кузнецовыми. Ты... ты не представляешь, какого нам было уезжать... - Серёжа смотрит на Антона таким взглядом, от которого внутри всё болезненно сжимается. -Видеть ваши ещё совсем детские лица, слабую маму и понимать, что мы навсегда в ваших глазах станем предателями семьи. Со стороны Димы слышится тихий всхлип и Шастун старается унят собственные. -А сейчас... наши долги погашены. Мы узнали всё и тут же приехали. Луч, мы хотим вам помочь. - Серёжа кладёт свою руку поверх Оксаныной, лежащий на Антоновой. Шаст тепло улыбается, с нежностью смотря на брата. -Я понимаю, Серый. Я вас не виню. Спасибо вам. Правда, спасибо. Антон встаёт и обходит стол, открывая руки и протягивая их к Серёже. Тот тоже встаёт и обвивает своими руками худое тело. -Я люблю вас. Очень люблю, правда. - пара рваных всхлипов все таки вырываются из ослабленной грудной клетки. - Но вы ничем не сможете помочь. Антон отстраняется, смотря на удивлённое лицо брата и улыбается ему, поджимая губы. А затем уходит, не слишком громко хлопнув за собой дверьми. Холодный до костей пронизывающий воздух проникает прямо в распростертые объятья Шаста и тот глубоко вдыхает, наслаждаясь морозом. Юношеская рука сама нащупывает телефон в заднем кармане и сама набирает уже почти наизусть выученный номер. Единственного человека, который может его спасти. -Ало, Арс, привет. Можно я приеду? Вытащи меня. Спаси, пока я ещё могу быть спасён.