Meet you there.

      Тони тяжело опускается на землю, даже не пытаясь унять дрожь по всему телу. Правую руку, правда, он не чувствует совсем, но это ничто в сравнении с жутким холодом в груди, в том самом месте, где когда-то реактор поддерживал в нем жизнь, столь быстро утекающую сейчас сквозь обожженные пальцы.       Госпожа Смерть немо выжидает где-то в стороне, считает минуты до своего выхода. И где-то там, на другом конце мира, а может и вселенной, за окном сияет безмятежное солнце на чистом небе, а Говард и Мария ждут его за поздним завтраком под старым дубом, но он всё здесь, в бреду, глаза туман белесый застилает.       Роуди, а для Джеймса он всегда был безумно далёк, безнадежно молчал, а в глазах его блестели слезы скорой потери, ведь не мог он ничего сделать, он был простым человеком, не Богом, но даже Тор ничего не изменил бы сейчас своим могуществом.       Питер, и минуты не проходит, появляется рядом, и, чёрт, он точно такой же, как и тогда, семь лет назад, с блестящими тёмными глазами и растрепанными кудряшками, в которые хочется зарыться ладонью. — Мистер Старк?..       Узел в желудке затягивается и распускается с интервалом в секунду, когда Питер подрывается к мужчине ближе, хотя куда уж ближе?       Нет реакции.       И это как ведром холодной воды на макушку. — Эй, Мистер Старк. Слышите? — Питер кладет руку на плечо Тони, встряхивает нервно. — Это Питер. Победа, Мистер Старк. Мы победили. Вы победили, сэр.       Тони тяжело вздыхает, глядит затуманенным взглядом на Питера, и пытается из-за всех сил сдержать слезы в уголках глаз. — Помни, что говорил, — хрипит он, и позволяет натянуть на себя едва заметную улыбку. — Н-нет… Вы будете ещё говорить… Нет… Тони! — глухо вскрикивает парень. На его плечо ложится узкая ладошка Пеппер. Сзади хмурится грозная Окойе. Переглядываются Капитан Марвел и Алая Ведьма.       С помощью обострённого слуха Питер слышит сердцебиение Тони, а ещё то, как с каждым своим стуком сердце замедляется, становится всё слабее и слабее, глуше и глуше.       А потом замолкает.

      Навсегда.

***

      Титан, за несколько часов до щелчка Таноса.

      Питера, честно сказать, немного страшно и смешно, это компания чудиков во главе с Звёздным Лордом вряд ли годилась для битвы с могущественным титаном, однако присутствие Доктора Стрэнджа, и Мистера Старка, Тони, вверяло надежду на лучший исход.       Пускай Паучье чутье и встревоженно звенело на грани сознание.       Но… Всё будет хорошо.       Питер в этом почему-то не сомневался.

***

      Месяцы, которые последовали за смертью Тони, Питер провел в чистилище бежевых приемных и безликих кабинетов психологов, иногда психиатров, но всегда они были самыми лучшими, самыми успешными, самими правильными: причёски, сделанные за несколько сотен долларов, по линеечке повешенные на светло бежевых стенах дипломы, белозубые улыбки.       Но только вот они не понимали.       Думали, что Паркер не может пережить и забыть то, что произошло семь лет. То как он умер тогда.       А это было не так. Совсем не так. Потому что Питер умер не на Титане, рассыпавшись прахом, а тогда, на жалких остатках базы Мстителей, увидев, как потухают вечно молодые глаза Тони.       Его рассматривали и расспрашивали, заставляя повторяться, кивать каждому слову. Если эти мозгоправы что-то и говорили, то только шёпотом, и даже не ему, на таких сеансах с ним всегда присутствовали кто-то из Мстителей, искоса поглядывая с нескрываемой жалостью, озабоченно сдвинув брови — с ним стали обращаться, словно с фарфоровой куклой — в его присутствии нельзя было устраивать ни ссор, ни повышать голоса.       Его преследовали кошмары, и Питер с криком вскакивал с кровати. Он так скрежетал зубами во сне, что пришлось носит капу, дабы не стереть их в порошок, потому что в груди болело и клацало, ломая ребра изнутри.       Стоило только закрыть глаза, как сразу появлялся Тони, живой, почти настоящий, с широкой голливудской улыбкой он называл Питера своим Паучком и запускал пятерню в его непоседливые кудряшки, недавно совсем немного окрасившееся в седой. Секунды три — картинка всё та же, но рука резко тянет волосы назад, только что смеющееся искорки в глазах сменяются на холод.       Питер глухо вскрикивает, только вместо крика — задыхающийся звук, слезы привычно пекут щёки.

«Это из-за тебя я умер. Ты должен был умереть.»

      Паркер был убеждён в этом. И сознание его, измученное и истощенное, постоянно подкидывало все новые и новые страшные картинки.       Иногда, бывало, что на него накатывала такая же тошнотворная паника, как и в тот вечер, а лишь одно упоминание о смерти Тони заставляло судорожно глотать воздух, словно астматика в приступе.       Питер (не) решил эту проблему, неделями не выходя из дома, даже отказываясь забрать утреннею газету с порога: запирался изнутри, пялился в экран ноутбука, с головой укутываясь в одеяло и игнорировал все предложения Тёти Мэй поговорить. Так он и провёл весь день после похорон Тони, сидя на кровати с ноутбуком на коленях, пытаясь выбирать для чтения только положительные новости, чтобы хоть немного отвлечься от тёмных мыслей.       Как-то через неделю, а может и больше, после посещения очередного доктора, он выбрался из своей крепости, дабы взять тарелку с давно остывшей овсянкой и уже был на пути обратно, как перед его носом возникла Мэй, будто совсем не постаревшая за семь лет, а за ней — какой-то прилизанный мужик лет сорока, такой же идеальный, как и все мозгоправы, что выдаёт причину его нахождения здесь с головой.       Питер недобро щуриться, вскидывая на тётю подозрительный взгляд. — Это кто? — прежде, чем она успевает что-либо сказать, спрашивает парень, питая призрачную надежду на то, что этот мужик окажется каким-нибудь тётиным ухажёром. — Послушай, Питер, некультурно общаться так с незнакомыми людьми… — женщина скрещивает руки на груди и продолжает. — Мы… Я обеспокоена твоим… Настроением. И хоть ты думаешь, что это не так, но тебе нужна помощь. Это, — она улыбнулась в сторону доктора, — твой личный психолог. Доктор Хортфард. Мисс Романофф посоветовала его, как хорошо специалиста, который помогает таким как… Хм… Она или другие твои старшие друзья.       Питера апатично хмыкнул.       А потом и сам не заметил, как его заставили рассказать всё мистеру Хортфарду, сидя на мягком диване в гостиной. Как только он закончил, доктор обернулся к Тёте Мэй и сказал спокойно, по-профессиональному любезно, будто не зная ответа: — Вы до этого к кому-то обращались за помощью, покупали ли успокоительные без рецепта?       Будто бы Питера и вовсе здесь не было, будто бы он вообще не решал свою судьбу. Он встал и сказал нарочито печально, что хочет сделать ещё одно заявление, а затем показал средний палец и скрылся из виду.       Мистер Хортфард, как и остальные его коллеги, остался в пролёте. Счёт между мозгоправами и Питером шёл в пользу последнего: 2:0.

***

Титан, за несколько часов до щелчка Таноса.

— Хэй, Паучок, подойди-ка сюда, — махнул рукой в его сторону Старк.       Питер отвлёкся от спора красного инопланетянина, имя которого он так и не запомнил, с другим Питером, тем что устроил пляски во спасения вселенной, и кинул осторожный взгляд на Доктора Стрэнджа, который выглядел немного печальным из-за чего-то. — Да, мистер Старк? — Я… Питер, ты знаешь, я доверяю тебя, поэтому, пожалуйста, пойми, — Старк мягко кладёт ладонь в броне на тонкое мальчишеское плечо. — Я должен умереть.       Питер в неверии распахивает глаза и не может вымолвить и слова. — Так надо, Питер.       Мальчик в ответ тихонько всхлипывает и кидается ему на шею. — Нет, Тони, нет…       И Старку бы успокоить его, сказать, что ничему такому не бывать, но Стрэнджу, смотрящему на них пронзительно и немного печально, не было нужды врать.       Тони чувствует горячие и порывистое дыхание на шее и пытается успокоить собственное больное сердце, утыкаясь носом в мягкую кудрявую макушку: — Ты должен быть сильным, малыш. Все будет хорошо. Колдун сказал мне, что у меня будет шанс. И я приложу все усилия чтоб вернуться к тебе, к Пеппер, к Роуди, — Питер стискивает объятия ещё сильнее. — Я люблю тебя.

***

      Однажды, когда Питер в школьном сортире дрожащими руками пытался поджечь вилявшую из стороны в сторону сигарету, туда же забрёл небезызвестный Флэш Томпсон. Перепугавшись от неожиданности, Питер выронил окурок, а тот тут же превратился в комок бумаги на сыром кафеле. — Ого, курящий Пенис Паркер! — сказал Флэш, рассматривая бычок у себя под ногами. — Никто и не поверит, если рассказать.       Он посмотрел на Питера и рассмеялся. — Пошёл к черту, Томпсон. — прошипел Паук, проскальзывая мимо широкой фигуры футболиста к двери. — Да погоди ты, — Флэш перегородил путь Паучка рукой. — Найдётся ещё сигаретка?       Питер медленно кивнул, удивлённый внезапной дружелюбностью со стороны своего школьного врага. Хотя после пяти лет в забвении Камня Души они стали совсем другими людьми.       Вынув из кармана пачку Винстона и резко протянул ее своему недругу (?). В какой-то момент Питу даже показалось, что Юджин его сейчас треснет, а все это миленькое отношение к нему — очередной подвох, но паучье чутьё пока не подавало признаков жизни. — Сочувствую тебе. Ну… Смерть Тони Старка, я думаю, здорово тебя потрепала. Ты же был его стажером, — с еле заметной ноткой зависти проговорил Флэш, чиркая зажигалкой. — Спасибо.

***

— С Питером что-то творится. Поговори с ним, у тебя же есть опыт в подростках, — просит Ванда Клинта. На её глазах ещё не высохли слёзы потери, но она уже старается жить дальше, ради Вижина, ради Пьетро. Максимофф вообще сильная девочка.       После убийства Лоры и всей заварушки с Таносом, он старался вернуть жизнь в нормальной ритм, но пять лет Ронином оставили свой отпечаток. Купер и Лайла, его сорванцы, помогали ему всем чем могли. И даже малыш Натаниэль вёл себе примерно и тихо, понимая, что отцу и так очень тяжело.       Хорошо, что Скотт иногда заглядывал. Готовил что-то жутко вкусное и наверняка мексиканское, рассказывал кучу весёлых историй и играл с детьми, позволяя Клинту спокойно прилечь в тишине комнаты, вспоминая все свои ошибки. Но даже тогда Скотт помогал: он вытаскивал его ночью на прохладную веранду, наливал жутко полезно чая с ромашкой и закутывал в плед, давай возможность выговориться. Он был рядом и Клинт начинал понимать, что влюбляется.

***

      Учитель биологии объявил, что на сегодняшнем уроке речь пойдёт о вредных привычках человека. Мел неприятно заскрипел по доске, а с парт послышались страдальческие вздохи. Пока Мистер Грайс что-то бубнил на заднем плане о вреде курения, алкоголя и наркотиков, Питеру в ребро что-то неприятно ткнулось. Он поморщился, но больше не среагировал.       Тогда сзади сидящий облокотился на парту и дунул Питеру в ухо. Тот резко дернулся и подпрыгнул на стуле. — Охренел совсем, Томпсон?! — прошипел Паркер гадюкой. И славу небесам что никто не обратил на них и капли внимания. — Гони сиги. За аллеей, после школы, — фыркнул Флэш, с невозмутимой миной вертя ручку в пальцах. — Не могу, меня Хэппи забирает, а ждать он не любит. — Так давай с урока! — вспыхнул Флэш.       Питер глянул на него через плечо. До конца урока оставалось десять минут, а рак лёгких из-за сигарет ему не грозил, спасибо регенерации, поэтому можно было спокойно сваливать.

***

— Хей, Сэм, — Баки стукнул Уилсона по плечу. — Ты сегодня за повара? — А у тебя рука опять барахлит, шоколада себе сделать не можешь? — Сэм щёлкнул кофемашиной.       На часах было четыре часа дня. Вся команда только что вернулась с восстановительных работ базы Мстителей, пока же они все жили в доме Тони, поочерёдно помогая Пеппер с гиперактивной Морган, которая пообещала себе стать таким же изобретателем, как и Тони.       Она сейчас играла вместе с Наташей во дворе, пока Хэппи повёз Мисс Поттс на встречу. — Ты видел пацана? — спросил Сокол, выливая на огромную сковородку с десяток яиц. Им всем нужно было слишком много калорий сейчас. — Закурил, — забирая свой горячий шоколад, констатировал Баки, однако в его словах не было ни грамма осуждения.       Уилсон согласно кивнул.       Не только Морган Старк требовалось поддержка, она нужна была и Питеру Паркеру. А кому как не Зимнему Солдату и Соколу знать, что значит терять кого-то близкого?

***

      Собраться большой компанией им предлагает Наташа, она рассказывает каждому что-то отрывистое про весёлый вечер фильмов (Да, как раньше), которые обычно проводил Тони в Башне, и все негласно знают кому будет посвящён каждый тост. Они и вправду приносят достаточно алкоголя, но на столе также присутствуют несколько видов соков и много разных закусок.       Все рассаживаются кто как: Тор вместе с Грутом и Ракетой заняли место ближе к телевизору, Морган, как самая маленькая, сидела посередине дивана, на подушке, и с удовольствием жевала очередной бургер, Пеппер устроилась рядом с бокалом диетической колы, Роуди сел по другую сторону, Клинт с Наташей предпочли кресла-подушки вырвиглазных цветов, как и доктор Беннер, Сэм и Баки следили за фильмом из-за барной стойки, при этом успевая мешать алкогольный коктейль Скотту, Ванда пристроилась рядом с Питером на большом диване, а Хэппи решил сегодня самоустраниться, уехав к какой-то загадочной мисс.       Вечер обещал быть не скучным, однако Питеру он казался бесконечным.

***

      Фильм, который оказался старым-добрым Стартреком, не оставил никого равнодушными: Ракета вдоволь посмеялся над их кораблями и вооружением, пару раз назвал всех идиотами и искренне недоумевал, когда Грут яростно шипел на него с просьбой помолчать на самом волнующем моменте, по мнению Скотта таким моментом было нерастраченное горячечное напряжение между Капитаном Кирком и Лейтенантом Споком, которым стоило где-нибудь уже уединиться, Клинт, во время всей экспрессии Лэнга, не сводил с него горящего взгляда, чем привлекал пристальное внимание Наташи. Пеппер же с Морган ушли укладываться спать — было уже совсем не детское время даже для маленьких гениев. Ванда, казалось, была единственной просто смотрящей фильм, исключая Тора, заснувшего ещё где-то на середине. А Сэм Уилсон тем временем ненавязчиво приглядывал за Питером, отвлекаясь на особо громкие реплики Скотта и развитие сюжетной линии фильма. Он первым заметил, что Паркер незаметно выскользнул из комнаты, и потому негромко окликнул Барнса, рывшегося в холодильнике.       Тот быстро — сказывалась профдеформация — изучил обстановку, кивнул Сэму, захлопнул жалобно скрипнувшую дверцу и скрылся в полумраке коридора. Если уж и пытаться присматривать за младшим, то делать это надо по полной программе.

***

      Улицы были пустынны. Царила такая тишина, что было слышно, как капли ударяются о землю после дождя, который шёл два часа назад. На небе выступают первые звёзды. Они становятся всё ярче, их становилось всё больше. С небом происходило то же, что и с щеками летом у солнечных мальчиков и девочек, когда выступают первые веснушки.       Руки тянутся к пачке сигарет.       Его спасители.       Питер долго пытается прикурить, пока чувства плавно отходят на второй план. Становится легче. Он повторяет этот ритуал несколько раз, чтоб наверняка не сорваться. Сколько это может продолжаться? Убеждение себя тысячи, миллионы раз, что все происходящее — лишь ужасный сон. Парень нащупывает карман джинсов на предмет холодного пластика телефона. Каким-то образом его наличие возвращало в реальность, напоминая, что все происходящее — не очередной ужасный сон.       Разблокирует гаджет. В непрочитанных светится куча сообщений от контакта, именуемым Томпсон. От кого: Томпсон. «слыш, ты где? Мы же договорились после шк» 14:15 От кого: Томпсон. «ты конечно мой приятель, друг, но сиги верни, мама мне деньги ещё не скоро даст, я типа под домашним арестом. Стыбзил жвачку у ее хахаря, понимаете ли» 18:00 От кого: Томпсон. «ПЕНИС, ты там СдОХ чтоли????» 17:46       Сминая догорающий фильтр в тонких губах, Питер быстро вводит ответную смс в строку. Кому: Томпсон. «Че?» 22:00       Ответное приходит мигом. От кого: Томпсон. «НИЧО» 22:00 Кому: Томпсон. «Села баба на плечо и сказала что Флэш чмо. Чувак, не могу сейчас говорить. Давай завтра?». 22.01 От кого: Томпсон. «снова пиздострадашки? Могу приехать» 22.01 Кому: Томпсон. «Не, справлюсь. ; ()» 22.02 От кого: Томпсон. «я серьёзно, может стоит обратиться за помощью?» 22.02 Кому: Томпсон. «Я тоже серьёзно. Не заводи повторную. Я должен сам принять тот факт, что все кончено.» 22:03 Кому: Томпсон. «Пока» 22:04 От кого: Томпсон. «ладно, удачи» 22:05       Когда за спиной появляется Баки, Питер не удивляется. Прошло достаточное количество времени с того самого момента, как он ушёл с вечеринки и Пеппер начала волноваться. Паркер отчаянно верил и надеялся, что он в порядке, что это все нормально, но здравый смысл уверенно нашептывал, что Питер болен. Болен серьёзно и нуждается в помощи далеко не дорогущих специалистов и препаратов. — Хэй, Паучок, как жизнь?       Питер кидает на него острый взгляд и тушит сигарету об железную банку, служившую пепельницей. Вести разговор ему не хочется. — Ты же не за тем пришёл, чтобы интересоваться моими делами?.. — Раскусил. Тогда спрошу по-другому: ты что, курил и жевал табак одновременно? — Барнс присваивается рядом, указывая пальцем на приличную кучку окурков. — А ты что, моя мамочка? — привычно бросает Питер, и сердце вновь простреливает болью, потому что это не Тони. Не он говорит ему что-то этим осуждающе мягким тоном.       Баки коротко смеётся: — Нет, я слишком стар для такого. — Тогда зачем? — спрашивает Питер холодно, потому что моральных сил на разговоры действительно не осталось. — Питер, — Баки разворачивается к нему лицом, — это прозвучит банально, но мы все кого-то теряли. И это тяжело. Очень. Просто помни, мы волнуемся за тебя и всегда готовы помочь.       Паркер тоже смотрит на него в ответ и тут его словно прорывает — ненадёжная стена спокойствия рушится в считанные мгновенья. — Я… я знаю, его больше нет. Но я всё ещё скучаю, так сильно скучаю! Пытаюсь забыть о нём, стереть воспоминания… но это слишком сложно. Мистер Старк был всем для меня. Мне его не хватает. В голове не укладывается, что это все на самом деле происходит, — Питер смотрит заслезившимся глазами на Баки.       А тот понимающе улыбается уголками губ, но в этой улыбке не и грамма радости, только грусть: — Иди сюда, — Барнс тянет парня в объятия. — Я не буду говорить, что ты забудешь его, потому что это неправда. Ты будешь помнить, но тебе нужно научиться не обращать внимание на боль, и тогда она уйдёт.       Питер позволяет обнять себя, чувствуя поддержку, которая разливается по телу от рук на плечах. Через некоторое время они отстраняются и Паркер быстро стирает мокрые дорожки слез. — Я не могу так! — он резко вспыхивает и не пытается унять начавшуюся дрожь в руках. — Я не хочу каждый день заставлять всех думать, что всё хорошо, когда это, блять, не так! Я устал бороться. Думаешь, я за эти месяцы не пробовал не зацикливаться на том, что произошло? Как мне спать, если я не вижу снов? Одни кошмары. Я месяцы держался на снотворном, пока тетя Мэй не начала ещё больше волноваться. Я буквально чувствую, как это пожирает меня изнутри. Я не хочу изо дня в день видеть, как умирают дорогие мне люди. Я пытался скрыть это, но я не могу избавиться от ощущения, что я один. Отец, мать, дядя… Когда все это кончится?       Питер ищет ответ в чужих глазах, но только взглянув в них, понимает: «Это только начало. Он теперь всегда будет ждать смерти своих близких, как Баки, как Стив, как Наташа, как… Как Тони». И он снова вглядывается в чужое лицо, наконец замечая так хорошо скрываемую печать боли на лице, на секунды проступившую от его слов. — Его звали Брок, — говорит Баки срывающимся шёпотом, но тело будто каменная статуя. — Он был мудаком, но зато единственным кто видел во мне человека, не Солдата, не дорогую пушку с функций самоуправления.       Питер достаёт две сигареты из пачки и поджигает обе, в порыве чувств передавая Баки своё средство для спокойствия. — Я влюбился в него за то долгое время, когда мы выполняли задания Гидры. Он понял все сразу, ведь читал меня, словно открытую книгу, и ведь не сдал на обнуление, нет. Брок всегда был предусмотрительным сукиным сыном и начал придумывать как выпутаться из этого дерьма, когда я ещё только осознавал свои чувства, которые он принял, и на которые ответил. А потом случилась заварушка с Щ.И.Т.ом и Гидрой, и Брок оказался погребён под небоскрёбом, но все равно выбрался. Шрамов на нем тогда было даже больше, чем на мне. Историю про Лагос, думаю, ты знаешь. При таком взрыве не выжил бы никто. Но до неё мы два года жили вместе.       Проходит минута, две, три… молчание. Но оно кажется не тем, что называют неуютным, скорее, наоборот. Они как будто разделяют между собой это горе от потерь, запечатывают этот разговор у себя внутри. Это будет их маленьким секретом. — Мне очень жаль, — грустно говорит Питер, прерывая тишину. — Ты часто вспоминаешь о нем?       Ему не хочется срывать пластырь с давно зажившей раны, терзать воспоминаниями. Но что-то глубоко внутри подсказывает, что это нужно.       Баки делает затяжку и кивает, лезет железными пальцами под лёгкую футболку: — Это жетоны Брока, — Барнс крутит в руках две простенькие пластинки, — он снял их, потому что под броню, в которой он был в Лагосе, нужно было надевать специальный костюм от перегрева, будто это сильно помогло ему.       И они оба продолжили молча курить, всматриваясь в звёздное небо, каждый вспоминая счастливые моменты со своими ушедшими любимыми людьми, разделяя слёзы на двоих.