delirium

Ты чувствуешь это, читатель? Ох, прости, я не раз буду прерывать тебя на прочитанном, и как бы, вгоняя в ступор, появляться из самого потайного уголка твоего сознания. Ты когда нибудь задумывался об этом самом? Разве нет? Странно, я думала ты понял чувство, которое гложило Его постоянно, даже сидя в сырой комнатушке, лёжа ли – не важно… Очень хороший человек однажды сказал мне, дорогой читатель, что человек, подобно твари земной, испытывает животные инстинкты и чувствовать не умеет, и нет, возможно это совсем не потому, что месть теперь занимает важную часть общества, деля на два: деньги и власть. Совсем нет. Скорее потому, что нас приспособили к этому. Не было ни дня, когда зареванная бедная мать пыталась добыть денег для тяжело больного ребенка, а однотипный и руководящий, словно бог, сидя в четырёхэтажном особняке, построенном на крови, пересчитывал миллиарды и вилы где-нибудь в Испании… Расслоение общества? Месть? Деньги? Власть? Пф, о чем это я. Это всего лишь обычная книга, текст и не более…Тут все намного проще: есть жертва, готовая мстить, и есть хищник, готовый спровоцировать…И не более. - Ну и кто же так любит нарушать правила? - послышалось с конца коридора: нечеткий звук ударялся о стены, плавно распространяясь тихим и скрипучим звучанием. Объекту явно было весело: непонятный, скачущий тембр голоса то повышался, то понижался , то басил, то писклявил в кромешной темноте, и что-то похожее на смех исходило от него. Стояла атмосфера, пугающая до глубины души. Что вы знаете о страхе? Таком режущем мышцы живота острыми ножами волнения, беспрепятственно ударяя по чистому и ровному спокойствию. Он забирается на твое тело начиная с ног: легкое торможение, онемение и внезапный ступор сменяющийся беспрерывным ощущением чего-то странного. Почувствовав это однажды - не забудь никогда. - Ты… кто вообще играет по правилам? – внезапная, резкая боль в голове заставила меня застонать и оступиться на месте. Я схватился за переносицу и аккуратно потер ее, согнувшись от внезапной боли, распространяющейся и зарождающейся в мозгах и плавно перетекающей в позвоночник. - Что? Что это… - я еле выговарил слова, после, отшатнувшись вправо, облокотился на грязную стену. Пульсирующая боль, в районе лобной доли, не давала мне нормально соображать, не то, что говорить. Такая резкая, необъяснимая и жгучая, растекающаяся в крови, медленно липнет и поглощает меня. Ноги вмиг стали ватными и тяжелыми, будто недавно я пробежал двухкилометровый марафон, и мне ничего не оставалось, кроме того, как резко свалиться на бетон, подпирая туловище руками, чтобы окончательно не упасть на пол. - Я.… о, мой друг, мне так обидно это слышать от тебя, но тем не менее польщен, что вымаливаешь моего прощения... - я посмотрел на него исподлобья раздраженным и суровым взглядом. - Пошел к черту…ублюд… - не успел договорить и почувствовал, как вместе с обостренной пульсирующей болью, нечто стало стекать из носа, оставляя за собой влажную дорожку от ноздри до края губ. Ярко красная капля упала на холодный бетон, оставляя расплывающийся перед глазами след. Зрачки расширились. Судорожно дыша, я прислонил пальцы к носу, медленно очерчивая линию верхней губы, еще сильнее размазывая жидкость, после чего медленно отодвинул руку от лица и посмотрел на расплывчатый запачканный участок кожи. То ли черная, то ли бардовая жидкость, не похожая ни на что иное, как кровь, растеклась по всей ладони, переливаясь на тусклом свете и дразня "его". - Что ты… что ты со мной сделал? … - задыхаясь спросил я. По телу колко пробежал холодный пот, заставляя каждую клетку тела вздрогнуть и застыть в леденящем ужасе. Руки беспощадно задрожали, а в груди безрассудно закололо сердце. - Чтоооо? … чтоооооо? … - подходя ко мне, удивленным голосом спросил неизвестный, буквально пропев полупьяно, сопровождая тянутые гласные высокими нотами и смехом. Едва ли не до ушей, безумно растянутая улыбка стала еще шире, отчего щёки беспощадно заскрипели и стали молить о пощаде. Немного выше идеально отбеленных зубов стали от части видны кровяные царапины на деснах. А в глазах, едва ли отражаясь, сиял и сам я, Пак Чимин, залитый кровавым пятном и скованный красными шипами его зрачков. Я посмотрел на него мутными, полупоникшими и остывшими от привычного тепла глазами. - …АТХ Т06ВХ18...Чиминн~и, я думал тебе понравится… - К черту… - невнятно произнёс я. Чувствую, как головная боль возрастает, а белая пелена сменяется темнотой. - Увидимся… увидимся, Чимин~ши-и – сладко пролепетал он, еще ближе наклонившись ко мне лицом, терзая рот в противной ухмылке, и молниеносно отойдя в сторону, ударил меня ногой точно по лицу. Картинка окончательно расплылась перед глазами, словно настоящий художественный холст, который впитывал в себя многочисленную палитру звуков разного тембра. Я видел так ярко, но мутно, сквозь закатывающиеся зрачки глаз, целый спектр цветов: сначала красный, потом черный и заветный белый, затем противная тишина, которая была мне уже настолько знакома, что тошно было. Проблески сознания, собравшиеся в круг, танцевали перед нечто странное, пока в пелене белых цветов внезапно не стала проявляться картинка. *** «- Чим-чим! Как на счет того, чтобы сходить со мной сегодня и погулять по окрестностям больницы? Ты же так вечно пролежишь, придурок! - возмущенно сказал друг, только что забежавший в палату, с пакетом из набора фруктов: начиная от апельсинов и заканчивая яблоками. - … Чимин был совершенно неразговорчив, постоянно смотрел мутным взглядом куда-то в даль, в единственное окно, в котором открывался хороший вид леса и прозрачного чистого неба. Нередко, он обводил взглядом и широкую площадку с множеством скамеек, которая находилась на заднем дворе больницы. Именно там, окруженная скамейками, в середине, находилась величественная статуя существа: черная, блестящая на солнце, словно живая. Суровый взгляд неизвестного, с ярко выраженной ярость, застыл во времени. Как будто, это был измученный человек с торчащими рогами из головы, объятый телесными крыльями и ярко выраженной мордой лошади, которая находилась на месте его лица. Такая статуя вызывала отвращение чуть ли не с первых секунд, но после, когда присмотришься к его жесткому взгляду, когда посмотришь на его застывшие движения, то, как ни странно, свой страх в глазах восполняешь сожалением. — Значит, вот так да? опять игнорируешь своего лучшего друга? Да, очнись ты, Пак! - не выдержал друг и нервно продолжил - Ты переборщил с этими поисками и теперь твоя психика восстановиться должна… - замолчав на несколько секунд, он снова продолжил - хён… я и твоя мать… мы правда хотели как лучше… просто, ты слишком загнался и ушел в себя… хён, тебе тут помогут… Чимин медленно повернул голову и посмотрел на друга. Его карие глаза, в которых виднелась еле заметная пустота вперемешку со страхом, одиночеством и горем, заметно увлажнились. - Чон… - он говорил шёпотом, а лицо заметно побелело - Хосок… верь мне… я правда нашел ее…, и я поеду за ней завтра, Чон, я правда за ней поеду… - Чимин, мать его, да ты себя слышишь!? Такого места не существует! Ты поедешь искать ее на пустырь!? Очнись, идиот! Этого места нет! – не выдержал Хосок. Взгляд Чимина резко изменился: зрачки расширились и помутнели, но именно в них проскользнула искра безумия. - Нет, оно есть…» Дорожу нашей дружбой давно... И припомнил все обещания, Права была мама. Жизнь- не кино А разговоры с тобою сплошные страдания. Ты , дьявол, чёрта помошник Изыдешь из жизни моей ли? Но правда лишь в том, что сам не могу я Чувства вырвать из сердца, забыть твои.