Вы еще молоды, Евгений

      В доме Лисянских царила мрачная атмосфера. К полудню снова пошел сильный дождь, тучи упрямо закрывали собой и так тусклое солнце. В небольшой комнатке на втором этаже шестеро человек застыли в полумраке: никто не решался зажечь свечи. Напряженную тишину прерывали только тиканье часов, стук капель и редкие всхлипы Елены. Все остальные молчали. Молчала Анастасия, неестественно прямо стоявшая у окна, как будто пытавшаяся найти ответ на свой незаданный вопрос в промозглой серости снаружи. Молчал Михаил, сидевший на краю кресла, казалось, готовый в любой миг сорваться и побежать, если от этого станет легче, хотя любой в этой комнате знал — не станет. Молчала его жена, скорбно обводя глазами комнату, ища поддержки в стеклянном взгляде мужа — или, быть может, пытаясь своим взглядом поддержать его — прижимая к себе свою неслышно плачущую дочь. Молчал Петр, забытый где-то в углу, не осознающий в полной мере чужого горя, но обязанный — он сам не мог сказать, кому — находиться здесь. Молчал и Евгений. В этой темной комнате его силуэт был слабо различим. Он сидел в одном из кресел, прикрыв глаза и опустив руки на колени. Со стороны могло показаться, что он уснул, но он был также несовместим со сном, как и все остальные в комнате. В голове у Евгения стремительно носились, сменяя одна другую, сотни и тысячи мыслей о том, что произошло за последние шесть часов, и о том, что может произойти в следующие шесть. Они мелькали быстрее, чем Онегин мог в полной мере их осознать, но все-таки успевали в очередной раз кольнуть его ужасом, страхом, безысходностью — каждая по-своему. Мокрая, заплаканная Анастасия на пороге его дома. Две фигуры, стоящие на расстоянии двадцати шагов друг от друга. Крик. Выстрел. Его дрожащие руки, не успевающие подхватить упавшего друга. Александр, улыбающийся ему слабой улыбкой то ли приветствия, то ли прощания, перед тем как потерять сознание. Липкая кровь, фонтаном бьющая из плеча его друга, остающаяся на пальцах, мешающая думать, чувствовать, жить. Они чем-то перевязали рану. Евгений надеется, что и правда перевязали, ведь иначе шансов на спасение еще меньше, но мысли старательно скрывают от него эту информацию, а пытаться заставить их выдать ее насильно больно, слишком больно. Он не видел друга шесть часов, с тех пор как приехавший доктор с заспанным лицом решительно вытолкнул их из спальни Александра, закрыв за ними двери. Шесть часов? Онегин недоверчиво посмотрел на часы. Да, всего лишь шесть, хотя казалось, что успела закончиться вечность. Иногда его посещала мысль, что все это нереально, не на самом деле, все это сон, просто страшный сон, который однажды кончится. И, как в кошмаре, в такие моменты он не мог достоверно вспомнить, как оказался здесь, на этом кресле. Но потом снова приходили мысли, одна за другой. Крик. Выстрел. Онегин вспомнил, как несколько лет назад другой его друг погиб на дуэли. Тогда он стоял по ту сторону барьера, и пуля из пистолета, который он держал в своей руке, закончила жизнь молодого поэта. Он почти смирился с этой потерей, почти перестал постоянно обвинять себя в убийстве, почти смог снова почувствовать себя счастливым, живым. И вдруг — дуэль, и дорогой ему человек лежит при смерти. А ведь ему не хватило нескольких секунд, чтобы остановить пулю. В голове еще раз проносятся воспоминания этого утра, теперь мужчина пытается понять, где же он потерял столь ценное время. Если бы Анастасия приехала раньше… Нет, нельзя винить ее. Это его судьба наказывает за прежние поступки, это он убил Александра, пусть и выстрелил кто-то другой. Пьер… Он бы убил француза, если бы тот попался ему на глаза, но Мартинес сбежал с места преступления, пока они с Анастасией и секундантом Александра пытались аккуратно донести раненого до экипажа. Впрочем, разве мало крови было на его руках? Онегин мысленно усмехнулся, переведя взгляд на рукава своего плаща, на которых черными пятнами запеклась кровь его друга. Это была очень мрачная усмешка. Евгений вспомнил и свой последний разговор с Александром. Неужели Алексу не суждено узнать о том, что его друг выполнил обещание? Тот разговор с Анастасией казался теперь таким далеким. Евгений перевел взгляд на свою возлюбленную, тихо стоящую у окна. Поразительно, как стойко она переносила потерю. С тех пор, как они оказались здесь, графиня ни разу не позволила себе заплакать. Она вызывала доктора, попыталась успокоить плачущую Елену, приказала слугам принести всем еду и воду — Евгений так и не притронулся к своей тарелке. Лишь в последние пару часов силы будто бы оставили графиню, и она заняла свой пост возле окна, как величественная и печальная статуя. Онегин подумал, что, если Александр умрет, ему нужно будет оставить Анастасию в покое: он принес ей достаточно горя. Нет, он не хотел в это верить! Он не умрет, не умрет, не умрет… Дверь в комнату Александра открылась. Несмотря на то, что все присутствующие ждали этого момента, они все были удивлены и испуганы, когда это произошло. Из комнаты вышел врач: полный мужчина с густыми светлыми волосами и широким носом на маленьком узком лице. Он выглядел ужасно измученным. Все замерли в ожидании новостей, казалось, никто не смел даже дышать. В голове Евгения промелькнула непрошеная мысль о том, что он так и не успел попрощаться с Александром. — Его благородие пришел в себя, — сказал доктор, слабо улыбнувшись. — Я полагаю, что сейчас его здоровью ничего не угрожает, однако не следует слишком тревожить его. Вздох облегчения пронесся по гостиной. — Можно его увидеть? — спросил Михаил. — Вы приходитесь ему дядей, верно? — уточнил врач. — Да, думаю, можно, но не задерживайтесь надолго: ему нужен покой. Франтц согласно кивнул и поспешно скрылся в комнате. Все остальные тоже оживились. Елена вытерла слезы и засуетилась, пытаясь привести гостиную в порядок. Анастасия подошла к врачу и что-то спросила у него. Кто-то зажег свечи. Онегин встал с кресла и направился к дверям комнаты Александра в тот момент, когда из них вышел Михаил. — Он заснул, — почти шепотом сказал дядя Александра. Евгений понимающе улыбнулся и отошел от двери. — Я думаю, вам с графиней Фрезен лучше вернуться домой, — продолжил Михаил. — Вы ведь толком не выспались! — Да, наверное, вы правы, — согласился Евгений. — Я навещу его завтра утром. Пожалуйста, если ему станет хуже, сразу же пошлите за мной. — Конечно, — серьезно сказал Франтц. — Однако, мне кажется, жизнь моего племянника вне опасности. Он выглядел усталым и обессиленным, но вполне жизнеспособным. Евгений кивнул и пожал Михаилу руку. Затем он поискал глазами Анастасию. Девушка, кажется, поняла его по одному взгляду, потому что вскоре она попрощалась с хозяйкой дома и ее дочерью и подошла к Евгению. В слабом свете свечи и вышедшего из-за тучи солнца он увидел, какой бледной и измученной она была. Но события этого дня постепенно начинали покидать черты ее лица, и вот уже на ее губах играла слабая улыбка. Онегин улыбнулся ей в ответ. Самое страшное было позади. Все было позади. На крыльце они столкнулись с секундантом Александра. Евгений хмуро посмотрел на него. За те часы, что они провели в доме Лисянского, он успел узнать, что его звали Петр, и что он работал в «Историческом обществе». Это мало что значило для Онегина, глубоко в душе винившего парнишку в том, что он не отговорил Лисянского от дуэли, но намного сильнее винившего самого себя, оказавшегося недостойным быть его секундантом. Внезапно ему пришла в голову одна мысль. — Почему вы поехали ко мне? — спросил он Анастасию. — Вам не показалось, что я должен быть секундантом Александра? Графиня сначала непонимающе посмотрела на него, будто он прервал ее важные размышления, но потом все же ответила: — Наверное, я слишком хорошо знаю Алекса. Он не рассказал о дуэли даже мне, вряд ли он стал бы сообщать вам, зная, что вы пережили. И я подумала, что вы попытались бы его отговорить. Она как всегда была права. Значит ли это, что Александр на самом деле не доверял Евгению? Но ему не хотелось верить в то, что Лисянский мог бы так поступить с ним. Его раздумья прервал внезапно заговоривший Петр — Евгений и не заметил, как тот подошел ближе. — Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, но мне хотелось бы прояснить обстоятельства, при которых я был выбран секундантом, — сказал он. — Его благородие очень спешил и, вероятно, не желал ставить в известность близких. Я оказался рядом с ним случайно, мы даже не были знакомы до того момента. Конечно, с моей стороны было бы бесчестно отказать ему, хотя я и пытался его убедить — может, недостаточно сильно. Я знаю, что вы близкий друг Александра Лисянского, поэтому не хотел бы, чтобы такое решение оставило вас в недоумении. — Благодарю вас, — сказал Евгений.

***

Вернувшись домой уже под вечер, Евгений вовсе не собирался ложиться спать. Он не думал, что сможет заснуть после всех событий сегодняшнего дня. Они с Анастасией еще долго проговорили после того, как уехали из поместья Лисянского. Этот разговор оставил самые теплые воспоминания. Евгений устроился в кресле, планируя еще раз обдумать их решение, и сам не заметил, как задремал. Когда он открыл глаза, то с ужасом осознал, что на часах было уже утро следующего дня. Слуга принес ему записку, в которой говорилось, что Александр очнулся и не против встречи с другом. Отругав слугу за то, что тот не разбудил его раньше, и запоздало вспомним, что он не давал таких указаний, Евгений понесся к поместью Лисянского. В дверях поместья он столкнулся с Анастасией, которая, видимо, тоже как-то неудачно закрыла глаза. Обменявшись смущенными приветствиями, они поспешили к постели больного. Елена Франтц, встретившаяся им в коридоре, сказала, что ее кузен бодрствует и с нетерпением ждет своих друзей. Александр лежал на своей кровати. Его правое плечо было перевязано, длинные волосы были растрепаны по подушке. При виде гостей он слегка приподнялся, но тут же лег назад, заставив Евгения с Анастасией испуганно переглянуться. — Как ты себя чувствуешь? — спросила графиня. — Мне уже лучше, спасибо. Могу поклясться, этот мерзавец целился мне в голову! — Пьера Мартинеса выслали из страны, — сказала графиня. — Успокойся, тебе ничего не грозит. Вообще, могло бы, если бы я любезно не представила его Величеству переведенный документ. — Насчет документа… Ты ничего не хочешь мне рассказать, Анастасия? — Тебе сейчас нельзя об этом думать! — поспешно заявила графиня. Александр недоверчиво посмотрел на нее, но послушно перевел разговор на другую тему. — Что с Кристиной Оберн? Мне казалось, она действительно любила этого мерзавца. Евгений заметил, что Анастасия вздрогнула. — Говорят, бедняжка чуть не сожгла поместье в попытки избавиться от его писем. Она в порядке, и, возможно, это лишь слухи, но у меня мурашки по коже от этого. Она могла сгореть заживо… Евгений прервал ее монолог хмурым взглядом. Вряд ли идущему на поправку Александру требовались такие новости. Однако неловкого молчания избежать не удалось — каждый задумался о судьбе бедной девушки. — Что вообще нашло на Пьера? — наконец задумчиво сказал Александр. — Не знаю и знать не желаю, — категорично произнес Евгений. — Я рад, что ты в порядке. — О, так мы теперь на «ты»? — ухмыльнулся Лисянский и, заметив смущение друга, добавил, — Не переживай, меня это не задевает. — У меня есть хорошая новость, — оживилась Анастасия. — Император дал тебе разрешение на выезд в Аргентину! К удивлению Евгения, Александр не выглядел слишком счастливым. — Мне придется пролежать с этой раной еще несколько месяцев, — объяснил тот. — Кто-то должен заменить меня в «обществе»… — Не беспокойся об этом! — в один голос воскликнули Евгений и Анастасия. Александр снова ухмыльнулся. Затем он как-то вопросительно посмотрел на них. Евгений смутился, но заговорила Анастасия: — Послушай, Алекс… Мы с Евгением решили пожениться. Услышав это, Александр рассмеялся. Затем он почему-то снова посерьезнел. — Даже не вздумайте задерживать мою поездку в Аргентину своей свадьбой! Нет, я серьезно, — добавил он, увидев, что теперь уже Евгений и Анастасия смеются, — я забираю Евгения в Аргентину, как только заживет моя рука, а жениться будете после! — Мы согласны, ты, главное, выздоравливай, — весело сказал Евгений. Друзья проговорили еще какое-то время. Судьба, кажется, была наконец-то благосклонна к Евгению и позволила ему быть рядом с близкими людьми. А может, дело было вовсе не в судьбе? Ведь все это было создано руками самого Евгения, пусть и с поддержкой со стороны Лисянского. Наверное, это имел в виду Александр, когда целую вечность назад говорил ему, что он может что-то изменить. В первую очередь Евгению пришлось поменять самого себя и научиться не чувствовать вечное сожаление от ошибок прошлого. Он поступил ужасно, но искупил свою вину годами раскаяния. Теперь он мог позволить себе жить иначе.