Ты должен простить сам себя.

      Бранс мог бы еще долго бродить по темным и несколько мрачным улицам города, что ни когда не спит, но все довольно быстро стало меняться. К примеру, когда брюнет покинул город, деревья возле шоссе начали густеть и как - то зловеще посвистывать, из-за ветра, что гулял в их кронах. Баки невольно бы вздрогнул, если был бы простым обывателем, но он же Зимний Солдат.. когда ему можно было пугаться темноты? Может если только когда он был маленьким мальчиком, но ведь он этого совершенно не помнит. Или не хочет помнить.       Некогда у Г.И.Д.Р.Ы. была база под этим городом огней. Что - то из заброшенных усадеб богачей или замка какого - то графа. Солдат смутно помнил про это место, ведь сюда его привозили меньше всего. Обычно для того, чтобы подлатать его слишком тяжелые раны, которые в их привычной лаборатории было трудновато исправить, не было подходящих средств. Но что это? Джеймс остановился около ворот. Казалось это место опустевшим и одиноким, словно бы из него выдрали душу со всеми ее корнями. Парень аккуратно дернул за калитку и та со скрипом и неприятным ржавым стоном, распахнулась внутрь, открывая ему вид на узенькую тропинку, усеянную листьями, что лежали тут с осени, ведь никто их не убирает здесь. Постепенно тропинка превращалась в нечто размытое от дождя, где сплошь шло месиво грязи, так как дорогу размыло до основания. Это место не было из любовных романов всех девушек. Обычно в них было сказано, что все прекрасные принцы живут в замках и ездят исключительно на белых лошадях... Нет, это место пропитано смертью, кровью, злом! Баки сглотнул, снова оправив свое пальто, он чуть сощурил глаза, ему показалась, что в окнах первого этажа кто - то есть и наблюдает за ним. Размытый силуэт, что казался очень знакомым. Конечно, тут было жутко, само здание вызывало некое отвращение или вселяло ужас в самые глубины сознания, но выбора нет. Его никогда не было у этого парня.       Оглядевшись по сторонам, Барнс направился прямиком в сторону здания, несколько увязая своими берцами в этой жиже, которая будто бы охватывая его ноги своими склизкими ручищами, старалась его утопить в своем нутре, чтобы тот, наконец, умер и не смущал существование этой планеты своим присутствием. Но все же и с этой не особо легкой задачей он справился, постучав подошвой о порог. Пихнув левой рукой дверь, что медленно раскрыла ему обзор на холл, что был покрыт белой тканью, а местами и паутиной. Стены, некогда величественного замка, покрывало современное искусство - граффити. Баки фыркнул и поплелся по коридорам. Вновь тот же странный силуэт мелькнул в конце коридора, задевая своим странным сияющим одеянием угол стены, неловко заворачивая за него: - Эй! - крикнул Барнс. Солдат всегда был не многословен и поэтому сейчас предпочел перейти с шага на небольшой бег, который у животных называется "бежать рысью". Брюнет вывернул за угол и наткнулся на огромную дверь, которую он сначала не решался открыть. Сопротивляясь своему желанию, он всё же тянется к чуть покарябанной позолоченной ручке от чего в его глазах, на секунду, застыл ужас, который тут же пропал когда все же дверь раскрылась. Комнату освещал лишь тусклый свет луны, что пробивался сквозь оборванные темно-зеленые, некогда, шторы. Барнс подошел к столу, на котором лежали в полувековой пыли какие - то чертежи. Раздвинув шторы, чтобы больше света падало на документы, парень уселся на крутящийся кожаный стул, склоняясь, чтобы прочесть. Осторожно смахнув пыль и стряхнув штукатурку с бумаги, Баки углубился в чтение. Какие - то многочисленные и странные записи, явно говорившие, что это чертежи врача, потому что в них шла речь о перепадах температур, о работе сердца и всех функций головного мозга, отвечающие за движение и координацию.. ... - Вернулся таки наш блудный сын! - усмехнулся Рамлоу, разглядывая потрепанного Джеймса. Солдат лишь зло глянул на надоедливого агента Г.И.Д.Р.Ы и медленно поплелся за врачами, которые что-то кричали своим коллегам. Его поймали под руки. Раны были, серьезные и это плохо, сказывалось на его физическом состоянии. Сыворотка суперсолдата не особо помогала. Его приволокли в операционный центр и уволили на специальный стол, буквально разрывая на нем кровавый костюм ножницами: -Его давление падает!- кричал один. -Баллистика?- послышался спокойный и надменный голос Пирса. -У него три пули в теле: две в области сердца, одна пробила легкое, сломана правая рука и третья пуля в ноги... -Так чего вы ждете? Он мне нужен живым и здоровым! У него новое задание!... Дальше все словно в тумане. Его начали оперировать, разрезать вытаскивать, сшивать. Около, может быть, пяти часов врачи приводили Зимнего Солдата в божеский вид. Когда же все закончилась, а боль начала усиливаться во всем теле, Барнс начал агрессивно расшвыривать докторов и их помощников в разные стороны, при этом стараясь причинить им как можно больше боли. Но все ж его смогли усмирить. Рамлоу и его команда повалили Баки на пол, заломив его руки назад. С силой подняв того, ведь парень весит не мало, они впихнули того в криокамеру, закрыв дверь. Мужчина нажал на кнопку. Процесс заморозки тут же сковал тело Джеймса по рукам и ногам. Глаза медленно прикрылись: -Вот и славно,- усмехнулся Александр Пирс, поправляя свой галстук.- Через пару дней он мне нужен.. -Да, сэр,- кивнул Брок....       Барнс зажмурил глаза от неприятных воспоминаний и потер переносицу. Да... он определенно был для них рабочей силой, идеальным убийцей, который не спрашивал, а просто делал то, что ему приказывали: -Черт,- его металлический кулак сжался и неприятно скрежетнул. Он его опустил на стол, стараясь подавить в себе желание мстить или просто все тут разрушить. Он, наверно, начинал уходить в забытье, когда коридоры оглушил раскатистый детский смех, от чего Баки вскочил со стула, принимая боевую стойку на случай, если его захотят убить. Из-за двери появилась маленькая девочка в светящимся белоснежном платье. От вида этого существа, брюнет лишь нахмурился. Дитё стояло в дверях и смотрело на него не менее хмурым взглядом: -Кто ты?- голос Джеймса эхом отозвался в пустом замке. Девчушка молчала, лишь сверля его своими пронзительными голубыми глазами, которые казались ему знакомыми, но он не мог ни как их вспомнить: -Кто ты?- прошептал он с ужасом в глазах. Девочка продолжала молчать. Это была своего рода пытка. Может она воспоминание из его прошлого, что у него забрали? Может это его далекое детство? Но кто этот маленький ребенок? Может это его суд сейчас? Суд над его никчемной, жуткой и одновременно бессмысленной жизни. И в действительности это было прекраснейшим исходом, как для него самого, так и для этого мира: - Давно ждал суда,- усмехнувшись, прохрипел Баки.- Что ж я готов...       Парень медленно встал на колени, спустившись со стула и опустив голову. Барнс точно не знал, сколько прошло времени и возможно много, но ничего не происходило. Брюнет поднял вверх свои измученные голубые глаза. Девочка стояла, прям перед ним, рассматривая его весь облик и теперь, когда Солдат устремил на нее свой взор наполненный скорбью, она смотрела вглубь его души. Она ничего не делала. Просто молчание... Это пытка. Баки даже казалось, что он уже умер или просто мир вокруг него исчезает, погружаюсь в бездну черной дыры. Легкое движение и детская ручка, что сияла лучиками солнца, коснулась грязной и щетинистой его щеки, чуть погладив ту. Через мгновение её губы тронула теплая улыбка, словно говорившая: "Ты невиновен и можешь все искупить, ведь тебя таким создали.. ”Подарили” эту металлическую руку и все отобрали у тебя, заставляя убивать”... Барнс от ощущения тепла и света прикрыл глаза. Словно бы очутившись в далеком прошлом, когда он маленьким мальчиком бегал по лугу, где он гонял бабочек и игрался в салки с белобрысым другом...чьё имя он не может вспомнить. Через минуту глаза его распахнулись, но в комнате никого, кроме него, не было. Ни девочки, ни сияния...лишь луна пробивала брешь на полу, рисуя забавные узоры из веток, когда их дергал ветерок. Солдат вздохнул.       И снова он один. Пусть даже это было его больное и изуродованное воображение, которое страдало каждый раз, когда его подвергали обнулению памяти. Баки качнул головой, отгоняя эти неприятные ощущения и мысли. Парень поднялся с пола и подошел к окну, встав так, что его почти не было видно. Его усталый взгляд прошелся по округе и он горько усмехнулся, будто бы сам над собой, над своим неумением жить с миром в мире.