Хороший мальчик

      Медведи всегда обходили росомах стороной.       В этом Мася был уверен не на сто процентов, а на тысячу. Поэтому опешил, когда в женихи к нему начал набиваться лысоватый, но милый с виду, дядечка за сорок с хвостиком, который пах лесом, хвоей, силой — пах медведем.       В своей животной ипостаси Мася мог завалить лося, перегрызть горло волку и преследовать любого зверя сутки напролет.       Мася-омега — Симеон Борисович Рыжиков — был также настойчив в жизни, мог брать измором даже самого терпеливого клиента, что особенно ценилось его рекламным агентством, и хватка у него была воистину железная.       Неизвестно, на что прельстился лысый. Возможно, ему нравились омеги выше него самого, с подвешенным во всех смыслах языком и движениями не плавными, как у всех омег, а резкими, угловатыми, пугающими иной раз внезапностью. Не исключено, что подкупила внешность: аккуратный острый нос, средней длины темные волосы, всегда зачесанные назад, раскосые карие глаза. Мася себя красавчиком не считал, но умел подать себя так, что альфы теряли голову. Это было одно из его не многих, но отточенных умений.       Альфа наседал, настойчиво приглашая на свидание, и Мася, увидев принесенный курьером букет, цену которому он знал, потому что делал рекламу службе доставки живых цветов, сразу поменял свое решение, согласившись встретиться.       Сидя в ресторане на следующий вечер и лениво разглядывая ролексы на широком запястье альфы, Мася улыбнулся, как всегда хищно и многообещающе: — Красивый ресторан. — Спасибо, — кашлянул смущенно тот. — Он мой. Правда нравится? — Очень. Изумительная кухня и уютная обстановка.       Мася думал, стоит ли все это убранство, лоск и роскошь того, чтобы лечь с ним в постель. Он представил, как эти короткие пальцы снимают с него одежду, и поморщился. Он собирался поблагодарить за ужин и удалиться, когда к столику подошел статный брюнет, тестостерон в чистом, неразбавленном виде: мышцы, кубики пресса под белой майкой, красивые губы, темные глаза, трехдневная щетина. Кожанка, небрежно перекинутая через плечо. — Держи документы, что ты просил привезти, — произнес альфа хрипловато, и, взглянув на Масю, нахмурился. — Если я тебе не нужен, я пойду. — Спасибо, сынок, — кивнул лысый, и тот ушел, шагая немного вразвалку, как и положено медведям.       Мася сощурил раскосые глаза и, вытянув под столом свою ногу, коснулся носком туфли, обычной, черной, какие носили альфы, лодыжки спутника. — Ты еще не записал мой номер? — спросил он, улыбаясь.