Хороший мальчик

      Единственного, кого Мася любил на этом свете, так это Ваню — непредсказуемую, безбашенную, абсолютную энергию.       Енота, одним словом.       Ваню он нашел однажды в лесу запутавшимся в кустах и почти задушившим себя шлейкой, и нужно было постараться, чтобы сотворить такое. Вероятнее всего, енот сбежал от нерадивого хозяина во время прогулки, отчего и принял незапланированные страдания, практически попытку суицида. Росомаха, а в тот момент это была именно она, справедливо решила, что животина в хозяйстве пригодится, не пропадать же добру, разодрала шлейку и потрусила домой, удерживая беснующегося зверя за складку на шее. В квартиру его доставить было проще простого — росомаха научилась взбираться на балкон первого этажа с любой ношей в зубах. Благо соседи были не слишком любопытные, на скрип и шум ночами не жаловались и недовольств не высказывали. Не исключено, что просто опасались связываться со странным омегой, который иной раз смотрел так, что внутри холодело.       С момента встречи в лесу прошло полгода, и Ваня научился выгребать затерянные под кроватью вещи, переключать каналы на телевизоре, что ему, впрочем, было не нужно, стирать хозяйские носки и даже развешивать их на батарее. Последним умением Мася особенно гордился — ведь из всего того, что умел Ваня, оно было самым полезным. Чаще всего тот вредительствовал, и раздражительному Масе, которого могло выбесить просто чье-то громкое дыхание, пришлось свыкаться с новым соседом, которого он иногда хотел сдать в питомник. Однако искренняя, всепоглощающая любовь Вани к хозяину компенсировала все недостатки.       Вернувшись вечером из ресторана, Мася лег на диван, вытянув ноги и закрывая глаза, блаженно жмурясь, когда маленькие лапки начали перебирать его волосы. — Я сейчас кончу, спасибо, ты всегда знаешь, что мне нужно, — простонал Мася. — Знаешь, Вань, похоже мы с тобой скоро переедем во дворец, и ты сможешь спать на бархатных подушках.       В этом он был уверен, потому что лично записал в телефоне лысого свой номер и позволил чмокнуть себя на прощанье в губы. Не самое приятное ощущение, но ради открывающихся перспектив стоило немного прогнуться.       К тому же лысый, которого, как выяснилось, звали Виктор Степаныч, обладал очень заметным достоинством — у него был взрослый сын. Просто ходячий секс по меркам Маси, любившего всегда спортивных и… вкусных парней. Этот медвежонок напомнил ему протеиновый батончик: плотный, тяжелый, забивающий рецепторы насыщенным вкусом и сливочным послевкусием. Одного достаточно, чтобы насытиться надолго. И с орешками, да, добавил он мысленно, улыбаясь.       Ваня отвлек его, шаря по карманам в поисках лакомства. — Там ничего нет, — произнес Мася, поднимаясь. — Идем, поищем еду в холодильнике.       Вытащив из ящика целый банан, он очистил его, разломил на две половинки и вручил Ване, который любил их наравне с хозяином.       Сидя на высоком стуле и болтая ногами в одних белых носках, Мася достал телефон. — Привет, солнце, как твои дела? — произнес он с придыханием. — Я? Нет, звоню без причины… Соскучился.       Медвежонка звали Тигран, однако последняя буква съедалась почти всегда, поэтому он привык откликаться на Тигру. Назвали его так в честь предка папы, и дальние родственники и поныне жили в предгорьях Кавказа, выращивая виноград. От родственников ему достались совсем незаметная горбинка на носу и жгучие темные глаза. Сам папа после развода обитал там же, в предгорьях, занимаясь разведением мелкого рогатого скота.       В отличие от папы и отца, который тоже имел свое дело в виде сети ресторанов, Тигра в бизнес не пошел — ему всегда нравились люди, и он пошел «любить» их в прямом смысле. Тигра стал массажистом, и многие клиенты спортклуба, где он работал, записывались только к нему. Многие, расхваливая его волшебные руки, не гнушались и предложениями личной встречи, на что он всегда вежливо улыбался и отказывался. Людей он любил, но к сексу относился спокойно, тем более на стороне. Ведь он не первый год встречался с Толей, бывшим одноклассником и хозяйственным омегой, который, впоследствии, должен был свить семейное гнездо.       Все было прекрасно: размеренная жизнь, любимая работа, хозяйственный омега, пока в его жизни не случился Мася, с недавних пор отцова зазноба. Непонятно, чем тот завлек, ведь отец всегда выбирал эффектных омег, с формами, эдаких домашних плюшек с пустой черепной коробкой, способных лишь улыбаться на сложные вопросы. А этот… Росомаха, что с него взять, цепкая тварь с несгибаемой волей, которая в этот раз вцепилась в его отца.       Мася Тигре не понравился, стоило только встретиться в тот вечер в ресторане. Раскосые глаза, скользнувшие по нему, ничего, кроме похоти, не выражали, а запах хищника заставил его внутренне сжаться. Тигра впервые видел омегу с таким коктейлем Молотова из черт характера, и тот его откровенно пугал.       Поэтому когда отец вызвал его на серьезный разговор, он приготовился заранее к худшему. — Сынок, ты уже взрослый, и должен понимать, что я не хочу провести остаток жизни в одиночестве, — начал тот доверительным тоном. — Ты скоро женишься, заведешь свою семью, детей, а я так и останусь в пустом доме. — Ты же знаешь, что я никогда не оставлю тебя, что за ерунда, — заверил Тигра. — Только не говори мне, что ты решил снова жениться. — Именно это я и хотел тебе сказать. Я нашел человека, с которым у меня много общего: он такой же умный, знает чего хочет от этой жизни и я ему действительно нравлюсь. Я понимаю, что он росомаха и… — Ты с ума сошел? — Тигру подбросило от возмущения, и он приблизился к столу, за которым сидел отец. — Он мне тоже очень нравится. Таких, как он, больше нет.       Конечно нет, подумал Тигра. Поищите еще такую тварь… — Отец, пока еще не поздно, отмени решение. Ты не знаешь, во что ввязываешься. — Не делай из меня маленького мальчика, прошу тебя. Я пожил больше твоего и научился разбираться в людях. Свадьба будет, — заявил отец беспрекословно. — На следующей неделе. Только попробуй не явиться, и я лишу тебя наследства. — Можешь лишать прямо сейчас — я не приду. — Сын, пожалуйста, — произнес отец, и Тигра, как всегда, сдался: — Хорошо, если ты так хочешь, что я могу поделать?       Но на следующее утро он все равно приехал к медиахолдингу, где располагалась рекламная компания «Апельсинчик». Шагая по коридорам, застеленным оранжевым ламинатом, Тигра сполна осознал, откуда взялось название. — Мне к вашему ведущему менеджеру, — проговорил Тигра, останавливаясь у секретарского стола. — К Симеону Борисовичу только по записи, — протянул секретарь, упираясь взглядом в его пресс. — Я без записи, — бросил Тигра, игнорируя попытки того защитить вход собственным телом, отодвигая его и запирая дверь изнутри.       Мася, крутанувшись в кресле, удостоил его взглядом министра внутренних дел, которого оторвали от работы. — Я перезвоню, — произнес он, возвращая телефон на стол. — Что хотел? — Хочу поговорить по поводу твоих отношений с моим отцом, — ответил Тигра, занимая кресло напротив. — Тебе не кажется, что это плохая мысль — заключать с ним брак? Он же не нравится тебе.       Мася, не мигая, смотрел на него в упор. — Нравится, — возразил он. — Его лысина очень приятная на ощупь. — Да, конечно, это повод для штампа в паспорте, — не сдержался Тигра. — Может, тебе и удалось обмануть его, пока не понимаю как, но меня не получится. Если не откажешься от этой идеи — я тебе жизни не дам. Обещаю.       Кресло скрипнуло, отодвинувшись, и Мася, обойдя стол, сел рядом с банкой для скрепок и прочего канцелярского мусора. Тигра с недовольством опустил взгляд на носок его ботинка, поставленного на кресло аккурат между его расставленных ног. — Я люблю, когда добыча сопротивляется, — произнес омега спокойно. — Есть в этом что-то. — Я не добыча, и если так считаешь, то я тебе сочувствую, — произнес Тигра.       Отвратительное создание, подумалось ему. Разве омеги вообще бывают такими? — Если ты считаешь, что можешь мне попортить кровь — сочувствую тебе я. Просто иди нахуй, медвежонок.       Тигра поморщился, вспоминая старую дразнилку: — Нахуй твоя жопа хороша.       И совсем не удивился, когда услышал в ответ: — Хороша, да жаль не попробуешь. Все, закончились аргументы? Или так и будем драться за совочек в общей песочнице? — Посмотрим еще, что ты скажешь через пару месяцев. И кстати. Отец не сказал, что у него кое-какие серьезные проблемы в интимной сфере? — Мы до этого пока не дошли, — кокетливо опуская ресницы, ответил Мася. — И не дойдете. Он импотент.       Раскосые глаза уставились на него с интересом, и губы растянулись в хищной улыбке: — О, спасибо за то, что настучал на родителя. Теперь я еще больше хочу за него замуж.